Читаем Все дороги ведут… онлайн бесплатно

Фотохудожник Gundars Rutkis

Открыть книгу и пойти на встречу с поэтом, это значит отправиться в удивительное, увлекательное путешествие…

Поэт – Посредник между Богом и Человеком, между Небом и Землёй… Он умеет удивлять и восхищать, заставит опечалиться и улыбнуться, задуматься и стать проводником в неизведанный мир, пытаясь объяснить то, что не поддаётся человеческой логике и рассудку.

«И я убогий странник рад добраться до заветной сути» – напишет о себе Сергей Воробьёв

Как удивителен этот Божественный дар «добраться до заветной сути!»

И как удивителен Божественный дар «говорить на языцах»!

Нет без него ни познания, ни творчества, ни любви!

Как рождается поэт? – этого никто не знает. Но, если это поэт от Бога, он станет провозвестником будущего, летописцем настоящего и толкователем прошлого. Как это воплощается в одном человеке – непонятно. Но это воплощение читатель почувствует, прикоснувшись к стихам в этом сборнике, многие из которых написаны среди морских просторов. Кажется, что наш автор выполнял какую-то особую миссию, находясь на борту различных кораблей и судов. Каждый рейс приносил свои поэтические плоды, воплотившиеся отчасти в этой книге.

Как всё зыбко, мой Боже, на этой Земле,

Лунный лик из-за туч весь рябой,

И плыву я под ним на чужом корабле

Средь земель, освящённых Тобой.

Так в моряке по непостижимым законам Бытия родился поэт – СЕРГЕЙ ВОРОБЬЁВ… И был ему послан Божественный дар – на своём родном языке воспевать и мир, созданный Творцом, и людей, и разнообразные оттенки чувств человеческих. Каждому ли удаётся сохранить и реализовать в себе этот изначальный дар удивления и восхищения, данный нам с детства. Чему удивляются дети? Всему! Всё для них ново, интересно, загадочно:

Бабочка, Ёлочка, Листик, Цветочек.

Как хорошо в этом мире, дружочек.

Может быть в том, еще лучше и краше,

Но ведь никто не придет, не расскажет.

Посмотрим теперь на мир, на людей, на нравы, обычаи глазами путешественника Сергея Воробьёва. Но это будет не просто взгляд обывателя, но поэта, который видит его по-особому, умея передать пейзажи, «архитектурные» особенности воздушных замков, характеры разнообразных народов, запахи, все оттенки чувств столь образно, ярко, завораживающе, что легко погружает в атмосферу всего вышесказанного даже того диванного «путешественника» с телевизионным пультом в руках, который зрит лишь в экран монитора.

Но в каких бы краях, на каких широтах не побывал наш поэт-путешественник, по его словам – ВСЕ ДОРОГИ ВЕДУТ В ПИТЕР.

Петербург – родина Сергея Павловича Воробьёва.

Поэт – это всегда путешественник не только в пространстве, но и во времени…

Перенесёмся вместе с поэтом в приснопамятные для читателя старшего поколения 90-ые годы. Впрочем, молодым людям, не утратившим ещё и в наше время способность удивляться и познавать, тоже будет, надеюсь, и весело и грустно прочесть:

Нева мосты разводит в полночь,

Влюбиться, что ли, невпопад?

А Горбачёв – какая сволочь!

Люблю гулять я в снегопад.

Но кризис катит по планете,

И как бы мне бомжом не стать,

Ведь наше будущее – дети,

Отец наш – Сталин, Ленин, мать…

Хаос? Нет – редкий дар доброй иронии и мягкого юмора в сочетании с реалиями прошлого и настоящего. Кто знаком с книгами прозы нашего автора, отмечают и восторгаются этим умением писателя рассказать с улыбкой, иногда озорной, иногда печальной о самых разных, часто не весёлых, порой трагических явлениях нашей земной жизни. Именно с такой улыбкой, с теплом сердечным пишет он о своих друзьях:

И.В. Теряеву

Меня любить, пожалуйста, не надо,

Я сам кого угодно полюблю.

Мы скинемся сегодня по рублю

И полетим в объятья листопада.

Кленовый лист как будто снятый с флага

Канадского, не спутаешь с другим,

Лежит у ног гербарием сухим…

И, слава Богу, есть в стакане влага…

К этому же разряду стихов относится и удивительнейший, пронзающий до слёз «Белый налив». Кто прочтёт – убедится в правоте сказанного.

