Читаем Время отдавать онлайн бесплатно

Разбитый джип, доставшийся полицейскому комиссариату Аосты по наследству от американской армии, стоял в тени нависшего над дорогой утеса, где даже в солнечный день черная тень от скалы не давала возможности разглядеть пост карабинеров занятых рутинной проверкой грузовиков, перевозящих товары с Юга Италии. Наркотики из Северной Африки через Корсику и Сицилию доставлялись на рыбачьих баркасах в пещеры и гроты на побережье, перегружалось на автомобили, и следовали через всю страну на север, в богатые приграничные зоны, откуда перебрасывались на рынки Франции и Швейцарии. Аоста была ключевым пунктом на пути контрабандистов. Последним большим городом перед границей. Неудивительно, что после войны город стремительно разрастался, подпольные бордели и пивные, танцзалы и стоянки грузовиков у дешевых отелей для транзитной публики, все запретные плоды что были невозможны на строгом католическом юге и которые так радостно приветствовались одичавшей в дороге шоферней, оставившими далеко позади своих усато-толстых жен в неизменных черных платьях и черными платками на головах. Здесь все было иначе; и яркие платья распутниц, под которыми совершенно ничего не было, обещали неземное блаженство, и возможность нажить крупные дивиденты, кружили голову полуграмотным калабрийцам, единственным развлечением которых, до недавнего времени, был выход всей семьей в церковь по воскресеньям.

Лейтенант карабинеров Сесилио Бенито, вовсе не был обязан делать патрулирование на трассе, тем более ночное. За исключением конечно, когда важная персона из правительства следовала в Цюрих. Это обьяснялось нехваткой личного состава, потрепанного в ночных стычках. Карабины лежали под задним сиденьем джипа, сами же карабинеры были вооружены английскими 9мм. автоматами «Стен Марк 2», груз которых был недавно арестован прямо напротив муниципалитета на плаза дель Пеллегрино. Горы были набиты оружием, каждый босяк из местных деревень почитал за правило; не выходить в горы без винтовки.

Несмотря на то, что война закончилась десять лет назад, в горах все еще встречались минированные поля и тропы.

— И бог весть, сколько это будет еще продолжаться… — Сесилио подвел черту под своими словами. — О-о! Мамма мия! Игнасио, ты ленивое животное! Для кого я тут рассказываю? А ты спишь? Пользуешься тем, что ты мой приятель, и дрыхнешь на посту? Кретино! Десять отжиманий, сейчас же!

— Отвали Сесил! Мы же не на плацу!

Игнасио Аквилла — самый близкий друг лейтенанта. Сколько они помнят, а в этом году им исполняется двадцать пять, они всегда были вместе.

И отделаться от приятеля не так просто, молодому телу хотелось физических нагрузок, после длительного ожидания в машине.

Сесилио вцепился в сержанта и выволок его на камни, но он извернулся и дернул лейтенанта за ногу, и когда тот растянулся на дороге сержант сел сверху, победно подняв руку.

Выскочившая из-за поворота черная машина приняла этот жест как приказ остановиться и взвизгнула тормозами, подняв в воздух тучу пыли, под прикрытием которой карабинеры бросились к джипу и схватили свои автоматы.

Некоторое время все было тихо, только пощелкивало реле огней аварийной остановки, за тонированными стеклами машины ничего не было видно. Потом медленно и почти бесшумно, как привидение, черный автомобиль очень медленно тронулся, и проехав мимо скрылся за поворотом оставив полицейских в полнейшем изумлении.

— Ты видел это, Игнасио?

— Видел ли я?!

— И что ты думаешь?

— Думаю ли я?

— Ты настоящий попугай, Игнасио!

— Только не вздумай вставлять это в рапорт, Сесил!

— О том, что ты попугай? Тогда и ты молчи об этом!

— О, Мадонна! Собирался ли я?

— А номера ты заметил?

