Читаем Все темные секреты онлайн бесплатно

Паула Гальего

Все Темные Секреты

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Todas las criaturas oscuras

Автор: Paula Gallego / Паула Гальего

Серии: Gaueko #1.5 / Гауэко #1.5

Перевод: nasya29

Редактор: nasya29

Это для злодеек.

Пусть горит мир.

Глава 1

Я всегда знала, что моя жизнь была взята взаймы.

Знала это в Ордене, каждый раз, когда сталкивалась с очередным безумным испытанием, когда мы доводили себя до голода или причиняли себе такие же раны, какие были у настоящей Лиры… и знаю это сейчас.

Сердце бешено стучит, ударяясь о ребра, пока я разворачиваю письмо и снова перечитываю.

Я часто задавалась вопросом, меняется ли этот орган, когда наши тела превращаются.

Я думала, что да. Была убеждена, что даже это должно быть иным.

Амита всегда говорила, что нет.

Я вспоминаю, как она прижималась к моей груди, к этому телу, которое не полностью принадлежало мне, шепотом считая удары моего сердца.

Один. Два… Три. Четыре… Пять. Шесть…

Она просила меня измениться, хотя нам запрещено было принимать другие формы, и я соглашалась, потому что ради нее была готова нарушить почти любое правило.

Затем она снова клала голову мне на грудь и, торжествуя, улыбалась.

«Видишь? Я узнаю этот ритм в любой форме… это сердце в любом теле».

Я хотела верить ей. Хотела всем сердцем.

Я вздрагиваю и решительно отгоняю этот образ из своих мыслей. Сейчас слишком опасно вспоминать об Амите, когда только что прочитала послание Воронов, и их приказ звучит в моей голове:

«Эрис не должен терять интерес к Лире. Мы надеемся, что ты сможешь снова завоевать его внимание».

Я бросаю письмо в огонь. Печать ворона мгновенно плавится и исчезает вместе с остальным листом, пока чернила Ордена растворяются.

Как личная служанка Лиры, я никого не удивляю своим появлением в ее покоях. Маленькой пташки здесь тоже нет. Она уверена, что никто не замечает, как она каждое утро ускользает, чтобы навестить своего капитана.

Абсурд.

Я беру одно из ее платьев и перевоплощаюсь, прежде чем надеть его.

Все это ради нее, ради ее беспечности и дерзости, ради которой мне приходится это делать.

Я смотрю в зеркало на туалетном столике, заканчивая одеваться, и понимаю, что этот облик — черные волнистые волосы, строгие зеленые глаза, красивая и беспощадная улыбка — ощущается мне ближе, чем маска Даны. Недаром я носила маску Лиры почти десять лет.

Бедная Дана не почувствовала вкус яда в чае. Я выбрала яд серебряного паука, потому что любой другой, который вызвал бы кровотечение, был бы слишком заметен, а подвергать ее галлюцинациям от фиолетового гриба или страшным внутренним ожогам от морного плюща показалось мне жестокостью.

Я не хотела, чтобы она осознала, что умирает, и также не хотела, чтобы Вороны узнали, что я не пронзила ей сердце, как предписывает обычай. Поэтому я использовала токсин и молилась, чтобы тело убрали до того, как заметят почернение конечностей.

Никто не требовал от меня объяснений, так что, полагаю, я не ошиблась.

Я собираю волосы, оставляя еще более открытым щедрое декольте, и выхожу из покоев Лиры с одной-единственной целью: покои Эриса.

Когда я останавливаюсь перед дверью, до меня доносится громкий голос. Это он, кричит на кого-то, кто, судя по всему, не решается ответить. Раздается грохот, звук разбивающегося стекла, и снова слышны его яростные крики.

Спустя несколько мгновений понимаю, что это не прекратится, и поднимаю руку, чтобы постучать костяшками в дверь.

Делаю глубокий вдох.

Напоминаю себе, что это не впервые. Говорю себе, что хуже быть не может.

Меня встречает слуга. Он выглядит испуганным, и по его левой брови, рассеченной от края до края, стекает тонкая струйка крови, затекающая в глаз.

