Читаем Взлет онлайн бесплатно

В основу документальной повести, помимо литературных источников, легли также личные воспоминания академика А. А. Микулина, старейшего советского авиаконструктора А. А. Архангельского, проф. В. А. Доллежаля, бывших сотрудников ОКБ, руководимого А. А. Микулиным: Ф. В. Шухова, В. Н. Сорокина, М. Г. Дубинского, С. Б. Тапельзона, А. Н. Огуречникова, бывшего ведущего инженера НИИ ВВС по группе моторов Микулина полковника в отставке В. А. Чернокозова и полковника в отставке М. П. Кочеткова, которым автор выражает сердечную признательность.

Автор также глубоко благодарен Ф. В. Шухову и В. Н. Сорокину за ценные замечания и дополнения, сделанные ими в процессе чтения рукописи, а академику А. М. Люлька за предоставленные материалы и консультацию.

Александр Александрович Микулин — уникальная личность. Это один из тех основоположников советской авиационной науки, которого можно сравнить с древними олимпийцами, передававшими свой огонь, как эстафету, будущим поколениям.

Микулин — племянник и воспитанник отца русской авиации профессора Н. Е. Жуковского. И дядя, и племянник в своем творчестве схожи тем, что оба наблюдательны не только в своей профессии, но и в повседневной жизни. Наблюдательность — не простое слово! Недаром И. П. Павлов написал это слово над воротами при входе в Колтушах.

Н. Е. Жуковский шел однажды по тротуару после дождя и увидел, как рядом течет ручеек. Он заметил в потоке воронки и обратил на это явление внимание. Это заставило его задуматься — и, как следствие, после многолетней работы появилась вихревая теория гребного винта.

Спустя много лет его племянник, приехав на ткацкую фабрику, подметил, что работа ткацкого веретена недостаточно производительна. После пятилетней упорной работы А. А. Микулин изобрел веретено двойного кручения вдвое более производительное, чем прежнее.

Вот эта особенность абстрактного мышления, позволяющая осмыслить виденное до синтеза, была присуща и дяде, и племяннику.

Абстрактное мышление в сочетании с потребностью в творчестве является основой научного прогресса. Направленность творчества и дяди, и племянника лежала в области авиации. Причем у А. А. Микулина направленность творчества отличалась той спецификой, что он занимался, главным образом, конструированием авиадвигателей. Мотор — сердце самолета, говорил Н. Е. Жуковский. Если двигатель перестает работать, самолет не может и летать. Одаренность Микулина многообразна: он параллельно занимается многими другими проблемами, о которых говорится в этой книге.

Я вспоминаю слова Генриха Нейгауза о том, что талант — это страсть. А. А. Микулин увлекается своим творчеством с необыкновенной страстью, что свидетельствует о его большом таланте. Я горжусь и считаю, что мне очень повезло в жизни, так как и дядя, и племянник были моими первыми педагогами в авиации.

С Микулиным я познакомился 60 лет тому назад, мы шли рука об руку с начала советской авиации: он — конструктор авиадвигателей, я — летчик.

В 1932 году он создал свой первый мощный советский мотор АМ-34, который был установлен на самолете АНТ-25. На этом самолете экипаж в составе Громова, Юмашева и Данилина в 1937 году совершил перелет через Северный полюс в США, установив два мировых рекорда дальности полета — по прямой и ломаной линии.

Под руководством А. А. Микулина в конце тридцатых — начале сороковых годов были созданы двигатели АМ-35А для истребителя МиГ-3 и АМ-38 для прославленного штурмовика Ил-2.

В годы Великой Отечественной войны на моторах с маркой АМ — Александр Микулин — летало самое большое количество боевых самолетов, выпущенных отечественной авиапромышленностью.

В послевоенные годы, когда рождалась реактивная авиация, опытно-конструкторское бюро Микулина дало и военно-воздушным силам, и Аэрофлоту целый ряд замечательных реактивных двигателей для бомбардировщиков, истребителей, перехватчиков и для широко известного авиалайнера Ту-104.

Не в меньшей степени велика роль А. А. Микулина в воспитании выдающихся конструкторов авиадвигателей. И в наши дни в авиационной промышленности и в промышленности, производящей космическую технику, на руководящих постах продолжают успешно трудиться его ученики и соратники.

Успешная деятельность многотысячного коллектива ОКБ, которое возглавил А. А. Микулин, это прежде всего результат неослабного внимания Центрального Комитета нашей партии к делу развития авиации.

Родина высоко оценила заслуги А. А. Микулина — на его груди Звезда Героя Социалистического Труда и четыре медали лауреата Государственной премии. Он награжден множеством орденов и медалей СССР. Микулин был избран действительным членом Академии наук СССР, ему присвоено воинское звание генерал-майора инженерно-технической службы и Генерального конструктора по авиадвигателям.

