Читаем Вся ложь (ЛП) онлайн бесплатно

Тем, кто никогда не сдаётся.

Привет, дорогой друг!

Если тебе раньше не доводилось познакомиться с моими книгами, возможно, ты не знаешь, но я пишу мрачные истории, которые могут тебя расстроить и вызвать беспокойство. Мои книги и главные герои не для слабонервных.

Вся Ложь — первая книга дилогии и НЕ является самостоятельной.

Every Breath You Take — Chase Holfelder

Amsterdam — Coldplay

Heartbeat — Point North

Breakeven — The Script

Sinner — Deaf Havana

Into The Dark — Point North & Kellin Quinn

¿ — Bring Me The Horizon & Halsey

Prom Queen — Molly Kate Kestner

Admit Defeat — Bastille

Save Me — XXXTENTACION

In Between — Glass Tides

Yours — Jake Scott

Just Exist aa Eliza & The Delusionals

It’s Ok Not To Be Ok — Little Hurt

Dig — Arrested Youth

You Know That — No Love For The Middle Child

Roses — Soleima

Scream — SAINT PHNX

Р

Я пропускаю свои пальцы сквозь ее идентичные и улыбаюсь.

Это первый раз, когда я высвобождаюсь от своих оков и всего груза, который раньше сковывал меня.

Моя семья.

Она моя семья.

Мы одинаковые.

Те же светлые волосы цвета клубничного блонда, хотя у нее они короче. Та же кожа, которая кажется загорелой, но таковой не является. Те же огромные голубые глаза, в которых отражаются глубины океана и бескрайнее небо.

Может, мы и жили порознь, но мы одинаковы.

Мы все еще смотрим друг на друга, как в зеркала, будто мы половинки, разделенные на два разных тела.

С сегодняшнего дня моя жизнь будет другой. Я наконец-то обрету покой, и я сделаю все возможное, чтобы защитить его.

Мы сидим на старой скамейке в коттедже. Здесь влажно, через полуразбитое окно доносится аромат сосны и травы. Лес, окружающий нас, ощущается как защита от внешнего мира.

Это наш рай.

Наше убежище, где никто не сможет нас найти.

Это навевает воспоминания о тех временах, когда мы с Рейной обнимали друг друга и прятались.

Тогда мы не издавали ни звука. Мы едва дышали.

Нам еще многое предстоит наверстать. Мне не терпится услышать о том, какой она была все эти годы.

Снаружи коттеджа доносится хруст ботинок по земле.

Мы одновременно выпрямляемся. Наши руки потеют, и прежний покой испаряется в воздухе.

— Ты кого-то ждёшь? — мой голос звучит так же испуганно, как я себя ощущаю.

Она прикусывает нижнюю губу, ее тело дрожит.

— Ты знаешь, я говорила тебе...

— Что?

— Я связалась с плохой компанией, Рай.

Я хватаю ее за плечи и впиваюсь в нее взглядом. Странно смотреть на себя со стороны.

— Мы обратимся к властям. Никто больше не причинит тебе вреда, Рейна. Мы будем вместе, как и обещали.

Она протягивает мизинец, глаза блестят от непролитых слез.

— Клятва на мизинце.

Я смеюсь над этим детским жестом и хватаю ее за мизинец своим.

— Тебе должен быть двадцать один, но неважно. Клянусь на мизинце, ты, маленькая девочка.

— Эй! Я на пять минут старше тебя.

— Да, неважно.

Раздается стук в дверь. Мы вздрагиваем.

Мое сердце колотится о грудную клетку так сильно, что это единственный звук, который я могу слышать.

Тук, тук, тук.

Рейна тянет меня за рукав моей куртки, ее рука слегка дрожит.

— Тебе нужно бежать.

— Нет. Я не уйду без тебя. Только не снова.

Она качает головой.

— Теперь, когда дедушки больше нет, если они узнают о тебе, игра подойдёт к концу. Ты должна уходить, Рай.

Я отчаянно качаю головой, держась за нее изо всех сил.

— Я не потеряю тебя после того, как наконец нашла.

— Ты не потеряешь. Мы всегда найдем дорогу обратно друг к другу. В конце концов, мы...

— Одно целое.

Последнее слово мы произносим вместе.