— Кто там?

Голос Эриса доносится с другой стороны. Авторитарный, холодный и хриплый; в его тоне ясно ощущается раздражение и опасное пренебрежение.

— Принцесса, ваше величество, — отвечает слуга.

Кровь стекает вниз, заставляя его прикрыть глаз. Рука, удерживающая дверь открытой, слегка дрожит, пока он решает, что будет более приличным — оставить все как есть или стереть кровь с помощью рукава.

Слышны нетерпеливые шаги, и мгновение спустя присутствие Эриса заполняет прихожую.

Не глядя на слугу, он грубо бросает:

— Вон.

И тот не теряет времени, чтобы объясняться, извиняться или поблагодарить за освобождение; настолько он испуган.

Эрис отступает в сторону, чтобы пропустить меня. На его светлых волосах тяжелая золотая корона с изображениями Львов и рубинами, которые под светом свечей кажутся грязными пятнами крови.

— Какой приятный сюрприз, — бормочет он, хотя выглядит не очень довольным. Я задаюсь вопросом, почему. — В прошлый раз ты сбежала, как напуганная мышь.

Ах, так вот в чем дело.

Пташка не осмелилась. Поэтому, вероятно, и было отправлено письмо. Поэтому хотят, чтобы я исправила эту проблему. Пожалуй, мне стоит снова поговорить с ней. Если она будет неосторожна, следующее послание может предписывать ее казнь.

— Я пришла, чтобы исправить ошибки, — отвечаю с улыбкой.

Проходя мимо, я слегка касаюсь его груди рукой, хотя он мог бы уступить дорогу. Он провожает меня прищуренным взглядом, пока я медленно и лениво шагаю по залу.

Эрис закрывает за собой дверь одной рукой, оставляя ее на ней какое-то время, наблюдая за мной, прежде чем направиться ко мне.

— Какие ошибки ты хочешь исправить? — спрашивает он.

Он ходит вокруг меня, а я позволяю ему думать, что я — добыча, бесцельно скользя по комнате, касаясь поверхности полок, ткани штор…

— Вам решать, ваше величество.

— Я думал, мы перели на «ты».

Я останавливаюсь. Улыбаюсь.

Невольная оплошность; но он слишком поглощен развитием событий, чтобы действительно беспокоиться о том, перешла я на «ты» или нет.

— Еще одна ошибка. Прости, Эрис.

— Ты собиралась их исправить, не так ли? — с намеком говорит он. — И что ты планируешь сделать?

Я останавливаюсь рядом с дверным проемом, ведущим в спальню. Один взгляд на кровать, огромную, покрытую роскошными нежными простынями, вызывает во мне неприятный укол в животе.

В первую неделю после того, как я заменила Дану, мне пришла записка с той же вороньей печатью, и в ту ночь я должна была отправиться в королевский храм Уралура. Тогда не было шелковых простыней, только холодный алтарь, прижимающийся к моей коже.

Я оборачиваюсь к Эрису, прислоняясь спиной к дверному косяку. Обессиленно опускаюсь на него и дарю ему свою самую равнодушную улыбку.

Вдруг взгляд принца становится мрачнее, и через мгновение я напрягаюсь, чувствуя, как он приближается ко мне. Я с трудом удерживаю себя от того, чтобы не выдать себя, чтобы маска осталась на месте. Однако то, как он становится напротив меня, вторгаясь в мое пространство, и взгляд, которым он смотрит сверху вниз, заставляют меня чувствовать, будто раскаленный железный прут пронзает меня насквозь.

— В прошлый раз ты пришла с похожими намерениями, но в итоге ушла, а мне пришлось довольствоваться услугами служанки.

Мой желудок сжимается. Была ли у той девушки хоть малейшая возможность отказаться?

— Я не уйду, — обещаю я сладким голосом.

Эрис улыбается, но в его улыбке нет ничего дружелюбного; только ненасытный голод в том, как его губы изгибаются в усмешке. Он делает шаг вперед, пока я не ощущаю его грудь, прижатую к моей, и затем крепко захватывает мой подбородок. Его пальцы болезненно врезаются в мою кожу.

