Читаем XX веков спустя (СИ) онлайн бесплатно

Предисловие издателя

Естественно, возле самого выхода, куда тётя Лиз направилась весьма решительно, я затормозил. А тётя спокойно пошла к открывшейся при её приближении двери. Несмотря на то, что была одета, вернее, раздета почти так же, как в первую нашу встречу, разве что вместо "платья", состоящего из двух кусков прозрачной ткани, на ней было что-то типа накидки-пончо, столь же прозрачного. Спереди и сзади эта накидка доходила ей до... ну, скажем, существенно выше середины бёдер, а вот по бокам была заметно короче, доходила только до локтей.

Заметив моё замешательство она обернулась.

– В чём дело, Серж?

– Э... Видите ли... Там, снаружи, немножечко морозно, а мы одеты чуть-чуть не по сезону...

Она уставилась на меня, как на идиота и медленно спросила:

– И память, которую для тебя столь тщательно готовили, тебе, ничего не подсказывает?

– Вот конкретно по этому вопросу – ничего, – ответил я.

Баронесса прикрыла глаза и тихо выдохнула:

– Идиот... Сказала же ему, чтобы поручил подготовку пакета Кире... Ладно, юноша, просто идите за мной и всё.

Сказав это она прошлёпала босыми пятками по снегу на мороз. Я двинулся следом. А что мне оставалось? И... ничего! Лёгкий морозец обдул морду и... всё! В остальном я чувствовал себя упакованным в тёплый и уютный кокон и мог спокойно осмотреться.

Итак, Филатовская императорская детская больница стоит на этом самом месте уже несколько тысяч лет. Как и во времена моего первого детства, она состоит из множества зданий, среди которых сохранился архитектурный раритет ещё аж с середины далёкого XX века (для справки – старая трансформаторная будка). На сегодня это памятник истории и архитектуры, находящийся под особой охраной отдельным указом государя-императора. Прям захотелось подойти, прикоснуться к детству, так сказать. Всё остальное было очень и очень разнообразным. Тут обнаружился и большой корпус, в виде коробки-барака, словно пришедший из эпохи хрущоб. И столь же обшарпанный. Недалеко от него стоял небольшой готический замок, рядом пара особняков в стиле модерн, соединённых оранжереей. Стёкол в оранжерее не было, но чем-то она от внешней среды отгораживалась, ибо снаружи был мороз, а внутри цвели тропические цветы и плескались в бассейне дети. Чуть поодаль виднелись и более экзотические конструкции: над деревьями больничного парка возносилась какая-то спираль, рядом острыми стеклянными (или из чего-то похожего на стекло) гранями сверкала высокая острая пирамида...

Дыхание Нового Года тоже чувствовалось: Перед входами в корпуса, да и просто вдоль дорожек, стояли нарядные новогодние ёлки. Натуральные (по крайней мере на мои неискушённые взгляд и ощупь, я даже специально протянул руку проверить), они были украшены обычными (на первый взгляд) шарами, колокольчиками, которые покачивались и серебристо звенели, щелкунчиками, которые щёлкали... По веткам скакали деды морозы на санях, запряжённых оленями, снегурочки, верхом на тех же самых оленях, искристые огоньки переливались всеми цветами радуги, перебегая с ветки на ветку. А на концах веток стояли свечи. На вид – простые восковые. Стояли и горели. Не просто горели, а перемигивались огоньками и от этого по ёлкам пробегали волны света. Я так и не решился их пощупать.

А вокруг кипела обычная больничная жизнь. Родители вели куда-то своих чад, которые отчаянно капризничали, бегали туда-сюда медсёстры, одетые, вернее раздетые, также, как и знакомая мне Кира. Среди них попадались неки, кицуэ, крольчихи, пробежала девица с тентаклями на голове. А может это не тентакли а змеи? Типа, Медуза Горгона? Спешили куда-то врачи, почти неотличимые от врачей моей эпохи. С неба опустилась какая-то хрень, помесь паровоза с кальмаром, два ангела с крыльями в белых халатах вынули оттуда кого-то на носилках. Ещё один ангел спустился с небес, сложил крылья, поправил объёмистую сумку через плечо, отряхнул свой белый халат и спокойно скрылся в одном из корпусов.

– Молодой человек! – донёсся до меня голос новообретённой тёти.

– А?... – вынырнул я из ступора.

– Надеюсь, вы не являетесь убеждённым фетишистом и не пускаете слюни на весь этот зоопарк?

– Н... нет... – ответил я немного обалдело.

– Вот и славно! Я и так едва удерживаю Дашеньку от желания пришить себе что-то лишнее и надеюсь, что вы станете в этом деле моим союзником.

– Просто для меня всё это несколько необычно... – промямлил я и двинулся вслед за тётей.