Замыкает этот цикл стихов Триптих, посвященный матери… Это не традиционно-банальный перепев с признанием в любви родному дому и её хранительнице, но откровенный, с нестандартным набором образов такой самобытный стих, что дух захватывает при чтении от заложенных в него смыслах, чувствах, от личности самого поэта, которая во всей своей и человеческой, и поэтической мощи развернётся позднее в большом объёмном стихотворении «ПРОЗРЕНИЕ».

Великая русская поэзия – это осознание нашего Бытия во всех его проявлениях. Но поэзия Откровения дана лишь Избранным. Именно такая поэзия и зазвучала у Сергея Воробьёва в строфах «ПРОЗРЕНИЯ».

С этих, не просто удивительных, но потрясших автора этой статьи строк, и началось его знакомство с творчеством большого русского поэта.

Тогда же родились отзвуком следующие слова:

«… прозрения Гения ошеломительны, незримы. Им дано Откровение. Признак Большой поэзии – она говорит голосом Неба.

Так пронзает, смещая пространство и время, «Пророк» Лермонтова, «Божественная комедия» Данте, месса си-минор Баха, Реквием Моцарта… Мощь, сила гнева, вселенский размах поражают. Снята печать с «истины и суда». И вот протрубил Огненный Ангел… И все предсказания сбылись… О, слушать и внимать этим волнам Океана… Вот-вот из них выйдет Зверь и погрузится мир во тьму.

Бунин, Волошин, символисты пересказывали Апокалипсис каждый по-своему. У Сергея Воробьёва это ОТКРОВЕНИЕ человека XXI века, вместившего все века и наше время».

Крушатся в прах столетия и годы,

Сам демон ночи, встав на эшафот,

Кровавым взглядом мутно обведёт

Собравшиеся вкруг него народы.

И будет он вершить свой страшный суд,

Размахивая топором над плахой,

Застынут толпы, наглотавшись страха,

И будет страх теснее крепких пут

Но, вопреки Демону ночи, «Бог в себе весь мир хранит». И посылает во спасение Ангела:

Я получил из вечности урок:

В глубины ада сердце заглянуло —

Смертельным ветром на меня пахнуло,

Но Ангел от беды предостерёг.

Безропотно, раскаяньем дыша,

И очищаясь от греха и скверны,

Душа рождалась заново, наверно,

И пробуждалась к жизни не спеша.

Нельзя не удивиться этому пробуждению к жизни заблудшей до поры души. Пробуждение, удивление новому, прозрение – начало постижения Света Божественной Благодати любви:

Душа томится в ожиданьи Дня,

Я всматриваюсь пристальней в светило.

Но сколько света нужно для меня,

Чтобы его мне, наконец, хватило?..

Поэту с обострённым чувством восприятия мира в себе, и себя в мире, удалось, благодаря Дару слова, выразить Сущее своими неповторимыми, яркими, волнующими строфами. И его СЛОВО снова и снова согревает наши сердца. Сердца тех, которые не утратили Божественного дара удивления и восхищения.

Лидия Соловей – поэт, музыкант

Мне не заснуть от тишины,

Я рву поводья и не слышу,

Как бьёт копытом вороной

Нетерпеливо подо мной,

Боясь сорваться с вышины —

С осклизлой под дождями крыши.

Я над толпой, я над молвой

Свой путь прочерчиваю всуе

И внемлю голосу Земли.

Проходят мимо корабли

Сквозь призрак ночи роковой,

Огнями кружево рисуя.

Мне не заснуть от тишины,

Раскрылись двери: мир у входа,

Но что за ним, какая Тора,

Какой пророк у договора

Стоит. И только слышим мы —

Скрипит перо, стекают годы.

Не навлеки на утлый наш ковчег

Штормов и бурь коварную погибель,

Когда в волнах броня хрустит на сгибе

Дредноутов сработанных навек.

А наш пловец залатан и скрипуч,

И мы на нём – испуганные души,

Всё ищем тщетно долгожданной суши,

Высматривая остров среди туч.

Пусть он скалист, угрюм и одинок,

Сырой туман пусть липнет к его склонам,

Пусть будет только он виденьем скорым,

Прильнём к нему в положенный нам срок.

Как всё зыбко, мой Боже, на этой Земле,

Лунный лик из-за туч весь рябой,

И плыву я под ним на чужом корабле

Средь земель, освящённых Тобой.

Зыбь на море, и горы по борту в зыби:

Вал за валом, гряда за грядой.

Мою душу тревожную Ты усыпи,

Окропи её, Боже, водой.