Она кивает, ее взгляд снова становится жестким.

— Помнишь, как мы играли в прятки с мамой?

— Да. Мы разбегались в разные стороны, отвлекая их, — она ухмыляется.

— В отвлекающем маневре.

— Ладно, ладно, — бормочу я с покорностью, которой не ощущаю.

Последнее, что я хочу сделать после воссоединения с Рейной, это снова расстаться с ней, но я должна верить, что мы найдем друг друга, как всегда.

— Я займусь окном, ты займешься дверью.

Я притягиваю ее для быстрого объятия, моя грудь сжимается и полна всевозможных хаотических параной.

— Я встречу тебя снаружи.

— Я люблю тебя, Рай. — она ерошит мои волосы.

— Я тоже люблю тебя, Рейна.

В тот момент, когда я отпускаю ее, мое сердце сжимается так сильно, что чуть не лопается.

Я смотрю, как моя сестра вскакивает и вылезает в окно. Она такая проворная, что неудивительно, учитывая, где она жила все это время.

Мы это изменим. Она начнет все сначала.

Бросив последний взгляд, я выбегаю через заднюю дверь.

Когда мы были с мамой, Рейна и я узнали кое-что важное.

Никогда не оглядывайся назад.

Если ты не оглядываешься, то бежишь быстрее.

Если не оглянешься, никто тебя не поймает.

Я бегу по лесу, запах земли и леса наполняет мои ноздри.

Грязь пачкает мои белые туфли, а дыхание становится глубже, когда я преодолеваю расстояние.

Я оглядываюсь в поисках места, где можно спрятаться, и замечаю, что мой браслет исчез.

Нет.

Останавливаясь, я нарушаю свое собственное правило.

Я оглядываюсь назад.

Пламя пожирает старое дерево коттеджа, из которого мы сбежали несколько минут назад. Дым и огонь извергаются посреди леса.

Кто-то, одетый в черные брюки и толстовку с капюшоном, тащит Рейну обратно в коттедж, пока она борется и цепляется за его руку. Мужская рука. Татуированная рука.

Мое сердце колотится, а ноги слабеют. Я делаю шаг вперед, затем останавливаюсь, когда она встречается со мной взглядом и качает головой.

Она умоляет меня вспомнить нашу клятву, данную много лет назад.

Если одну поймают, другой нужно бежать.

Я уже совершала эту ошибку раньше. Я убежала, не оглядываясь.

В тот день я потеряла свою единственную сестру.

Но я больше не ребенок.

Мы не собираемся убегать с мамой.

На этот раз я спасу ее, как она когда-то спасла меня.

Энергия жужжит в моих венах, когда я бросаюсь вперед. Кулаки прижаты к бокам. Волосы растрепаны вокруг лица, светлые пряди прилипли к вискам от пота.

Я нахожусь совсем недалеко, когда Рейна кричит:

— Неееет!

Что-то твердое и тяжелое ударяет меня по затылку. Я с глухим стуком падаю на колени.

Черные звезды образуются за моими веками, когда они закрываются, наполняясь слезами.

Через маленькую щель я смотрю на горящий коттедж. Ее громкие, полные боли крики доносятся изнутри. Звук грубый и... смертоносный.

— Р-Рейна... — хриплю я, протягивая слабую руку, прежде чем она безвольно падает передо мной.

Все звуки исчезают.

Рейна больше не кричит.

Не визжит.

Не... сражается.

Рыдание застревает в глубине моего горла, когда тьма поглощает меня полностью.

Г

Децимация интересный процесс.

Все начинается с одной трещины. Потом две. Затем все рушится и разваливается на части.

Искусство заключается в том, чтобы начать эту первую трещину.

Это должно быть точно и по существу. Это должно быть безошибочно и с целью причинить боль.

А еще лучше, это должно появиться из ниоткуда. С жертвами легче всего справиться, когда они оказываются в засаде, когда их мир переворачивается с ног на голову за долю секунды.

Сегодня начался процесс уничтожения.

Жизнь Рейны теперь принадлежит мне.

Моя для пыток.

И моя для конца.

Рейна

Спустя неделю

Помогите!

Кто-нибудь, помогите!

Пожалуйста, помогите мне!

— Никто не поможет тебе, монстр.

