Читаем Всего лишь полностью раздавлен онлайн бесплатно

Copyright © 2020 by Sophie Gonzales

© Анна Григорьева, перевод на русский язык

© Никита Малахов, иллюстрация

© ООО «Издательство Астрель», 2021

Наступал вечер самой последней среды августа, когда я понял, что Дисней уже давно врет мне по поводу «жили долго и счастливо».

Потому что, видите ли, мое «долго и счастливо» длилось уже четыре дня, а принца нигде не было видно.

Он исчез. Пропал.

– Я точно никогда тебя не забуду, – говорил он.

– Мне кажется, я никогда не был так счастлив, – повторял он.

– Пожалуйста, не теряйся. Мне надо еще раз тебя увидеть, – просил он.

Тогда почему я сидел здесь, за кухонным столом, и стучался головой о метафорическую стену, взвешивая за и против и решая, послать ли ему очередное сообщение?

Да, я понимаю. И если я отправлю еще одно, то оно будет третьим подряд. Да, это смахивает на паранойю. Но я могу логически все объяснить. Первое сообщение, которое он проигнорировал, я послал в ответ на его собственное, которое получил в субботу вечером. Он пожелал спокойной ночи, и я сделал то же самое. Конец разговора. Он не должен ничего отвечать. Поэтому я вряд ли мог это учитывать.

Второе сообщение, которое я отправил, вроде как и не требовало ответа.

Он же мог проверить телефон по пути домой, улыбнуться и даже не подумать о том, что ему надо ответить, правда? Строго говоря, в том сообщении не было вопроса, поэтому такое возможно. Или он прочитал его, наполовину написал ответ, а затем на что-то отвлекся.

Например, на пожар. Или вторжение инопланетян.

На четыре дня.

Да и вообще, если задуматься, мне следовало еще раз ему написать. В спокойной, непринужденной, совсем не отчаянной манере, естественно. Но уже с вопросом. Чтобы, если он опять увидит послание и не ответит, я точно знал, что он меня игнорирует.

Ладно. Я справлюсь. Ничего такого тут нет. Просто один парень писал другому. Тому, кто знал все мои секреты, целовался со мной в течение почти семи недель и… Видел. Меня. Голым™.

Парню, который убедил меня, что я ему очень, очень нравлюсь.

Парню, которого, надеюсь, похитили чертовы инопланетяне.

Поэтому некоторая навязчивость с моей стороны вполне оправданна. До тех пор, пока она не выглядела навязчивой, конечно же.

Все просто. Ладно. Погнали.

Нет. Стираем. Слишком похоже на запланированное.

Что я? Предложение никак нельзя закончить.

– Олли. У тебя есть секунда?

Я подскочил настолько сильно, что чуть не нажал «Отправить». И, будем честными, если бы я это сделал, то мне можно было бы сразу броситься в озеро. Я старался не выглядеть слишком нервным, когда мама села на деревянный стул возле меня. И стер недописанное сообщение. Просто на всякий случай.

– Мм… ага. Что стряслось?

О нет. У нее – тот самый взгляд.

Моя первая мысль была о том, что это случилось. Тети Линды уже нет в живых. Я затаил дыхание. Прям буквально. Как будто, если бы меня застукали в этот момент, то все оказалось бы правдой и наша семья рухнула бы со своего шаткого пьедестала, стоящего на краю пропасти под названием «рак».

В конце концов, именно поэтому мы изначально и примчались в Северную Каролину, когда здоровье тети Линды ухудшилось, и ей нужно было какое-то время, чтобы расслабиться, встретиться с родственниками и насладиться жизнью. Разумеется, моя семья хотела ее увидеть, поэтому мы и прибыли к ней сюда, к озеру, и это было самое дальнее место, куда она могла без вреда для себя отправиться в отпуск. Я уже много лет не уезжал из Калифорнии на такой длительный срок, поэтому был только за. Меня назначили неофициальной, неоплачиваемой, не жалующейся (но только потому, что они чертовски милые) няней для ее детей, и мы арендовали дом по соседству. Все складывалось хорошо. Даже прекрасно. Лучшее лето в моей жизни, сказал бы я.

Но оно уже заканчивалось, и его конец не мог быть идеальным. Просто не мог.

– Что ж, дорогой… – начала мама.

Умерла. Умерла. Умерла.

– Тетя Линда…

Умерла.

– Ну… сам понимаешь, дела у нее не очень. Ты очень ей помогал летом, но дядя Рой совсем выбился из сил, стараясь заботиться о детях и Линде, а из-за платы за лечение нанимать няню для них будет чересчур дорого. Не говоря уже обо всем остальном, с чем им сейчас не помешает помочь. Она – моя сестра. Я хочу быть с ней рядом.

Стойте. Значит, тетя Линда не ушла из жизни? Меня накрыло столь сильное облегчение, что я, не способный сосредоточиться из-за счастливого головокружения, чуть не пропустил следующие мамины слова.