— Жёлтенькие такие…

Всё стало налаживаться после того как я дал чиновнику в Управлении культуры 500 долларов и получил разрешение на производство археологических исследований в пустыне, при этом он удивлённо посмотрел на нас выпученными от рождения и сильных очков глазами. Заодно я попросил справку для Чарли, что он является законным членом экспедиции. Когда я встретил этого кретина в баре, он хвастался что у него полно баксов, и демонстрировал их налево и направо каждому желающему.

Как ему дали по башке и забрали всё я не видел, был занят разговором с танцовщицей на предмет… э..э… сами знаете. Но когда зазвенели падая тарелки и стаканы, я обернулся чтобы увидеть совершенно возмутительную картину. Пятеро здоровых индусов нападали на худощавого белого мужика лет сорока пяти, который ругался на трёх языках и лупил их чем попало.

Сработало «Наших бьют!» С болью в сердце я простился с чёрненькой очаровашкой и принял самое активное участие в разгроме питейного заведения, страдающего хронической нехваткой туристов, впрочем я сомневаюсь что после нашего посещения они повалят сюда.

Первое что увидели прибывшие на двух машинах ажаны-полицейские был Чарли с металлическим чайником в руках, которым он методически бил бармена по голове и заставлял его называть себя «сахиб» (господин).

Я не воюю с представителями власти, тем более я сидел скромно за оставшимся в живых столиком и сразу поднял руки показывая свои добрые намерения. Поэтому меня проводили до машины и засунули в клетку вполне цивилизованно.

Через несколько минут приволокли этого идиота, из-за которого моя ночь превратилась в кошмарный сон. В камере я ужаснулся сколько нам дадут, но вспомнив здешние расценки немного успокоился.

На следующее утро в девять утра нас повлекли на суд, судье не терпелось заработать. Что мне здесь нравится? Простота с которой относятся к людям. Можешь платить — ты хороший человек, не можешь — наоборот, и всё по совершенно заманчивым ценам. Пакистан рядом — враждебное государство, люди заботятся друг о друге. Я слышал как судья спрашивал начальника патруля кто мы такие, были ли при нас деньги и документы. Потом пригласили свидетеля, которым оказался хозяин этого раздолбанного бара. Он сразу же воздел руки кверху призывая в свидетели Раму и Шиву, и наплёл о нас гадостей. Причём, как оказалось я играл роль подстрекателя.

Чёрная потная рожа судьи взглянула с укоризной своими маслянными глазами которые ощупали мои карманы, хотя он знал что в них нет и табачной крошечки. Секретарша поднесла ему полотенце, которое он немедленно повесил на голову и стал похож на араба в изгнании. Потом он нетерпеливо взмахнул рукой останавливая назойливые проклятия трактирщика и отослал его на место.

Подняв деревянный молоток, он зачем-то понюхал его, стукнул по такому же деревянному блину под правой рукой, встал и вышел не глядя ни на кого.

— Это что? Этот индюш… — завопил мой подельник дурным голосом и заткнулся, потому что я двинул его локтем в правый бок.

— Заткнись, или тебе дадут сто лет каторжных работ, кретин!

Он посидел, гладя свою циррозную печень. Потом спросил:

— А ты ваще кто такой?

— Русский.

— Что ты русский, за километр видно. Я имя спрашивал.

— Сергей.

— Чарли. Вот и познакомились. Ты английский на Ямайке учил?

— С чего ты взял?

— Разговариваешь как ручная обезьяна с русским акцентом. Слушай Серж, у тебя как с деньгами? — спросил он без перехода.

— Одолжить хочешь?

— У комми не одалживаюсь!

— Коммунистов уже пятнадцать лет как нет, алкаш вонючий!

— Да? — сказал он нюхая свою одежду. — А почему мне никто ничего не сказал?

— Всем противно с тобой разговаривать, вот почему.

— Ну раз ты не комми, одолжи пару сотен. Надо выбираться отсюда. Ажану ещё полтинник. Ну так как?

— Отдавать как будешь, несчастный?

— Отдавать? — искренне изумился он, эта простая мысль произнесённая вслух потрясла его до глубины души.