— О, нет. Конечно, ты не уйдешь, — мурлычет он. — На этот раз я не отпущу тебя.

Это должно бы звучать как вызов, но я не могу не уловить в его голосе нечто другое — мутную, тяжелую угрозу, которая ложится на кости, словно предвестие наказания.

Я пытаюсь улыбнуться, но, кажется, у меня не получается так, как я хотела. Если он это замечает, он списывает это на нервы или просто ему все равно.

Он кивает в сторону комнаты, и я заставляю себя двигаться.

Первый раз, когда я легла с мужчиной, было уже довольно давно, но я до сих пор помню ощущение на коже, ужасное прикосновение, горький привкус нежеланных поцелуев. Я убедила себя, что так и надо. Не было письма, которое говорило бы мне, что нужно сделать, ни прямых приказов. Это была моя собственная воля, мое неведение или слепота, что привело меня в постель к Алексу Алии, моему соратнику. Я знала, что нравлюсь ему, а если не я, то хотя бы мое тело, потому что раньше он уже успел украсть у пташки несколько поцелуев и нескромных ласк.

И когда я поняла, что начинаю испытывать к Амите что-то большее и приписала это своей любопытной природе, замешательству и неконтролируемому желанию, которое меня пугало, я взяла Алекса и привела его в свою постель.

Когда я рассказала об этом Амите — ведь мы рассказывали друг другу все, — она спросила с болью, понравилось ли мне, и я сказала правду. Сказала, что ненавидела каждую секунду; но даже тогда у меня не хватило смелости признаться, почему.

В конце концов, мое само существование уже было грехом. Неужели магия Ворона, живущая во мне, развратила меня до такой степени, что я начала испытывать подобные чувства? Я не хотела даже думать об этом. Мысль о том, что я могу разочаровать Орден, пугала меня до дрожи.

Эрис входит следом за мной, и я останавливаюсь у туалетного столика с изогнутыми ножками и замысловатыми, перегруженными узорами. На нем стоят несколько забытых бокалов, два пустых и один наполовину полный. Прежде чем он успевает приблизиться, я поворачиваюсь к нему, облокачиваюсь бедром о столик и наклоняю голову.

— Разве не предложишь мне бокал?

Эрис цокает языком, и я замечаю, как он раздумывает, не отказать ли мне. Однако он смиряется, выходит из комнаты, и я слышу, как он заходит в соседнюю комнату, где, должно быть, стоят его напитки.

Когда он возвращается, то протягивает мне почти полный бокал. Я поднимаю бровь, но ничего не говорю. Думаю, выпью залпом и буду молиться, чтобы он подействовал поскорее.

— Тебе нужно набраться смелости для того, что мы собираемся сделать?

Ответ всплывает на моих губах, но я сдерживаюсь. Не знаю, какого ответа он ждет и какой хотел бы услышать. Поэтому я делаю глоток крепкого, пряного на вкус напитка и опускаю голову, будто сама мысль об этом меня смущает. Затем нежно улыбаюсь, выигрывая немного времени.

Узоры на ковре так же перегружены, как и остальная обстановка: десятки рычащих львов переплетаются в мозаику из изогнутых линий и изображений непропорциональных конечностей.

— Чего ты ждешь от этой ночи, Эрис? — наконец спрашиваю, осторожно нащупывая почву.

Он смотрит на меня пару секунд, а затем делает два шага назад и усаживается на синий бархатный пуфик у подножия кровати.

Хорошо. По крайней мере, он хочет говорить. У меня будет время подготовиться, и, если я разыграю свои карты правильно, возможно, смогу поставить некоторые границы. Возможно, ему хватит небольшой части меня. Может, несколько лестных слов и немного игры будут достаточны. Если я буду достаточно убедительна, возможно, ему даже не придется прикасаться ко мне.

— Я жду слишком многого, чтобы сделать это все за одну ночь.

Я сглатываю.

— Тогда начнем с чего-то простого, — предлагаю я, понижая голос, и осушаю бокал, прежде чем направиться к нему.

Это не будет хуже, чем то, что тебе пришлось сделать в храме, убеждаю себя.