– Мы с твоим отцом решили какое-то время сдавать наш дом в аренду. Год или около того. Нам есть где пожить в Коллинсвуде. Всего в нескольких улицах от жилища Роя и Линды. Мы поедем на следующей неделе в Сан-Хосе, чтобы забрать свои вещи и на время со всеми попрощаться. Ты вернешься сюда как раз к началу учебного года.

Стойте, что? Что, что и что еще раз?

– Мы останемся… тут? Правда? В Северной Каролине?

Но мы должны на следующей неделе поехать домой. Как мы могли вернуться сюда?

Мама пожала плечами. У нее были мешки под глазами (голубыми, глубоко посаженными), а легкий черный кардиган она надела наизнанку. Бирка, кротко торчащая из бокового шва, прошуршала, когда она уронила руки вдоль тела.

– Олли, у нас нет выбора.

– Но… а ты… можно мне остаться дома, а вам – здесь?

Вообще-то, чем больше я об этом думал, тем логичнее казалось подобное решение родителей. Однако то, что мне понравилось летом играть в няньку, не означало, что мне хотелось бросить все и сделать эту роль постоянной.

– Да, вероятно, это сработает. Я могу наводить порядок в доме и ездить туда, куда надо. И самостоятельно оплачивать счета. Возьму дополнительные смены в магазине. Я потом приеду, если вы тут надолго задержитесь, но… мам, ты ведь понимаешь, наша группа. И ребята. Я не…

Мама оперлась локтями о стол и легла лбом на ладони.

– Олли. Пожалуйста. Не усложняй.

Я откинулся на спинку стула, уставившись в экран телефона. Что я должен сказать? Не то чтобы я был какой-то тряпкой, но это было очень неожиданно. В моей голове проносились мысли, пока я пытался осознать всю чудовищность происходящего. Выпускной год без моих друзей? В совершенно незнакомой школе, с учителями, которые меня не знают, именно тогда, когда оценки начинают играть важную роль? Я должен уволиться с работы, бросить группу и пропустить осенний бал…

Я опять посмотрел на маму, и одного взгляда хватило, чтобы понять: это не обсуждается. С неохотой я отодвинул на задворки разума причины, почему переезд все разрушит. Я смирюсь, но позже. В своей комнате. После того как найду подходящий меланхоличный плейлист на «Спотифае».

«Но… но… но, – заговорила часть меня. – Все не настолько меланхолично. Теперь ты живешь в том же штате, что и Уилл. И, возможно, ты опять с ним встретишься».

От этой мысли у меня перевернулся желудок. Бывают проблески надежды, а бывают огни надежды.

Моя надежда по яркости точно была огнем.

– Ладно. Просто… как-то слишком внезапно. Ничего. Мы разберемся.

Мама просияла и заключила меня в объятия.

– Получилось даже легче, чем я ожидала.

Я ответил ей в грудь приглушенным голосом:

– Теперь за мной остается право постоянно жаловаться. Я был бы похож на монстра, если бы сказал «нет», правда? Но не то чтобы у меня был выбор, да?

Отпустив меня, мама издала короткий смешок.

– Конечно, но я все равно благодарна за то, что ты пошел навстречу.

– Я услышал хотя бы честный ответ. – И я выдавил смешок, а мама поднялась со стула, чтобы начать готовить обед.

– Мы разберемся, обещаю, – сказала она, роясь в холодильнике в поиске помидоров и листьев салата. – Иногда приходится чем-то жертвовать ради тех, кого мы любим. Ситуация совсем не идеальная, но мы можем пройти через это с улыбкой.

Я рассеянно кивнул и занялся телефоном. По крайней мере, решилась первая проблема. Это точно считалось достаточно хорошей причиной для отправки нескольких сообщений.

Уж теперь-то он должен был ответить, верно?

Я шутил по поводу инопланетян, но это начинало казаться единственным возможным объяснением. Кто не притрагивается к своему телефону двенадцать дней? Никто, вот кто. Серьезно. После того как я отправил сообщение, я:

• Собрал вещи.

• Съехал из дома у озера.

• Улетел домой.

• Упаковал весь свой дом.

• Попрощался с друзьями.

• Выпил три чисто страдальческих милкшейка. Один – с Райаном, один – с Хейли и еще один – с Райаном, потому что у него случился «ночной жор» после официального прощания со мной.

• Улетел в чертов Коллинсвуд, он же – глухомань.

• Распаковал весь свой дом.

• Два раза втихаря поплакал.

• Один раз немного поревел перед родителями.

• Дал себе клятву на крови перестать лить слезы.

• Объездил окрестности и мысленно поплакал, когда понял, что теперь все покупки придется делать через интернет.

• Три раза посмотрел «Холодное сердце»[1]: два раза в комнате со своими кузенами и один раз – сам, потому что диск уже был в плеере и мне стало лень его менять.

