Читаем Вспомнить всё онлайн бесплатно

Philip K. Dick

THE COMPLETE SHORT STORIES VOLUME 4

Copyright © The Estate of Philip K. Dick 1987. Individual stories were copyrighted in their year of publication and copyrights have been renewed by Philip K. Dick and The Estate of Philip K. Dick as applicable. Previously unpublished stories are Copyright © 1987 by The Estate of Philip K. Dick. All rights reserved.

The text of this edition follows that of the five-volume Collected Stories of Philip K. Dick published in the UK by Millennium, an imprint of Victor Gollancz, in 1999–2000, with minor emendations. Please refer to the Notes section of each volume for the publication dates of individual stories.

© Д. Старков, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2024

Сидя за рабочим столом в канцелярии бюро «Конкорд», Джесси Слейд, консультант по вопросам призыва на военную службу, вновь устремил взгляд наружу, на улицу за окном, в сторону всех прелестей недоступной ему свободы – травы, цветов, долгих беспрепятственных, беззаботных прогулок по неизведанным местам… и тяжко вздохнул.

– Прошу прощения, сэр, – виновато потупившись, забормотал сидевший в кресле перед его столом клиент, – похоже, надоел я вам до смерти…

– Вовсе нет, что вы, – очнувшись и вспомнив о скучной, монотонной работе, заверил его Слейд. – Так-так, давайте-ка поглядим… Значит, вы, мистер Гроссбайн, полагаете, что, вероятнее всего, сможете избежать призыва на службу благодаря хроническому заболеванию органов слуха, некогда расцененному гражданскими медиками как «острый лабиринтит», – рассудил он, перебрав предоставленные клиентом, мистером Уолтером Гроссбайном, бумаги и еще раз сверившись с соответствующими справками. – Хм-м-м…

Обязанности Слейда, не приносившие ему никакой радости, состояли в поиске для клиентов бюро путей уклонения от призыва на военную службу. В последнее время война с Тварями складывалась далеко не самым удачным образом, из окрестностей Проксимы то и дело сообщали о серьезных боевых потерях, и свежие сводки с театра военных действий каждый день привлекали в «Конкорд», консультационное бюро по вопросам призыва, все новые и новые толпы клиентов.

– Мистер Гроссбайн, – задумчиво заговорил Слейд, – войдя в кабинет, вы характерно покачнулись, склонились на сторону.

– Неужели? – не на шутку удивился мистер Гроссбайн.

– Именно, именно так, а я, заметив это, сразу подумал: у этого человека серьезно нарушено чувство равновесия. В чем же причина? В органах слуха, мистер Гроссбайн, в органах слуха! С точки зрения эволюции слух есть… что? Продолжение чувства равновесия. Вот, например, в желеобразных телах некоторых из простейших обитателей водоемов содержится песчинка, служащая своего рода балластом, позволяющая точно определить, куда движется ее обладатель – вверх или вниз, а…

– Да, кажется, понимаю, – оживился тот.

– Тогда сформулируйте жалобы сами, – предложил Джесси Слейд.

– Я… на ходу меня часто клонит вбок.

– А по ночам?..

Мистер Гроссбайн наморщил лоб, но тут же, просияв, объявил:

– А по ночам, в темноте, ничего не видя, я практически не способен ориентироваться в пространстве!

– Прекрасно, – подытожил Джесси Слейд и сделал соответствующую запись в бланке приписного свидетельства по форме B-30. – Думаю, освобождение от призыва у вас в кармане.

– Даже не знаю, как вас отблагодарить! – воскликнул осчастливленный клиент.

«Чего тут не знать, – подумал про себя Слейд. – Благодарности в размере пятидесяти долларов вполне довольно. В конце концов, если бы не мы, ты вполне мог стать бледным безжизненным трупом на дне одного из оврагов какой-нибудь далекой планеты, причем довольно скоро».

При мысли о далеких планетах его вновь охватила невыносимая тоска, стремление сбежать из крохотного кабинета, прочь от возни с симулянтами, бесконечным потоком валящими к нему день за днем.

«На свете должна, должна быть другая жизнь, совсем не такая, как эта, – подумал Слейд. – Непременно должна».