— Войдите! — пригласил нас сержант одетый в армейскую оливковую форму. Он показывал на дверь куда ранее скрылся этот хомяк-судья.

— Будет трясти деньги. — подумал я направляясь за ним.

Решение созрело спонтанно. Если уж тратить деньги, то хотя бы с толком.

— Итак, джентльмены. — приветствовал нас судья. — У меня один вопрос.

Я притворился что внимательно слушаю, в то же время обдумывая ответ.

Разговаривать с ними не просто. Слишком много условностей, поэтому надо быть осторожным.

— Вопрос такой. — продолжал он снова оглядев нас и остановив взгляд на мне, как на самом перспективном. — Если иностранец по незнанию и без злого умысла нарушил законы нашей древней страны, и не нанёс непоправимого ущерба нашим святыням или людям…. - он сморщился при последнем слове, как будто слово люди ассоциировалось у него с протухшими лимонами. — А также частной проперти…

Он вынул из кармана амулет и потряс им в воздухе видимо отгоняя злых духов-рамшасов от своего дома.

— Я назначил вам наказание — он снова уставился на меня. — Один год в бамбуковой клетке или штрафом в пятьсот долларов каждый.

— Ты что с ума сошёл? — взвился Чарли, и тут же получил дубинкой от ажана стоявшего позади нас.

— Ваше высочество… — начал я.

— Можете называть меня «Ваша Честь».

— Я совершенно с вами согласен, Ваша честь! Не об этом-ли говорит «Рамаяна»?

Он приподнял одну бровь пытаясь вспомнить хоть одно место из эпической истории где бы говорилось о нас. И не нашёл.

— Стремление космоса к совершенству через упрощение. — тактично напомнил я.

Он благосклонно покивал мне, закрыв глаза. Ясно что ему мерещилась восхитительная пачка долларов, ну может и не пачка…

— И я с удовольствием вручу деньги Вашей чести, как наказание за моё не имеющее оправдания поведение. Пятьсот долларов находятся в гостинице, в сейфе у администратора. Я буду счастлив пойти туда и способствовать торжеству правосудия.

Лёгкая паника отразилась на его лице. Он рассчитывал получить с нас в два раза больше. Карточный, а вернее денежный домик рушился оставляя его опять голым и сирым.

— Позвольте. — не сдержался судья. — А как же он?

Его толстый как сосиска палец показал на тщедушного Чарли.

— Я его не знаю Ваша Честь! — отпарировал я. — Но у меня есть идея насчёт этого никчёмного существа, у которого нет и рупии за душой, если конечно допустить что она у него есть.

Разочарование уступило место любопытству. Он потёр пухлые ручки.

— Продолжайте…

Я показал на своё горло и на бутылку минеральной воды стоявшей на столе..

— Да, да! Сержант, налейте ему!

После целой ночи пребывания в камере при сорокоградусной жаре это был как нектар, я чуть не захлебнулся. Чарли попытался вякнуть что и ему тоже нужно, но на него никто не обратил внимания.

— Могу я с вами переговорить тет-а-тет, Ваша Честь? — спросил я отдышавшись.

Он посмотрел с сомнением на мои руки, потом решив что безопасность стоит денег решился.

— Подождите за дверью. — сказал он полицейскому. — И этого тоже захватите.

Когда Чарли был выдворен из кабинета, он повернулся ко мне.

— Я слушаю.

— Продайте мне его. — с ходу огорошил я. — Но предупреждаю, он не стоит пятьсот долларов, это цена за мою свободу.

— Во сколько же вы его оцениваете? — судья наклонился ко мне и я мог отчётливо видеть капельки пота на его покатом лбу.

— Пятьдесят долларов! — выпалил я. — И это только из уважения к вам, Ваша Честь!

— В Индии торговля живым товаром является преступлением!

— Я неправильно выразился. Отдайте мне его на трудовое перевоспитание, а я сделаю из него образцового члена общества.