Мне, как одному из первых летчиков в нашей стране, удостоенных звания Героя Советского Союза, доставляет особое удовлетворение предложить читателю документальную повесть об А. А. Микулине — выдающемся конструкторе авиадвигателей, которому одному из первых в Советском Союзе было присвоено высокое звание Героя Социалистического Труда[1].

Герой Советского Союза,

генерал-полковник авиации, профессор М. М. ГРОМОВ

Лучи вечернего солнца, пробиваясь сквозь листву столетних дубов и лип, играли солнечными зайчиками на ряби небольшого пруда и отражались в окнах бревенчатого дома-усадьбы. Дом был старинный, построенный еще в 1786 году, и тес, которым были обшиты бревна, более чем за столетие приобрел темный цвет мореного дуба. Перед домом большая клумба с расцветшими розами, гелиотропами и табаком наполняла теплый воздух нежным ароматом. Из растворенной двери на пустынную веранду неслись нежные звуки шопеновского вальса. Таким было Орехово — усадьба профессора Жуковского в 1906 году, когда имя его было уже известно всей России.

Но вот рояль умолк и на веранду вышла высокая сухощавая сестра Жуковского — Вера Егоровна. В парке ни души.

Она позвала:

— Коля! Шура!

Позвала снова. На веранду выбежала горничная.

— Вера Егоровна, Шура вместе с Николаем Егоровичем ушел.

— Куда? В сарай?

— Нет, на околицу, к кузнецу. Змеев запускать.

— А Шура не в сарае? Иди проверь.

Горничная метнулась с веранды.

Седая женщина в старинном чепце — мать Жуковского Анна Николаевна, опираясь на палку, подошла к дочери.

— Верочка, где же Шура и Коля? Чай пить пора.

— Убежали змея запускать. Понимаешь, мама, Шура здесь, в Орехове, ни на шаг не отстает от Коли.

Подбежала горничная.

— Вера Егоровна, сарай заперт.

— Слава богу, — сказала Анна Николаевна. — Знаешь, Верочка, мне кажется, что тебе придется с Шурой, который явно хочет стать изобретателем, нести такой же тяжелый крест всю жизнь, как и мне с Колей.

— Поверьте мне, Анна Николаевна, — в дверях стоял высокий стройный шатен с необыкновенно ясными голубыми глазами — зять Анны Николаевны Александр Александрович Микулин. — Поверьте мне, — продолжал он, поглаживая бородку, — что миллионы матерей не только России, но, смею вас уверить, и в Европе, завидуют вам, матери знаменитого ученого, профессора Жуковского. И что касается меня, то я, как отец, был бы очень счастлив, если бы Шура пошел по стопам Николая Егоровича.

— А сарай? — повысила голос Анна Николаевна. — Ребенок чуть не погиб.

— Ну, не преувеличивайте. К тому же у Шуры были самые благородные побуждения.

…В последний месяц пребывания в Орехове в 1906 году сарай стал притчей во языцех.

Шура Микулин, одиннадцатилетний реалист, единственный племянник Николая Егоровича Жуковского, решил построить машину для того, чтобы вращать барабан колодца и таким образом механизировать подъем ведра с водой. Перед этим зимой, в Киеве, он как-то вместе с отцом был на электростанции и внимательно осмотрел паровую турбину.

«Вот бы устроить в Орехове электрическое освещение», — мелькнуло у него в голове. Но когда он увидел генератор, то понял, что из этого ничего не выйдет. Весной вся семья Микулиных, как обычно, приехала из Киева в Орехово, и Шура тотчас же помчался в заветный сарай. Сарай действительно был заветным: подумать только, ведь там была мастерская для ремонта жатки, плугов, веялок и других машин, там были тиски, все слесарные инструменты и, главное, кузнечный горн с мехами. Из листа жести Шура быстро вырезал диск, нарезал на нем лопасти, молотком загнул их и насадил турбину на вал. В углу сарая валялась большая жестяная банка. «Это котел», — подумал Шура и начал припаивать к ней крышку и трубки.

Через два часа котел был готов, Мальчик схватил его под мышку и бросился к колодцу. Зазвенела цепь, разматываясь с барабана, и в глубине колодца послышался всплеск. Шура начал торопливо вертеть ручку.

«Почему надо вертеть ручку? — подумал он. — А что если турбину приспособить. Тогда энергией пара можно будет поднимать ведра».

Принеся наполненную водой банку, он установил ее прямо на тлеющие угли кузнечного горна, подсоединил трубку котла к турбине и начал орудовать мехами.