Я приоткрываю глаза и вздрагиваю. Мой затылок кажется тяжелым, как металл.

Постоянный звуковой сигнал. Запах отбеливателя и кофе. Классическая музыка.

В тот момент, когда ослепительный белый свет проникает в мои веки, я снова их закрываю.

Очевидно, я нахожусь не в том месте и не в то время.

Разве об этом нет песни?

— Рейна?

Чьи-то пальцы заставляют мои веки открыться и просовывают еще один ослепительный свет в поле моего зрения.

Мои зрачки горят от его назойливости.

— Мисс Эллис, вы меня слышите?

— Рейна, милая, открой глаза.

Рейна? Кто, черт возьми, такая Рейна?

В этом имени есть что-то неправильное. Совершенно чертовски неправильное.

Не в том месте. неподходящее время. Неправильное имя.

Голоса продолжают доноситься и доноситься вокруг меня. Кое-кто называет меня мисс Эллис. Старческий голос продолжает называть меня Рейной. А есть еще одно присутствие, кого-то, кого я не могу точно определить.

Его мужской голос подобен темному лесу посреди беззвездной ночи. Он глубокий и грубый по краям, будто в него вложена вся безжалостность мира. Это пугает, как много может передать голос.

Это почти калечит, насколько сильно голос может стать предметом ночных кошмаров.

Все остальные голоса продолжают спрашивать, все ли со мной в порядке, и говорят мне открыть глаза, но не он.

Нет.

Голос кошмара спокоен, в отличие от них. Он сдержан и говорит с вызывающей озноб целеустремленностью.

— Просыпайся, монстр. Ты не можешь умереть сейчас.

Его слова медленно доходят до меня. Это мой мозг. Бесполезная вещь понимает с опозданием.

Мое сердце громко и сильно колотится от угрозы в этих словах, от того, как он назвал меня.

Монстр.

Это не может быть правдой.

Это сон — нет, кошмар. Скоро все это закончится, и я вернусь к нормальной жизни.

Только... что нормально?

Я не Рейна, или мисс Эллис, или как там, черт возьми, они меня продолжают меня называть. Я кто-то другой.

Я... я не знаю, кто я. Рейна знакома мне, но это не я.

Неправильно. Все так чертовски неправильно.

Мои погружения в сознание и выходы из него становятся утомительными. Это похоже на то, что я играю в прятки с темнотой; только я не уверена, убегаю ли я от нее или бегу к ней.

В темноте есть что-то чарующее... Толчок, притяжение. Это похоже на навязчивую колыбельную с постоянно меняющимися текстами.

Я продолжаю пытаться избежать слепящего света и голосов. Так много проклятых голосов окружают меня, как слышимая пытка.

Они продолжают усиливаться, и я никак не могу остановить их от нападения на чувства.

Они подобны недостижимому зуду под кожей.

Затем, когда я думаю, что вот-вот сойду с ума, мои глаза открываются. Или, может, мой мозг наконец осознает этот факт.

У меня болит затылок, как и все конечности. Словно ю кто-то избил меня бейсбольной битой.

Подождите... вот что произошло?

Ослепительный свет вызывает у меня желание снова закрыть глаза, но я этого не делаю. Я держу их широко открытыми — настолько широко, насколько могу, учитывая обстоятельства.

Если я закрою их снова, то, возможно, никогда больше не открою. Я вернусь к игре в прятки с тьмой.

Я точно сойду с ума.

Мое окружение размыто. Несовпадающие оттенки белого становятся все более и более четкими, чем сильнее я сосредотачиваюсь.

Головная боль прочно поселяется у меня в висках, чем больше я пытаюсь разглядеть свое ближайшее окружение.

Белые стены.

Тот же запах отбеливателя. На этот раз никакой классической музыки или кофе, что, вероятно, означает, что человека со старческим голосом, который раньше разговаривал со мной, здесь больше нет.

— Мисс Эллис, вы вернулись, — раздается мягкий голос рядом со мной, прежде чем в поле зрения появляется доброе лицо азиатской женщины.

Ее черные волосы собраны в пучок под белой шапочкой, а вокруг затуманенных карих глаз несколько морщинок.

Она проверяет что-то на машинах вокруг меня и кивает сама себе с улыбкой.

— Я позвоню доктору Андерсону. Вам что-нибудь нужно?