И за все время – ни одного сообщения от Уилла? Да пошло оно к черту. Я официально с этим покончил.

Хотя и не настолько покончил, чтобы мне не хотелось выговориться. И сегодня – мой шанс. После нескольких безуспешных попыток мы с Райаном и Хейли наконец-то нашли время созвониться по скайпу. Я собирался поболтать с ними у себя в комнате, но мама в последнюю минуту решила, что я нужен ей на кухне, чтобы нарезать огурцов для салата. Поэтому я занимался несколькими задачами сразу, расположив ноутбук и разделочную доску на кухонном столе.

Мама с папой готовили особый ужин, чтобы отпраздновать «торжественное открытие» новой кухни. Вот только особой едой для нас обычно была еда на заказ, потому что к нам никогда никто не приходил на ужин и впечатлять мы могли исключительно себя. И пад-тай[2] из ближайшего ресторанчика в Сан-Хосе никогда не переставал впечатлять всех нас.

Когда папа нашел на «Ютьюбе» рецепт шеф-повара Гордона Рамзи, напряжение уже было на пределе. Что еще хуже, компанию нам на кухне составляли скучающие и раздражительные кузены, Криста и Дилан.

В общем-то, в доме царил хаос, и звонок по скайпу, конечно, не особо помогал разрядить обстановку.

– У тебя немного шумно, – заметил Райан, строя рожу в камеру.

Хейли, сидящая рядом с ним на кровати, захихикала.

– Да, простите. Постарайтесь не обращать внимания, – произнес я.

Мне приходилось стоять к экрану боком, чтобы срезать с огурцов кожуру с помощью овощечистки.

Райан сказал что-то в ответ, но его слова потонули в нытье Кристы.

– Тетя Кэтрин! Тетя Кэтрин! Тетя Кэтрин! – Криста ходила за моей мамой, держа миску с дольками яблок и сыром чеддер, пока та притворялась, что не слышит племянницу.

– Прости, что? – спросил я.

Райан и Хейли весело на меня посмотрели.

– Так ты уже обустроился? – прокричал Райан.

Я открыл рот, чтобы ответить, но мне в лицо бесцеремонно ткнули дольку яблока.

– Не люблю кожуру, – твердо заявил Дилан, помахивая долькой.

– Теперь поздновато, приятель, – усмехнулся я. – Просто съешь.

– Кожура.

– Я сейчас занят, я чищу кое-что другое. Я испачкаю твое яблоко огуречным соком. Попроси тетю Кэтрин тебе помочь.

«Тетя Кэтрин» строго на меня посмотрела, и я нырнул за ноутбук.

Лицо Хейли заняло весь экран и так приблизилось к камере, что я мог сосчитать ее бледно-светлые ресницы.

– Мы, конечно, хотели сказать тебе лично, но нас пригласили сыграть в «Натаниэлс»!

У меня отвисла челюсть.

– Стойте, серьезно?

В том, что касается концертов для несовершеннолетних, «Натаниэлс» – просто мечта. Конечно, это не совсем наша аудитория, но люди, которые туда приходили, обычно достаточно открытые в плане музыки. По крайней мере, у нас могут появиться новые фанаты, которые никогда про нас не слышали.

«Ну… не “у нас”, – подумал я. – У них появятся новые фанаты».

– Олли! Дилан хочет, чтобы ты почистил его яблоко! – выпалила Криста, появившись из ниоткуда.

– Я знаю. Но я пытаюсь поговорить со своими друзьями.

– У тебя руки же свободны? – прокричала мама с другого конца кухни. – Разве ты не можешь взять чистый нож?

– Сейчас вернусь, – сказал я Райану и Хейли, но Хейли подняла руку.

– Олли, мы тебя еле слышим. Держи оборону. Нам все равно надо порепетировать. Мы тебе расскажем подробности, когда сможем нормально пообщаться.

Но я даже не успел рассказать им про Уилла. Или Коллинсвуд. Или про тетю Линду.

– А… Мм… ладно. Конечно. Тогда скоро созвонимся?

– Да, когда мы будем свободны. Пока.

Я завершил звонок и покорно, к радости Дилана, счистил оскорбительную кожуру с дольки яблока.

А мама услужливо критиковала папину готовку.

– В сковородке еще есть место, – заметила она, склонившись над столом. – Почему ты не кладешь все сразу? Так же будет быстрее.

– Гордон считает, что если положить в сковороду слишком много мяса, то оно будет жариться неравномерно.

– Не дай бог ты ослушаешься Гордона.

– Горе дураку, который попытается, Кэтрин.

Внезапно на подъездной дорожке прогрохотал мотор машины. Криста и Дилан оживились и, бросив еду, помчались к входной двери, а я пошел следом.

– Мама приехала, мама приехала, мама приехала!

Не успела тетя Линда войти, как на нее налетели две маленькие ракеты.

– У-ух-х! Боже мой, меня не было лишь несколько часов. – Она засмеялась и обняла их.