Угли вспыхнули ярким пламенем. Мальчик прислонился к верстаку, терпеливо ожидая, когда вода в банке закипит. Скоро вода начала клокотать, и из трубки вырвалась струя пара. Шура быстро направил ее на лопасти турбины. Несколько секунд колесо было неподвижно, затем, как бы нерешительно, медленно начало поворачиваться, потом все быстрее и быстрее и вот колесо уже стремительно вращается. Как завороженный смотрел он на свой первый двигатель, А что турбина может сделать полезного? Он оглянулся, хотел найти какой-нибудь предмет. На глаза попалась большая гайка. Он прикинул ее на руке — пожалуй, полфунта будет.

Шура осторожно снял котел с горна. Турбина, покрутившись, остановилась, и он начал привязывать к валу веревочку с гайкой. Когда он вновь пустит пар, вал, вращаясь, намотает на себя веревочку и поднимет гайку. Гайка весит полфунта. Ведро с водой раз в пятнадцать больше. Тогда можно будет прикинуть, каких размеров надо делать новую турбину.

Шура вновь поставил котел в горн и деловито взялся за меха. Минута, другая. Вода кипит, струйка пара бьет в лопасть турбины, а она, проклятая, ни с места, Шура начал еще сильнее раздувать пламя.

Раздался громкий треск, что-то с шумом пронеслось над головой и с силой врезалось в стену сарая. Одновременно мальчик ощутил в мочке уха сильную боль. Окутанный облаком пара, он недоуменно оглянулся. Разорванная на куски банка валялась около стены. Турбина куда-то улетела. Потрогал левое ухо: на руке кровь.

В эту минуту распахнулась дверь и в сарай заглянул кучер Прохор Гаврилович.

— Батюшки! — закричал он. — Мальчик убился!

Он схватил Шуру на руки и бегом бросился к дому.

Что было потом, лучше не вспоминать. Старшие сестры, Вера и Катя, увидя окровавленного брата, дружно завизжали. На их визг прибежала мать, которая чуть было не упала в обморок. А бабушка тут же приказала дяде Коле скакать за доктором. Доктор приехал очень быстро, продезинфицировал рану, наложил шов, сделал перевязку и уехал. Бабушка, ворча, тут же приказала уложить его в постель, объяснив дяде Коле, что во всем виноват он, и нечего ребенка сбивать с панталыку, а когда Шура попытался вступиться за дядю Колю, так грозно цыкнула на него, что он с головой спрятался под одеяло.

Вконец огорченный Жуковский принялся ходить по комнатам, сгорбившись и размахивая носовым платком, который он неизменно держал за кончик. Такое поведение Жуковского на «домашнем языке» означало, что он очень огорчен и расстроен и что его надо оставить в покое…

…На берегу пруда показалась высокая, сутулая фигура Жуковского. Рядом с ним вприпрыжку спешил высокий голубоглазый мальчик.

Подойдя к веранде, Жуковский аккуратно положил змея и улыбнулся, сверкая черными цыганскими глазами.

— Ну вот и мы, — сказал он тонким высоким голосом, который удивительно не вязался с его массивной фигурой и окладистой черной бородой с седыми прядями.

— Наконец-то, — отозвалась Вера Егоровна, — а то уж мы за тебя и Шуру волноваться началу. Мойте руки и идем пить чай.

В большой гостиной на столе пыхтел самовар, и Анна Николаевна разливала чай. Справа от нее сел Жуковский, около него Шура, а слева от Анны Николаевны по обычаю устроился Александр Александрович Микулин с женой Верой. Дальше их дочери: старшая, Вера, и младшая, Катя. Рядом малыши — дети Жуковского, Лена и Сережа.

Здесь, за столом, сразу же ощущалось своеобразие черноглазого Жуковского, не похожего ни на кого из семьи. За эту цыганскую черноту сестры прозвали его Жук. Все остальные в семье были светловолосыми шатенами, а Шура даже блондин, высокие, стройные и все с голубыми глазами.

В молодые годы Александр Александрович — студент Императорского Московского технического училища частенько бывал в доме профессора Жуковского. В это же время Верочка Жуковская заканчивала женскую гимназию. Заприметив молодую девушку, Александр Микулин стал использовать каждый предлог, чтобы побывать в гостях у своего профессора, благо тот проявлял большой интерес к работам способного студента и в конце вечера неизменно приглашал его в столовую, где к вечернему чаю появлялась Верочка. Это была любовь с первого взгляда, и, когда Александр Микулин окончил училище и явился с букетом роз просить Анну Николаевну и Николая Егоровича руки своей избранницы, он тотчас же получил согласие.

Свадьбу было решено сыграть в Орехове, тем более что Микулин, после того как он получил диплом инженера-механика, был назначен во Владимир фабричным инспектором.

В назначенное время свадьбу сыграли, хотя не обошлось и без курьеза, причиной которого была все та же удивительная рассеянность Жуковского. В день свадьбы он встал на рассвете и заявил, что пойдет в лес настрелять дупелей и бекасов для праздничного стола — охотник он был превосходный. Через три часа он воротился вместе с любимым псом Фаустом и отдал застреленную им дичь кухарке.