Ограда больницы была... обычной оградой, уместной и в моё время. Обычный декоративный забор из "пик", покрытых чёрной краской, на оштукатуренном кирпичном основании. Пройдя через приоткрытые железные ворота из таких же пик, мы оказались на Садовом кольце. Навскидку, Кольцо осталось той же ширины, что и при первой моей жизни, вот только всё было покрыто снегом. Чистым белым снегом. И проезжая часть и тротуары. Посредине дороги, на манер разделительного ограждения, росли деревья, разные, совершенно разной высоты. Я узнал туи и ёлки, были какие-то ещё хвойники, а вот лиственных не наблюдалось. Дома вдоль дороги... Ну, дома как дома. Некоторые даже походили на что-то виденное мной. Не удивлюсь, если тут найдутся раритеты из моей эпохи. Но большей частью на Кольцо выходили высокие глухие заборы частных парков.

На проезжей части шло своё движение. Не то, чтобы очень интенсивное, но регулярное. Ближе к тротуару неслись сани, запряжённые лошадьми, оленями, единорогами, пробежал мамонт с всадником на шее... Чуть подальше и быстрее неслись сани вообще без какой либо ездовой скотины. Самоходные, знать. Ну а в левых рядах проносились, не касаясь земли, всякие летающие тарелки и прочая хрень непонятного, но, по всей видимости, технологичного вида.

Пока я всё это разглядывал, мы подошли к стоянке, а там баронесса направилась к одной из тех самых летающих тарелок с открытой кабиной. Куда очень легко и спортивно запрыгнула. Я нерешительно приблизился к аппарату. Никаких дверей и сходней не обнаружилось, так что иного способа, кроме того, что продемонстрировала тётя, занять место в кабине не было. Но стоило мне положить руку на борт, как неведомая сила подняла меня и запихнула на предназначенное мне посадочное место. Летел я, надо сказать, как куль с... ну, пусть будет, с картошкой и приземлился в кресло немного боком. Осмотрев меня критическим взором, тётя положила руку на панель перед собой. Летающая тарелка приподнялась и заскользила в сторону проезжей части. А я вдруг почувствовал, что та же самая неведомая сила спеленала меня и прижала к креслу.

Однако, как выяснилось, тётино вмешательство в управление было необходимо только для того, чтобы дать нужные команды автопилоту, потому как стоило нашей летающей тарелке вырулить на Кольцо, тётя убрала руку с панели и повернулась ко мне:

– Хотела показать тебе Москву, ты ведь давно не был в столице. Но, увы, придётся везти тебя домой и срочно учить всяким бытовым мелочам. Спасибо твоему, излишне самоуверенному доктору...

– А может и хорошо, что он всю эту бытовуху упустил... – высказал я свою мысль. – Есть много всяких деталей, о которых вообще не думают, они просто есть, а для меня всё это внове. На таких вещах обычно сыплются лучшие шпионы. А так всё сразу и проработаем.

– Тоже дело, – задумчиво согласилась баронесса.

За время этого диалога мы проскочили почти весь участок Кольца между больницей и пересечением с Новым Арбатом.

– Нет, так не пойдёт... – сказала тётя, кладя руку на панель управления. Тарелка вильнула, выскакивая на эстакаду, ведущую к Новоарбатскому мосту, пронеслась по ней, подпрыгнула, перескакивая ограждение и вертикально вниз обрушилась на лёд Москвы-реки. Когда я пришёл в себя после этого манёвра, мы уже неслись вверх по течению мимо сказочного замка, стоящего на месте Москва-сити.

Баронесса убрала руку с панели и повернулась ко мне:

– Ну вот, теперь можно и поговорить. Прежде всего, у нас мало времени. Завтра к обеду моя Дашенька будет дома и ты уже должен хотя бы в первом приближении напоминать современного молодого человека. По легенде ты рос в мастеровой среде, а не у папуасов.

– Именно об этом я и говорил.

– Очень хорошо. Далее: Ни за что не поверю, что Арсений не просил тебя поклянчить за него перед Мишелем. Я права?

Я коротко кивнул по ходу соображая, что Мишель – никто иной, как Михаил II Алексеевич, великий князь московский, император всероссийский. Похоже баронесса, в силу своего официального статуса неофициальной наложницы, могла позволить себе некоторую фамильярность. Тётя тоже удовлетворённо кивнула и принялась пояснять:

– Кира очень хорошая девушка и ей многие симпатизируют, Мишель в том числе и он совсем не против решить эту проблему. Более того, это решение повлечёт за собой прецедентные последствия, которые будут чрезвычайно полезны. Увы, из-за того же самого, очень многие против, вот Мишель и тянет. Как только сложится ситуация, которая позволит разрешить проблему без большого скандала... или направить скандал в какое-нибудь не слишком разрушительное русло, он всё устроит. Вы меня поняли, юноша?

– Понимаю, – кивнул я, – в это дело не лезть, по крайней мере без консультации с вами.

– Какой умный мальчик! Надеюсь и действовать ты будешь с той же степенью разумения. Может, с тобой можно прямо говорить о действительно серьёзных вещах?

– Давайте попробуем, – ответил я.

