Читаем Все проклятые королевы онлайн бесплатно

Паула Гальего

Все проклятые королевы

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Оригинальное название: Todas las reinas malditas

Автор: Paula Gallego / Паула Гальего

Серия: Gaueko #2 / Гауэко #2

Переводчик: nasya29

Редактор: nasya29

Оглавление

Глава 1

Пролог

Кириан

Кровь струится по вискам Одетты. Рубины на короне теперь сочетаются с белым платьем, залитым кровью.

На одно мгновение наступает абсолютная тишина. Ничто не нарушает спокойствия в тронном зале. Я слышу лишь один звук, когда Одетта резко втягивает воздух, как будто ей не хватает дыхания, и вижу в её глазах, глазах, не принадлежащих Лире, что она наконец осознаёт, что произошло.

Это мгновение, этот короткий миг, когда я слышу только её, меняет всё. Реальность раскалывается надвое, и тишина вдруг взрывается криком, затем вторым, и я понимаю, что нам пришёл конец.

Всё происходит стремительно, и, хотя каждая клеточка моего тела кричит, чтобы я схватил Одетту за руку и убежал, я не настолько глуп, чтобы не понимать: первым делом мне нужно освободить Нириду, всё ещё связанную у трона, заляпанную той же кровью, что кажется, покрыла теперь весь зал. Я знаю, что она — единственный шанс для Одетты.

— Уводи её! Немедленно! — кричит она мне.

Мне не нужно переспрашивать.

Я хватаю Одетту за руку и тяну её, помогая спуститься по лестнице. Наши люди уже вступили в бой, и исход его не предвещает ничего хорошего. Даже если они лучшие воины, они безоружны, Львы превосходят их числом, и вскоре сюда прибудет остальная армия Эриса.

Само движение, каждый шаг вниз по лестнице — настоящая пытка, и я понимаю, что у меня почти нет шансов на что-то большее, чем попытка вывести отсюда Одетту.

Королеву Королей.

Один из моих солдат только что свернул шею стражнику, и теперь, завладев оружием, выбегает нам навстречу, чтобы прикрыть наше отступление, но двое других Львов тут же набрасываются на него.

Солдат встаёт между нами и выходом из тронного зала, и я вынужден остановить наш бег. Среди хаоса один из них обнажает меч, берёт его обеими руками и приближается, пока я ставлю Одетту за свою спину и принимаю решение.

Боль, пронзающая меня, когда я поднимаю своё оружие, говорит о том, что, возможно, это последний раз, когда я держу его.

— Как только он бросится на меня, — говорю я Одетте хриплым от напряжения голосом, — беги отсюда.

Я знаю каждой раненой клеткой своего тела, что погибну в этой битве; но мне не важно, если удастся спасти её.

Я не оборачиваюсь. Не смотрю на неё. Возможно, именно поэтому я не готов к тому, что она полностью ослушается моего приказа, встаёт рядом и кладёт руку мне на плечо.

Она так быстра, что я даже не успеваю понять, что происходит. Она вытаскивает длинный кинжал из моего поясного ремня и почти с оскорбительной, лёгкостью, выхватывает меч у меня из рук.

Одетта бросается вперед. Первый удар выходит неуклюжим, и ее противник расслабляется. Но в следующем движении неуклюжести уже нет. Она наносит удар за ударом, и спустя несколько мгновений двигается так уверенно, как будто ее тело давно знает эти движения наизусть.

В следующий миг она протыкает противника моим мечом и протягивает мне руку. Я смотрю на неё лишь одно мгновение, прежде чем принять её руку. Сила, с которой она сжимает мою ладонь перед тем, как броситься бежать, застает меня врасплох.

Каждый шаг отзывается режущей болью в груди, и когда Одетта останавливается перед очередным Львом, я падаю на колени, чертыхаясь сквозь зубы.

Я не могу помочь ей. Не в таком состоянии.

Мне остаётся лишь наблюдать, как она снова вступает в бой со своим противником, и, после схватки, которую я не думал когда-либо увидеть, Одетта обезглавливает его одним резким ударом.