В отдалении, через улицу, за окном кабинета круглые сутки сверкала неоном вывеска, цветастая надпись «Муза Энтерпрайзес», и Джесси Слейд прекрасно знал, что она означает.

«Пойду туда, к ним, – решил он, – прямо сегодня. Даже обеда не стану дожидаться: в десять тридцать перерыв на кофе – как раз успею».

Стоило Слейду накинуть пальто, в кабинет вошел мистер Гнатт, его непосредственный начальник.

– Послушайте, Слейд, что с вами? – заговорил он. – Что за ужасный, затравленный вид?

– Мне… э-э… мне, мистер Гнатт, сбежать куда-нибудь нужно, скрыться от всего этого хоть ненадолго, – объяснил Слейд. – Я избавил от призыва на службу пятнадцать тысяч человек и теперь сам хотел бы немного от них отдохнуть.

Мистер Гнатт сочувственно хлопнул его по плечу.

– Прекрасная мысль: вы и так за работой света, можно сказать, не видите! Возьмите отпуск, слетайте в прошлое, к каким-нибудь давним предкам – подобное приключение вам точно на пользу пойдет.

– Благодарю, мистер Гнатт, – откликнулся Слейд. – Так я и сделаю.

Покинув контору, он со всех ног бросился прочь из здания, к сиявшей неоновыми огнями вывеске «Муза Энтерпрайзес» по ту сторону улицы.

Из конторки ему приветливо улыбнулась светловолосая зеленоглазая девушка с весьма впечатляющими техническим совершенством формами – упругостью, так сказать, навесных элементов.

– Наш мистер Мэнвилл сейчас подойдет, мистер Слейд, – сказала она. – Прошу вас, присядьте. Если интересно, вон там, на столике, имеется подшивка подлинных «Харперс Уикли», девятнадцатого столетия, и несколько выпусков «Мэд», величайшего из сатирических журналов двадцатого века, классики, достойной встать в один ряд с самим Хогартом[1].

Изрядно взволнованный, Джесси Слейд опустился в кресло и принялся за чтение. В первом же номере «Харперс Уикли» обнаружилась статья с объяснениями, почему строительство Панамского канала, уже заброшенного французскими зачинателями, следует полагать задачей, невыполнимой в принципе. Рассуждал автор так убедительно, так логично, что Слейд ненадолго увлекся, но спустя пару минут мысли его вновь затуманила хроническая тоска пополам с нетерпением. Поднявшись на ноги, он направился к конторке.

– Мистер Мэнвилл еще не пришел? – с надеждой спросил он.

– Эй, вы, у конторки! – раздался за спиной новый голос, мужской.

Обернувшись, Слейд обнаружил позади рослого темноволосого человека с цепким взглядом и огнем в глазах.

– Вы не в своем столетии, – объявил незнакомец.

Слейд гулко сглотнул.

– Я – Мэнвилл, сэр, – представился темноволосый, решительно шагнув к Слейду и крепко пожав ему руку. – Вам, – продолжал он, – настоятельно необходимо убраться отсюда. Понимаете, сэр? Убраться отсюда, и как можно скорее.

– Но я хотел воспользоваться вашими услугами, – неуверенно промямлил Слейд.

Глаза Мэнвилла вспыхнули ярче прежнего.

– Я имею в виду, убраться в прошлое, – пояснил он, подкрепив сказанное красноречивым жестом. – Как вас зовут? Хотя постойте: кажется, припоминаю. Вы – Джесси Слейд из бюро «Конкорд» – вон, напротив.

– Да, верно, – подтвердил изрядно впечатленный Слейд.

– Что ж, ладно. За дело, – объявил мистер Мэнвилл. – Идемте ко мне в кабинет. Мисс Фриб, меня не беспокоить ни по какому поводу! – бросил он великолепно сконструированной девице за конторкой.

– Хорошо, мистер Мэнвилл, – откликнулась та. – Не волнуйтесь, сэр, об этом я позабочусь.

– Не сомневаюсь, мисс Фриб.