Подыми меня в горы на взлёте крутом:

Как блаженна Земля с высоты,

И кругом ни души… я опомнюсь потом,

Но на миг дай забыться мне Ты.

А опомнюсь (сказал уже – это потом) —

Как утла наша лодка в ночи,

И не видно земли, будто всюду потоп…

Что же делать? Меня научи.

То ли ждать под луной, когда воды спадут,

То ли парус поставить тугой?

Гласа нет. Лишь ветра злую песню поют,

Помолись за меня, Ангел мой.

Опять Атлантика, начало декабря.

В который раз пускаюсь я по свету

Поближе к солнцу, а скорее – к лету,

И совершаю это точно, как обряд.

Как некий ритуал, предписанный Судьбой,

Рецепт от бурь и зимней непогоды.

Туда несёт меня, где ласковый прибой

Залижет раны давние и годы.

Так чей же голос поманил издалека?

И гонит прочь с насиженных наделов —

Так рвётся из оков больное тело

Вслед за душой, смотрящей зорко свысока.

И снова впереди на юг далёкий путь,

Со звоном рвутся якорные цепи,

Опять Атлантика… воды живая ртуть

Со мною движется к заветной цели.

Луна близка и ликом откровенна,

Холодным светом озарила ночь.

Зачем взираешь на меня надменно,

Седой Земли блуждающая дочь?

Смотри на мир: какие льются воды

Лоснясь, как масло между островов!

Их режут словно сахарные мёды

Форштевни перегруженных судов.

Придавлен берег лунным озареньем,

Сомнамбула проснётся весь в поту,

Заворожённый призрачным виденьем,

Как полог приподнявшим темноту.

Мне ветер южный ночью штормовой

Ворвался в грудь, наполнив душу стоном,

Мой давний след-кильватер под луной

Предстал в бреду, в сознаньи полусонном.

Слепых шатаний сотканный узор

Забыт и стёрт в туманности распутий,

И ход вещей спешит свершить повтор

В далёко-звёздной близкой серой сути.

Вот Южный Крест взглянул в мои глаза,

Не приоткрыв мне тайны ни на йоту,

И только в бренных бродит телесах

Благая дрожь вселенского полёта.

Душа моя так просится на Юг!

Где нет зимы хладеющего лика,

Где круглый год работать может плуг,

И к солнцу всё – от мала до велика.

Мне оттолкнуться бы от вечных льдин!

Их светоч солнца плавил – не оплавил.

Ведь Север не отнял моих седин,

Да и годов так щедро мне прибавил.

Беру пример у перелётных птиц —

Тянусь в полёт я дерзко и крылато

От северных сияний и зарниц

К тропическим рассветам и закатам.

Anna Sabina стоит у причала,

Бортом прижавшись, как будто бедром.

Порт Сент-Мало и в нём места не мало,

Выпито мало – разбавленный ром.

Кончились в погребе старые вина,

Пусто в кармане и сухо во рту.

Я подошёл к тебе, Anna Sabina:

«Эй! Отзовись! Кто там есть на борту?»

Есть! – Капитан пожилой из Турина,

Пятеро наших, из Таллинна кок.

Благодарю тебя, Anna Sabina,

Что приютила меня на часок.

Вспомнились сразу забытые песни,

Тем слишком много, стаканы полны,

Anna Sabina, с тобою мы вместе

Были удачливы и влюблены.

____________________________

Где ты сейчас, моя Anna Sabina,

Кто с тобой делит досуг?

Крутишь ты мили – дороги так длинны,

Мне б повстречать тебя вдруг.

Устало дышит океан,

Вздымая к звёздам пароходы,

Верхушки мачт уткнулись в своды,

И Млечный путь на откуп дан.

И я, убогий странник, рад

Добраться до заветной сути,

Ночные брызги звёздной ртути

Мне ночью жажду утолят.

Дыши, прародич, полни грудь,

Неси меня к другим созвездьям,

К другим чертогам и поместьям,

Другими снами там уснуть.

Крути винтом, мой пароход,

Близь время встречи с городами,

В которых век свой коротали,

Чтобы одолеть вселенский год.

Мни мили в пене буруна,

Внедряйся смело в океаны,

Мы от любви сегодня пьяны,

И курс – прямее, чем струна.

Спеши, носитель наших душ,

Ветшает суша в ожиданьи,

Я встречи жду, не расставанья,

Оркестр играй победный туш.

В такт дизеля загомонят,