Ей приходится вернуться за мной, поднять меня на ноги и снова повести вперёд…

Но далеко уйти мы не успеваем. Одетта резко выпускает мою руку, оборачиваясь к солдату, который едва даёт ей время на передышку. Она выглядит усталой. Несмотря на её ловкость и силу, о которой я даже не подозревал, этот противник оказывается искуснее других, и она, похоже, вымотана.

Я опускаюсь на одно колено, выхватываю меч из рук последнего павшего врага и с трудом поднимаюсь, когда ещё один стражник преграждает нам путь. Я едва успеваю блокировать первый удар, сдерживая дрожь, которая начинается в пальцах, пробегает через запястье и предплечье и достигает плеча, словно разряд, сжигающий мышцы и нервы.

Перед глазами всё расплывается, и я могу отразить следующий удар лишь интуитивно, но это не спасает меня от падения на землю, где солдат ставит ногу мне на грудь.

Перед глазами — только красный цвет.

Срывается крик боли.

— Ты — предатель, — выплевывает он, поднимая меч над головой.

И в этот момент Одетта налетает на нас, словно тень из света и крови, расправляясь с моим противником двумя стремительными движениями, которые оставляют её беззащитной и уязвимой на слишком долгий миг. Слишком долгий.

— Одетта! — кричу я.

Но уже слишком поздно.

Когда она оборачивается, Лев уже слишком близко, и его клинок вонзается ей в бок.

Она вскрикивает, но не позволяет боли остановить её. С силой снова сжимает оружие и бросается на него с яростной атакой, вынуждая его отступить.

Несмотря на то, что он ранил её, я сомневаюсь, что этот солдат хочет её смерти. Даже если у них не было времени получить чёткие приказы, маловероятно, что короли согласились бы на её убийство в бою. Её хотят живой, здоровой и в сознании, чтобы она стала свидетелем собственного позора, своего публичного наказания, которое станет страшным примером для любого, кто посмеет предать, и войдёт в историю, как самый ужасный кошмар.

Каждая клетка моего тела стремится погрузиться в забытье. Пульсирующая боль пронзает мою грудь, разливаясь по рёбрам.

Дышать становится всё труднее.

Одетта защищается с огромным трудом, её движения становятся всё более тяжёлыми и медленными, лишёнными прежней грации. А солдат, который тоже ранен, теперь нападает на неё с такой яростью, что невозможно поверить, будто ему нужно оставить её в живых.

Я пытаюсь подняться, но это бесполезно.

Одетта наносит серию рискованных ударов, оставляя себя беззащитной с опасной небрежностью.

— Одетта… — пытаюсь предостеречь её.

Каждый звук, вырывающийся из меня, словно удар ножа. В лёгких ощущение разбитого стекла.

Она меня не слышит. Она продолжает, и снова, и снова… пока не вынуждает солдата отступить, сделать неловкий шаг назад, поднять меч, чтобы защититься, и тогда… я замечаю рукоять её кинжала, торчащую из его горла.

Среди оглушительного грохота сражения их взгляды встречаются. Его глаза полны ужаса и ярости; её — неподдельного удивления. Капля крови стекает с губ солдата, который в последнем усилии яростно шепчет:

— Ты пойдёшь со мной.

И я с ужасом понимаю, что выражение в глазах Одетты — не радость от победы, а осознание поражения.

Его рука, бессильно опустившись, открывает кинжал, который он вонзил в грудь Одетты.

Все мысли покидают меня, и я беспомощно наблюдаю, как тело стражника падает, увлекая за собой Одетту, которая всё ещё держит в руках свой кинжал.

— Одетта! — Мой голос не узнать, он хриплый и надломленный.

Как только она падает на пол, тут же начинает двигаться. В ней ещё осталась сила, и, когда она поворачивается и ищет меня взглядом, я понимаю, что она тянется ко мне. Корона с рубинами соскальзывает с её головы и остаётся лежать на полу, забытая, пока мы оба ползём друг к другу, словно никому уже не нужны, словно больше нет ни смысла, ни надежды.

Я хватаю её за руку, игнорируя боль, которая сейчас не может меня остановить — не теперь. Подтягиваюсь ближе, кладу руку ей на талию, туда, где кровь, не принадлежавшая Эрис, теперь окрашивает её платье. Сами того не осознавая, мы оба тянемся к кинжалу, торчащему из её груди. Он погружён глубоко, под левую ключицу, почти наполовину, и кровь всё равно льется, несмотря на сталь, что, казалось бы, должна закупорить рану.