В этот момент наша летающая тарелка подлетела к небольшой, в метра три высотой, дамбе, перегораживающей реку и бодро её перепрыгнула. Я успел заметить оборудованный водослив, шлюз, ещё какие-то сооружения. За дамбой река расширилась в довольно пространную заводь. В момент прыжка я даже немного икнул от неожиданности, а вот тётя словно и не заметила этого манёвра:

– Я очень хочу, чтобы ты сумел обаять мою Дашеньку и завязал с ней устойчивую дружбу... для начала.

– Вы хотите, чтобы я соблазнил вашу дочь? – удивился я.

– Фу, юноша! Как пошло!... Но в целом... Да, я рассчитываю на то, что у вас сложится удачная партия. И, поверьте, у меня на это есть веские основания.

– Какие? – не удержался я.

– Я эмпат, причём довольно сильный. И опыта кое-какого успела за свою жизнь поднабраться. Так что спрогнозировать как будут развиваться отношения между людьми я могу очень даже уверенно. Относительно вас смею предсказать: просто вам не будет, но прогноз в целом благоприятный.

Я вздохнул. Слишком уж заманчивое предложение, чтобы не понять, что меня тут раскручивают как лоха. В такой ситуации надо сразу обломать все палки об ы, чем я и занялся:

– Почему мне это было бы выгодно – более-менее очевидно, но у вас-то какой интерес?

– Ищу наиболее подходящую партию для дочери. Вы действительно очень много о себе не знаете...

– А вы знаете.

– Кое-что знаю, о многом догадываюсь. Пока просто поверьте, это будет лучший вариант для вас обоих.

Я задумался, обратившись к подгруженной мне памяти. Итак, Дарья Андреева... А где отчество? Стоп! Элизабет Никодимовна – неофициальная наложница императора, а это значит... Дарья Михайловна. Но поскольку тётя Лиз официально является неофициальной наложницей – сами-помните-кого – то и Дашенька оказывается подвешенной в воздухе. С одной стороны. А с другой, папочка, естественно, не оставит без присмотра и она становится весьма притягательной дичью для охотников за протекцией...

– Это связано с вашим официальным статусом?

– Вот именно.

– Но я-то по официальной версии вообще бастард, без права наследования земли и состояния.

– Я эмпат, – повторила тётя, – это позволяет многое, а не только считывать сиюминутные эмоции.

Я вздохнул. Больше из неё не вытрясти. Ладно, буду посмотреть, что за фрукт эта Дашенька, а пока...

– Кстати, можно вопрос? ... Несколько... Э...

– Да спрашивай уже!

– Вы – неофициальная наложница императора... И это ваш официальный статус...

– И в чём проблема?

– Как неофициальный статус может быть официальным?

На это моя названная тётя даже всплеснула руками:

– Во имя всех богов, жестоких и добрых! Было бы тебе и правда 14 лет, я бы поняла твои затруднения. Но к 40 должен уже понять, что законы с обычаями с одной стороны и логика с другой не то, чтобы исключают друг друга... Они просто существуют в разных пространствах, никак между собой не связанных.

– Типа: "Запомните это хорошо, ибо понять это невозможно!".

– Очень хорошо сказано! – обрадовалась тётя. – Ещё вопросы?

Я задумался, глядя на проплывающие мимо нас берега, гуляющих по ним бизонов и мамонтов, разъезжающих на шерстистых носорогах каких-то стрёмных типов... На усадьбу в виде средневекового замка, на рощу каких-то патологически толстых деревьев... И наконец, решился, как раз тогда, когда наш транспорт перепрыгнул очередную дамбу. И прыгнул он как только я начал говорить. Зубы мои лязгнули, а от неожиданности я снова икнул. Тётя ржала до слёз. Вот ведь зараза! Но я всё равно спросил:

– Правильно ли я понимаю, что нравы за последнюю тысячу лет стали намного свободнее?

Тётя тут же заткнулась. И после минутного размышления осторожно произнесла:

– Несомненно, подходы к тем вопросам, которые относят к сфере нравственности, по сравнению с вашим временем, изменились, местами значительно... Но вот считать, что хоть в чём-то эти подходы стали свободнее... Настоятельно предостерегаю вас от такой ошибки! Можете нажить себе очень крупные неприятности.

– Множество тех самых мелочей, о которых не только не говорят, но и не думают, потому, что они просто есть... К тому же, из серии: "И запомните это хорошо...", – резюмировал я.

– А вы и правда чрезвычайно умный юноша. Гораздо умнее, чем я ожидала.

– Слишком умный? – скривился я. – Пора под лёд?

– Ну что ты! Оказывается, всё намного лучше, чем я могла надеяться. Кстати, в чём по-твоему разница между очень умным и слишком умным?

– Слишком умный пользуется домыслами вместо знания, – ответил я после краткого размышления. Ну что поделать, люблю я чёткие формулировки!

– Вот и постарайся не быть слишком умным...