Читаем Возвращение в Пустов онлайн бесплатно

© Андрей Кокоулин, 2018

ISBN 978-5-4493-8111-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В вагоне было накурено и холодно.

Ни белья, ни матрасов. Ревели дети. Какие-то тетки с тюками тряпья мотались туда и сюда по проходу, все время заставляя Шумера отклоняться и толкать плечом в плечо соседа справа. Сосед, худой высокий мужчина в плаще и с «дипломатом» на коленях, каждый раз болезненно морщился и несколько секунд потом играл желваками, словно сдерживал в себе желание вскочить и дать в морду.

Вслед теткам неслась ругань, но те лишь злобно отбрехивались.

Кроме табака пахло потом, мокрой кожей и рыбой, а еще вонючими обедами, которые для кондиции требовалось лишь залить кипятком. Пряный химический дух наплывал то слева, то справа, и Шумер, сглатывая слюну, закрывал глаза. В темноте успокаивать желудок, протестующий и согласный давиться даже этой химией, было почему-то легче.

— А мы валетика!

За откидным столиком у окна играли в «тысячу».

Играли втроем. Плотный, с бульдожьим лицом мужчина в кургузом, идущем складками пальто и шустрый, востроносый малый в пиджаке поверх водолазки и в кепочке, примявшей рыжие волосы, изображали незнакомых друг другу попутчиков. Они сидели наискосок от Шумера, и он примечал, как у них виртуозно получается координироваться. Как бы невзначай цепляя карты, порхали пальцы, скрещивались, складывались в зыбкие знаки.

А глазом — ни-ни.

— Пиковый марьяж! Значит, пики — козыри, граждане!

Третьим игроком был хорошо подстриженный парень лет девятнадцати-двадцати, пытающийся выглядеть взрослым. Румянец азарта плясал на его щеках. Одежда — джинсы и кожаная куртка, из рукава которой выглядывает манжет дорогой рубашки. Шелковый пижонский шарф обернут вокруг шеи. Шумер так и не понял, как его занесло в общий вагон. Впрочем, кажется, никаких других вагонов в составе и не было.

Все равно странно.

— Кто ходит?

— Твоя ходка, парень.

— Тогда по бубям.

Щелкнула, ложась, карта.

— Вот ты ушлый!

Рядом с парнем, подобрав под себя ноги, сидела одного с ним возраста девчонка. Юбка в косую полоску. Короткое пальто. Уткнувшись спутнику в плечо, она с закрытыми глазами слушала плеер. Лицо ее было симпатичным, умело накрашенным, но Шумеру казалось пустоватым. То ли из-за того, что он не мог увидеть ее глаз, то ли из-за того, что она жевала. Челка светлых волос падала на лоб.

Тук-тук — выбивали колеса на стыках. Тук-тук. Челка покачивалась в такт, кончиками волос задевая ресницы.

— Все!

Парень, улыбаясь (видно было, как внутри его просто-таки распирало от победы), собрал последнюю «взятку». Рыжий малый досадливо ткнул в плечо мнимого незнакомца-соучастника:

— Слышь, везет человеку!

«Бульдог» поморщился:

— Ладно, считаем! Кто сколько объявлял?

За мутным от грязи окном проскочили домики, и снова потянулись леса и поля, прореженные линиями электропередач, деревеньками или отдельными, непонятного назначения зданиями, подходящими чуть ли не вплотную к путям.

Склады? Какие-то железнодорожные строения вроде депо?

Шумер этого не знал. Тем более, часть утягивающихся за окно зданий выглядели брошенными в процессе строительства.

— Так, у меня — сто шестьдесят!

— А, это с бубновым марьяжем, что ли?

— С ним. Плюс пиковый в самом начале, — радовался парень.

— Это тебе повезло, честное слово, — уныло почесался рыжий. — Фарт прилип к руке. А у меня, значит, два короля и две десятки. Пишем, да?

— Пишем, — кивнул «бульдог» и вывел шариковой ручкой на тетрадном листке новые цифры. — У тебя всего двести двадцать. У Вячеслава — семьсот. Ну и у меня — триста шестьдесят. До тысячи, собственно, всего-ничего чесать.

По проходу пробежал голопопый ребенок в маечке. Ребенок визгливо хохотал, за ним — «Сейчас поймаю! Ай, поймаю!» — протопала дородная мамаша.

Худой сосед с «дипломатом» болезненно среагировал и на нее.

— Вы можете потише? — произнес он, наклонившись.

— Постараюсь! — обернулась мамаша.

Сосед выпрямился, убрал локоть, поставленный Шумеру на бедро.

— Извините.