Я пытаюсь прижать рану пальцами, осторожно, чтобы не сдвинуть клинок, и режу руки об его острие, но мне всё равно. Сейчас ничто не имеет значения, пока она смотрит на меня, смотрит и…

— Вынь его, — просит она, её голос дрожит.

— Если я его вытащу, ты истечёшь кровью, — объясняю я.

— Я хочу обнять тебя, Кириан, — говорит она неожиданно. — А с ним я не могу.

И я понимаю. Понимаю, что она просит, но не могу принять. Качаю головой, хватаюсь за её платье, рву кусок ткани, чтобы прижать к ране, обездвижить сталь и поставить её на ноги.

— Я вытащу тебя отсюда. Я…

Но прежде чем я успеваю что-то сделать, Одетта сама сжимает рукоять кинжала и рывком вырывает его, её крик обрывается на полуслове, будто боль забрала все силы.

— Нет… — шепчу я. — Нет…

Прижимаю рану руками, и жар её крови что-то пробуждает во мне.

— Кириан… — зовёт она меня. — Кириан…

Её глаза наполняются слезами; глаза, что не принадлежат Лире. Они больше и насыщенного зелёного цвета…

— Я не могу вернуться в своё тело, — шепчет она в панике. — Я не хочу умирать в чужом теле, Кириан.

Мои руки дрожат.

— Ты не умрёшь. Я не позволю тебе умереть.

Одетта сжимает веки, и, словно под чарами, её лицо начинает меняться: скулы, линия челюсти, нос, кожа… Чёрные волосы становятся рыжими, и ее тело меняется в моих руках… Но это длится лишь миг. Вскоре настоящий облик Одетты исчезает, и она снова становится Лирой.

— Я не могу, — шепчет она в муке. — Не могу удержать.

Замечаю, что кровь больше не льётся столь так сильно.

— Одетта, я выведу тебя отсюда. Я не позволю, чтобы…

Не успеваю договорить. Что-то обрушивается на моё плечо, и сильный удар ногой отбрасывает меня прочь от неё. Чувствую глухую боль в затылке и, лёжа на мраморном полу, вижу, как Одетт с трудом опираясь руками о пол, тянется к кинжалу, что пронзал её грудь, и с яростью выкрикивает моё имя.

В следующий миг новый удар погружает меня во тьму.

Глава 1

Одетт

Слышу голоса. Много голосов.

Затем, спустя время, я начинаю слышать лишь один.

— Лира… — шепчет он. — Лира, прошу, очнись.

Но я не хочу, чтобы он звал меня так. Не хочу больше быть ею. Не хочу быть кем-то другим. Но не могу сказать ему этого, потому что слова застревают в моем горле, сжавшемся от боли. Болит всё. Тяжесть одеял на моей коже, постоянная тряска и качка, усилие, с которым я пытаюсь дышать.

Понимаю, что это Нирида говорит со мной, что это её голос, который каждую минуту умоляет меня очнуться, заговорить, прийти в себя…

В какой-то момент, не зная, где я и когда это происходит, я всё-таки нахожу силы заговорить.

— Кириан, — шепчу я.

Это всё, что я могу себе позволить.

Всё остальное приходит позже: запах дождя в воздухе, влажный холод на щеках, тихое ржание лошадей…

Мы больше не в замке Уралур. Мы больше не в тронном зале, на мраморных полах, покрытых кровью и телами…

— Стойте! Остановитесь! — доносится голос, который я хорошо знаю. В этот момент покачивание прекращается, исчезает стук копыт, и Нирида говорит тише, наклонившись ко мне ближе: — Лира, — зовёт она меня. — Лира, ты в порядке? Ты слышишь меня?

Она продолжает звать меня именем, которое мне не принадлежит, и это может означать только одно — Кириан…

Когда мне удаётся открыть глаза, я вижу её склонившейся надо мной. Её волосы заплетены в растрепанную светлую косу, и хотя кровь на её лице уже смыта, на нём заметны следы побоев.