Но не успеваю я сделать и двух шагов, как Эрис поднимает руку.

Его взгляд строг, когда он приказывает:

— Останься на месте.

Я хмурюсь, но подчиняюсь.

Его глаза с жадностью скользят по моему телу сверху вниз.

— Раздевайся, — требует он.

Я делаю глубокий вдох и медлю пару секунд, прежде чем ответить. Разорванные фрагменты воспоминаний всплывают передо мной под гнетом властного голоса. В те моменты я была не готова. Я не знала того, что знаю сейчас. Поэтому я улыбаюсь и подхожу к нему, игнорируя его приказ.

Эрис хмурится, но я не останавливаюсь и оказываюсь перед ним, между его ногами, чуть склоняясь.

— А что, если я раздену тебя сама? — предлагаю я мягко.

Я едва успеваю расстегнуть пару пуговиц на его рубашке, как его рука грубо хватает меня за запястье, и резкость жеста пугает меня. Он не отпускает меня, поднимаясь на ноги, не ослабляя хватку. Выпрямившись, он возвышается надо мной, натягивая мою руку на себя.

— Я тебе что-то приказал.

Я сжимаю кулаки.

— Так все и будет? — спрашиваю, все еще мягко. — Ты будешь говорить, что хочешь, а я должна буду подчиняться?

Эрис приближает лицо к моему.

— Похоже, твой капитан слишком тебя балует.

Я собираюсь ответить, когда он внезапно отпускает меня и через мгновение резко хватается за шнуровку моего корсета, срывая ее с такой силой, что ткань трещит. Жест настолько резок, что я не могу сдержать вскрик, поднимая руки, чтобы поставить их, между нами. Это движение, однако, его раздражает, он тихо рычит, хватает меня за шею и с силой отбрасывает назад, пока моя голова не ударяется о столб кровати.

Глухая боль разливается по затылку, и напряжение пронизывает меня от макушки до пят. Его пальцы сжимают мне горло.

— Наверняка теперь ты жалеешь, что не приняла мое предложение рассказать, что тебе нравится.

— Эрис, ты причиняешь мне боль, — предупреждаю я, и, возможно, мой голос звучит слишком жестко для той роли, которую я должна исполнять, но страх мешает мне контролировать себя.

Эрис улыбается с наслаждением.

— Отлично, — отвечает он, и ледяной, вязкий страх разливается по моим венам, сковывая меня изнутри.

Он сжимает сильнее, так что воздух едва просачивается в мои легкие. Я открываю рот, пытаясь вдохнуть, и в панике хватаюсь за его руку, чтобы ослабить хватку.

— Пожалуйста, — выдыхаю я едва слышно.

Я буду защищаться. Убью его, если потребуется.

Я знаю, что это в конечном итоге приведет к моей собственной смерти, но я не позволю ему избивать меня.

Я вонзаю ногти в его руку и уже готовлюсь нанести удар коленом, когда внезапно Эрис ослабляет хватку, и воздух возвращается в мои легкие. Его пальцы скользят по моему болезненному горлу почти нежным жестом.

Он снова толкает меня к столбу кровати.

— Не смей играть со мной, — предупреждает он. — И не вздумай мне больше перечить.

Страх пульсирует в моих висках, в каждом вдохе, в каждом ударе сердца… Но вместе с ним я ощущаю яростный поток гнева.

Я поднимаю голову и смело встречаю его взгляд.

— Если еще раз тронешь меня, я уйду и больше никогда не вернусь в эти покои, — отвечаю я.

Эрис смотрит на меня секунду, две, три… Его взгляд темнеет, и темная жестокость окрашивает его лицо.

Я не успеваю даже заметить, как он двигается.

Он поднимает руку так быстро, что я не в силах остановить его. Даже если бы я использовала свои настоящие способности, а не Лиры, я не смогла бы его остановить. Таков он — быстр и беспощаден.

Это не пощечина. Я чувствую, как каждая его костяшка впивается в скулу. Боль острая, тянущая, пронизывающая — она только усиливается от внезапности и шока, когда я падаю на пол.