Я пытаюсь покачать головой, но колющая боль в затылке останавливает меня. Когда я ничего не говорю, она спрашивает:

— Как вы себя чувствуете?

— Черт возьми, — ворчу я скрипучим, едва живым голосом. — Я была в аду?

— Вам так повезло, дорогая. Вы нас напугали. — она улыбается и наклоняется, чтобы прошептать: — Ваш жених не отходил от вас все это время.

У меня есть жених?

Нет, этого не может быть. У меня нет жениха. У меня никого нет.

Неправильно. Все так неправильно.

— В наши дни редко можно увидеть такую преданность у студентов колледжа.

Колледж.

Итак, меня зовут Рейна Эллис, я учусь в колледже, и у меня есть жених.

Я что-то не так поняла?

Ничего из этого не складывается в моем мозгу... или он все еще пытается не отставать от реальности?

Когда я снова поднимаю глаза, добрая медсестра-азиатка больше не разговаривает со мной. Ее внимание приковано к чему-то — или, скорее, к кому-то — над моей головой.

— Поздравляю с выздоровлением вашей невесты, мистер Карсон.

— Спасибо.

Мой позвоночник сжимается, и дрожь пробегает по спине, охватывая все тело.

Грубый, глубокий голос с легкой хрипотцой.

Кошмарный голос.

Тот, кто назвал меня монстром и... кое-чем еще.

Было что-то еще, но я забыла, что.

Черт, я многое забыла.

Я даже не помню, почему я здесь, мой возраст или мое чертово имя.

Все как в тумане. Как будто я могу найти ответ, но в тот момент, когда мои кончики пальцев касаются этого, все превращается в туман.

Медсестра говорит что-то еще, но я пропускаю ее слова мимо ушей — опять же, моему мозгу трудно поспевать.

Все происходит слишком быстро, как в каком-нибудь футуристическом шоу.

Подождите, мы, в эпизоде Чёрного Зеркала?

Откуда я вообще знаю Черное Зеркало, а не свою собственную жизнь?

Последнее, на чем я сосредотачиваюсь, это дверь, с шипением открывшаяся и закрывшаяся за медсестрой.

Мое горло выбирает именно этот момент, чтобы стать колючим и кислым. Я бросаю взгляд в сторону в поисках воды.

Бутылка стоит на маленьком столике, и я протягиваю руку, чтобы схватить ее.

Огромная ошибка.

Что-то хрустит в моем правом плече, и боль взрывается в мышцах. Я стону и прикусываю нижнюю губу, заглушая звук.

Боль временна. Боль временна.

Мамины слова эхом отдаются в моей голове, как мантра.

Я дважды моргаю. Помню, что у меня была мать.

Это первое, что я вспомнила с тех пор, как пришла в себя в этой стерилизованной комнате.

— Посмотрите, кто вернулся в мир живых.

Мои движения замирают, когда тот же самый голос эхом разносится вокруг меня. Я забыла, что он все еще в комнате.

Я не слышу звука шагов и не чувствую его приближения.

Атака происходит бесшумно и быстро. В один момент я думаю, что кошмар — реальность, а в следующий широкая, высокая фигура нависает над моей кроватью.

Вы знаете, какой цвет бывает у тропического леса, когда идет сильный дождь? Это цвет его глаз. Темно-зеленый, почти черный.

Суровый.

Бесстрастный.

В этих глазах есть что-то такое, что переводит меня в режим повышенной готовности.

Я хочу убежать.

Я хочу спрятаться.

Но не могу.

Что-то подсказывает мне, что это не только из-за моих физических травм. Я не могу убежать от него.

Он одет в простую белую футболку, черную кожаную куртку и темные джинсы. Его волосы цвета безлунной ночи с голубоватым оттенком. Они короткие по бокам и достаточно длинные посередине, чтобы быть растрёпанными.

Прямая, точеная линия подбородка и густые брови придают ему смертельно привлекательный вид — такой, какой бывает у серийных убийц.

Его широкие плечи и тонкая талия увеличивают устрашение его и без того темной внешности в десять раз.

Что ж, телосложение вполне объяснимо. В конце концов, он спортсмен, который работает в тренажерном зале и постоянно тренируется.

Подождите, откуда я это знаю?