Над её плечами я вижу небо: тяжёлое, покрытое плотными тучами, без единого проблеска синевы.

— Кириан, — повторяю я.

Мой голос звучит сломленно, словно оторван от реальности.

На её лице мелькает тень, прежде чем она глубоко вздыхает и произносит:

— Всё в порядке. Ты спасла его.

Все мое существо, все мое тело кричит, что она лжет. Но я не в силах ей об этом сказать.

— Кириан… — молю я.

Она, должно быть, понимает. Сжимает губы, сглатывает и оборачивается назад. Благодаря этому я могу увидеть деревья и солдат на лошадях вдалеке. Мы в лесу, и пока она не приказала остановиться, мы, видимо, были в движении.

— Он ранен, как и ты, в тяжёлом состоянии. Врачи говорят, что рана глубокая, но есть надежда. Мы везём вас к границе Сулеги, в последнюю деревню перед перевалом. Там нас будут ждать соргинак.

Соргинак?

Это и есть моя надежда? Должно быть, со мной действительно все плохо. А Кириан… что же с ним…

Я снова произношу его имя, и что-то меняется в выражении лица капитана. Она берёт меня за руку, крепко сжимает её и вновь обещает, с тем оттенком раскаяния, что бывает у тех, кто лжёт, что я его скоро увижу.

Затем она приказывает продолжить путь, и снова начинается эта болезненная тряска. Мне требуется время, чтобы понять, что меня везут на импровизированных носилках, привязанных к лошади; я понимаю это, увидев ещё одни такие же носилки чуть впереди, окружённые несколькими всадниками, что их охраняют, и глубоко внутри я знаю, что там, на тех носилках, лежит Кириан.

Затем я проваливаюсь в глубокий сон, полный кошмаров, теней и горячей крови.

Звонкий звук пробуждает меня в самой тёмной ночи. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз открывала глаза.

Мы вновь останавливаемся, и я вижу, как один из солдат быстро соскальзывает с коня, пока другие отдают приказы и торопят его.

Нирида неподалёку, между двумя носилками, которые волочат лошади. Лежа на земле, я наблюдаю за факелами всадников, которые продолжают ехать, несмотря на темноту. Отблески их света создают на границах леса ужасающие образы, и я отвожу взгляд от мрачных теней леса, сосредоточившись на солдате, который только что слез с лошади.

Вижу, как он поднимает с земли что-то, похожее на камни. Складывает их в маленькую горку и кладёт на неё что-то маленькое и звенящее.

Кажется, это монеты.

Когда он собирается возвращаться, Нирида его останавливает.

— Положи ещё одну, — говорит она, бросая ему монету. — Пусть не думают, что мы хотели украсть.

Я вижу страх в глазах солдата, когда он ловит монету на лету и кладёт её рядом с остальными на вершину каменной горки. Затем мы вновь отправляемся в путь.

Позади меня несколько солдат замыкают шествие; они также идут по бокам. Однако это не мешает мне видеть лес вокруг. Вид отсюда, снизу, словно из кошмара: скрюченные ветви деревьев, листья, колышущиеся под ледяным ветром, тени, что прячутся в причудливых складках невозможного…

И даже несмотря на сильную усталость, я не могу заснуть. Каждый раз, когда кажется, что я теряю сознание, что-то заставляет мои нервы напрячься, и я снова открываю глаза, сталкиваясь лицом к лицу с тьмой леса.

Мы прибываем к месту назначения с первыми лучами рассвета. Пока солнце ещё не полностью взошло, утренний свет лишь усиливает зловещие очертания леса, освещая уголки, которые я предпочла бы не видеть.

Я понимаю, что мы прибыли, по голосам, оповещающим о нашем приезде. Один из солдат облегчённо вздыхает, и Нирида спрыгивает с коня, подходя ко мне.

— Здесь мы будем в безопасности какое-то время, — говорит она.

Её голос охрип, под глазами тёмные круги, глаза усталые и покрасневшие.

— А Кириан? — спрашиваю я, чувствуя сухость в горле.

Нирида прикусывает нижнюю губу и, сморщившись, отводит взгляд. Некоторое время она молчит.

— Ведьмы скоро его исцелят.