— За сто пятьдесят долларов! — закончил за меня судья Сингх. Он поискал взглядом молоток, не нашёл, стукнул кулаком по столу, как придавил печать.

— Это моё последнее слово!

— Я никогда бы не осмелился спорить с уважаемым судьёй.

Под надзором полиции я прошёл в отель где снимал номер, достал деньги и вручил по возвращению уважаемому судье, который просил не забывать их город и навещать почаще.

В свою очередь я попросил его позвонить в местное отделение Министерства культуры, поручиться за меня. Что и было сделано его Честью не слезая с кресла.

— А что вы собираетесь искать в пустыне? — задал он коварный вопрос.

— Древний город. — ответил я нимало не смутившись.

— Но там же ничего нет кроме обломков камня! Там вообще ничего нет!

— Лучше пожелайте мне удачи, Ваша Честь.

Вот так мы и расстались. Если уж не друзьями, то по крайней мере без взаимных упрёков. Он получил деньги, а я получил помощника.

Вот так он оказался в пустыне вместе со мной.

Чарли Блэк — одиозное имя, не правда-ли? Но он так назвался, а в нашей среде не принято лезть в душу. Придёт время, если придёт конечно, сам расскажет. Про него я знаю от других. Бывший ЦРУшник, где-то что-то преподавал муджахеддинам в тренировочных лагерях в Пакистане, сам принимал участие в боевых действиях в Афганистане, и что-то у него с ними случилось, или со своими начальниками что-то не поделил. Бежал в Индию и застрял здесь, навсегда. Пока не появился я.

Приборы не работали, ни один. Даже простой китайский компас купленный за 12 рупий, а это целых двадцать центов!

— Мне это дерьмо что-то напоминает. — Чарли развалился в тени большого обломка скалы в белой панамке. Вообще в полевых условиях он изменился. Самое главное исчезла нервозность в наших отношениях, да и вообще во всём.

— Что именно?

— Вот это. — он обвёл рукой вокруг. До самого горизонта долина была заполнена обломками камня. — Я видел такое в Афганистане после русской бомбёжки. — Интересно кто же бомбил здесь. И зачем?

— Не меньше ста тысяч мегатонн. Около двухсот километров. Ты на Новой Земле бывал?

— Не доводилось.

— Тогда тебе не с чем сравнивать. Это у вас учёных беда такая. Вы ничего не видели и ничего не знаете. А объясняете всё с позиций марксизма. Скажешь не так? — он залез в мою сумку, достал бинокль, приложил к глазам.

— Вот и он.

— Кто?

— Индийские ВВС. Знают что здесь не пройти, а всё равно летают. Интересно что они будут делать если заметят отряд террористов?

— Сообщат на базу и прилетят серьёзные самолёты.

— Нет. — Чарли покачал головой. — Они попробуют их перехватить на краю пустыни. — Хотя… — он почесался. — Ещё никто не пересекал это кладбище камней, a дальше вообще один песок, есть дорога в Пакистан, но далеко на юге. Воды тоже нет. Будем возвращаться?

— Нет.

— Правильно. Давай умрём здесь. Не всё ли равно? Кстати, я не спрашивал ещё, зачем ты меня выручил в баре, а потом у судьи…?

— Мне нужен помощник.

— Почему я?

— А почему нет? И вода здесь есть. Посмотри вон туда! — я показал направление.

— Ничего не видно. Ты можешь сказать что мы ищем?

— Развалины старого храма.

— Если он выглядит как это… — Чарли безнадёжно махнул рукой.

Я достал из папки которую таскал в сумке фотографию со спутника.

— Глянь!

С высоты это выглядело почти как окружающая местность, почти…

Но прямоугольные очертания скрытых под обломками стен явственно проступали на поверхность, и кроме того неподалёку было старое русло реки, также засыпанное камнями, но с редкой зеленью пробивающейся здесь и там.

— И ты знаешь как туда добраться через этот мусор?

— Будем идти.

За первый день мы прошли пятнадцать километров, потом стало хуже.