С этими словами мистер Мэнвилл увлек Слейда за собой в великолепно обставленный кабинет. Стены украшали древние карты вперемешку с гравюрами, а мебель… Переступив порог, Слейд невольно разинул рот. Старо-американская мебель, ручной работы, деревянные колышки вместо гвоздей, новоанглийский клен… сколько же все это стоило?!

– А можно ли… – неуверенно начал он.

– Да, в этом кресле эпохи Тринадцати колоний действительно можно сидеть, – подтвердил мистер Мэнвилл. – Только осторожнее: если слишком податься вперед, чего доброго, опрокинется. Все никак не соберемся заказать резиновые колпачки на ножки.

Казалось, необходимость обсуждать подобные пустяки его здорово раздражает.

– Итак, мистер Слейд, – резко, без церемоний продолжил Мэнвилл, – скажу попросту: очевидно, вы – человек недюжинного интеллекта, а значит, мы вполне обойдемся без формальной велеречивости.

– Да, – согласился тот, – так будет лучше всего.

– Мы организуем путешествия во времени определенного, специфического характера, отсюда и наше название, «Муза». Известно вам, что оно значит?

– Э-э, – в легкой растерянности, однако отнюдь не желая сдаваться, промычал Слейд, – муза – это существо, приносящее… э-э…

– Вдохновение, – нетерпеливо закончил за него мистер Мэнвилл. – Слейд, будем говорить прямо: вы начисто лишены творческой жилки. Отсюда и скука, и недовольство жизнью. Акварелью вы пишете? Музыку сочиняете? Может, скульптуры из корпусов космических кораблей и шезлонгов со свалки куете? Нет. Ничем подобным вы не занимаетесь, жизнь ведете абсолютно пассивную, так?

– В яблочко угодили, мистер Мэнвилл, – кивнув, подтвердил Слейд.

– Никуда я не угодил, – раздраженно отрезал тот. – Вы, Слейд, мысль мою не улавливаете. Творцом вам, за полным отсутствием такового начала, не стать никогда. Вы слишком обычны, серы, и я вовсе не призываю вас немедленно взяться за китайскую живопись или плетение корзин. Я не из психологов-юнгианцев, всерьез полагающих искусство панацеей от всех личных бед. Послушайте, мы можем помочь вам, – откинувшись на спинку кресла и ткнув пальцем в сторону Слейда, объявил он. – Можем, но для этого вы должны захотеть, постараться помочь себе самому. Поскольку сам вы к творчеству не способны, единственная ваша надежда – вот с этим-то мы и поможем – вдохновить человека творческого, одаренного, на что-либо стоящее. Понимаете?

– Да, мистер Мэнвилл, – поразмыслив, ответил Слейд. – Понимаю, и еще как.

– Вот и славно, – кивнув, похвалил его Мэнвилл. – С нашей помощью вы можете вдохновить на великие свершения прославленного композитора вроде Моцарта или Бетховена, или ученого вроде Альберта Эйнштейна, или скульптора вроде сэра Джейкоба Эпстайна – любого из множества гениальных писателей, музыкантов, поэтов! Можете, скажем, встретиться с сэром Эдуардом Гиббоном во время его путешествий по Средиземноморью, завязать с ним непринужденную беседу и сказать что-нибудь наподобие: «Хм-м-м, взгляните на эти руины, останки древней культуры! Просто диву даюсь: как же Римская империя при всей ее мощи пришла в упадок? Как докатилась до полного разрушения и гибели? Как превратилась в развалины?»

– Боже правый, – трепеща, с жаром выдохнул Слейд, – я понимаю, Мэнвилл! Все понимаю! Такие-то разговоры и подтолкнут Гиббона взяться за величайший труд об истории Рима, за «Историю упадка и разрушения Римской империи», а помогу ему… а помогу ему я!

– «Помогу»? – усмехнулся Мэнвилл. – Мягко сказано, Слейд, мягко сказано! Без вас этот труд попросту не появится на свет. Вы, Слейд, станете для сэра Эдуарда подлинной музой!

Потянувшись за спину, он извлек из комода сигару – «Упманн», года примерно 1915-го – и закурил.

– Наверное, все это нужно обдумать без спешки, – решил Слейд. – Убедиться, что я вдохновлю того, кого следует. Нет, разумеется, они все заслуживают вдохновения, но…

– Но вам хотелось бы подыскать того, кто лучше всех соответствует именно вашим психологическим потребностям, – согласился Мэнвилл, попыхивая ароматным сизым дымком. – Возьмите нашу брошюру, – предложил он, протянув огромный многокрасочный трехмерный буклет-раскладушку, – прочтите дома, в спокойной обстановке, и возвращайтесь, как только соберетесь с мыслями.

– Благослови вас Господь, мистер Мэнвилл, – с чувством поблагодарил его Слейд.

– И главное, не волнуйтесь, – добавил тот. – Мир вовсе не собирается рухнуть прямо на днях… уж нам-то, служащим «Музы», это точно известно.

Поразительно, однако Слейд впрямь ухитрился искренне, без натяжки, улыбнуться ему в ответ!

В «Музу Энтерпрайзес» Джесси Слейд вернулся два дня спустя.

– Мистер Мэнвилл, я знаю, кого хочу вдохновить, – сделав глубокий вдох, сообщил он. – Думал я, думал и понял: пожалуй, для меня лично важнее всего будет отправиться в Вену и подать Людвигу ван Бетховену идею создания той самой Девятой «Хоральной симфонии». Помните, там в последней, четвертой, части баритон выводит так: бум-бум, де-да, де-да, бум-бум, райский дух, слетевший к нам… ну, и так далее. Сам-то я не музыкант, – признался он, покраснев от смущения, – однако всю жизнь восхищался Девятой «Хоральной» Бетховена, особенно…

– Опоздали, – оборвал его Мэнвилл.

– Э-э… в каком смысле? – не понял Слейд.

– Место музы Бетховена уже занято, мистер Слейд.

Раздраженно хмурясь, Мэнвилл уселся за громадный двухтумбовый дубовый стол со сдвижной крышкой, изготовлен году в 1910-м, не позже, извлек из ящика толстенный, окованный сталью гроссбух и зашелестел страницами.

– Вот. Два года назад миссис Руби Уэлч из Монпелье, штат Айдахо, отправившись в Вену, подсказала Бетховену тему хоральной, заключительной, части Девятой симфонии.

Звучно захлопнув гроссбух, Мэнвилл смерил Слейда вопросительным взглядом.

– Итак, второй вариант?

– Я… мне нужно подумать, – с запинкой пробормотал Слейд. – Подумать еще какое-то время.

– Думайте. До трех пополудни. У вас два часа, – сообщил Мэнвилл, взглянув на циферблат наручных часов. – Всего хорошего, Слейд.

С этими словами он поднялся на ноги, и Слейд тоже машинально поднялся.

Спустя еще час Джесси Слейд, оглядев тесный кабинет, клетушку, отведенную ему в консультационном бюро по вопросам призыва «Конкорд», вдруг – в один миг, точно осененный свыше – понял, кого и на что ему хочется вдохновить. Немедленно накинув пальто, он извинился перед настроенным к нему вполне сочувственно мистером Гнаттом и поспешил через улицу, к дверям «Музы Энтерпрайзес».

– О-о, мистер Слейд! Быстро вы, быстро, – удовлетворенно отметил Мэнвилл, увидев его на пороге. – Идемте в кабинет.

Войдя к себе первым, он аккуратно затворил за обоими дверь.

– Ну что ж, выкладывайте.

Джесси Слейд облизнул пересохшие губы, надолго закашлялся и, наконец, заговорил:

– Мистер Мэнвилл, мне хочется, вернувшись в прошлое, вдохновить… э-э… позвольте, я для начала кое-что объясню. Знакомы вы с шедеврами научной фантастики времен ее золотого века, периода с 1930-го по 1970-й?

– Да, да, – раздраженно хмурясь, поторопил его тот.

– Учась в колледже, получая степень магистра английской литературы, мне, разумеется, довелось прочесть немало научной фантастики двадцатого века. На фоне плеяды великих ярче всех выделялись три автора. Первый из них – Роберт Хайнлайн с его историей будущего. Второй – Айзек Азимов, создатель эпического цикла «Основание». А третий…

Сглотнув, Слейд испустил шумный, прерывистый вздох.