— Голова? — спросил Шумер.

— Она самая.

Сосед попытался улыбнуться, но, видимо, от приступа боли уголок губы пополз вниз.

— Ой, а возьмите анальгину, — свесилась с верхней полки рука.

На ладони белел кружок таблетки.

— Спасибо, анальгин не помогает.

Рука повисела и утянулась обратно.

— Как знаете.

— Простите. Я могу попробовать.

Шумер развернулся к соседу и чуть исподлобья посмотрел в измятое морщинами лицо. Отметил высокие скулы и желтоватую кожу. Недельная щетина была похожа на серую пену. Издерган. Измучен. Какая-то внутренняя борьба.

— Руку можно? — спросил Шумер.

— Зачем?

По лицу соседа скользнула гримаса. Он уже видел в Шумере мошенника и выжигу, который только и ждал подходящего случая, чтобы поиметь профит с легковерного пассажира. Знаем, знаем, читалось в его больных глазах, подсаживаются такие на свободные места, уши торчком, сболтнешь лишнего, а перед тобой уже специалист нужного профиля, истово желающий безвозмездно поучаствовать. Хочешь, строитель, хочешь, юрист, хочешь, человек со связями, помогающий решать любые проблемы.

Или вот врач.

Наверное, и средство чудодейственное припасено, в жестяной, для солидности, коробочке. Пилюлька какая-нибудь. Последняя. Которую можно оторвать от сердца за двести или триста рублей.

Впрочем, Шумер сознавал, что в немалой степени сам способствует такому отношению к себе. Он отправился в Пустов спонтанно, в чем был. Родные места позвали его, и он поехал, к счастью, обнаружив в карманах старого пальто достаточно денег на билет. Не хватило денег, пошел бы пешком. Ему не составило бы труда.

Но раз поезд — то что ж, поезд.

А большой город — Бог с ним. Не повезло. Да и должно ли было? С самого начала как-то не сложилось. Почему б не вернуться?

Расстались легко.

Конечно, человек без вещей, в темных, в мелкую полоску, мятых брюках, желтой футболке и пальто, да еще и слегка побитый, симпатий в поезде вызывать не будет. Шумер это понимал. Но куда от себя денешься?

— Я должен пульс ваш проверить, — сказал он соседу.

— Вы уверены?

— Да, — сказал Шумер.

— Чё, доктор что ли? — перегнулся к нему рыжий в кепочке. Пихнул в плечо, подмигнул крыжовенным шулерским глазом.

— Почти.

— Может и меня потом посмотришь?

— Коля, ты в игре? — одернул рыжего «бульдог». — А то я раздал.

— Не фартит же.

— Значит, Вячеслав с нас поимеет.

— Ну, не, как это поимеет? Мы еще поборемся.

Рыжий подсел к столу.

— Может, это, ставочки поднимем?

Гремя собранными стаканами, прошла проводница — грудастая женщина с невыразительным, неумело накрашенным лицом. В поджатых губах ее прятались раздражение и недовольство. Шумер мельком подумал, что она ненавидит свою работу. Найдется жертва, на ней проводница и выместит эту ненависть. Что тут думать?

Хлопнула дверь. Протянуло холодом по ногам. Оббивая углы полок гигантских размеров сумкой, по вагону потащилась очередная тетка, перетянутая платками, как пулеметными лентами.

— Ганна! — позвали ее обратно. — Ганна, звертайся!

— Шо?

— Звертайся!

Бум! Бум! Сумка поприветствовала Шумера, царапнув затылок. Тетка, потоптавшись, пропала в проходе. Снова зашлепали карты.

— По крестям!

— Так что? — спросил сосед.

Опустив глаза, Шумер увидел протянутую к нему руку, смятый к локтю рукав плаща, обнажившуюся кожу.

— Извините, я просто…

Шумер окольцевал большим и указательным пальцем чужое запястье. Пульс у соседа был торопливый, галопирующий. Куда спешит? Он слегка надавил.

— Двадцать семь минут.

— Что? — не понял, наклонился сосед.

— Через двадцать семь минут боль пройдет, — сказал Шумер. — Можете засекать.

— И все?

— А что еще? — удивился Шумер.

Сосед отпустил рукав.

— Как-то вы странно… — он мельком взглянул на часы. Его худое лицо на мгновение вновь скомкала болезненная гримаса. — И что… денег не надо?

— Нет, — улыбнулся Шумер.

— А червовый марьяж! — донеслось от столика.

Рыжий выложил даму и загоготал.

Сидящий напротив Шумера полный мужчина, до того посапывающий и причмокивающий во сне, в пуховике, в джинсах, с пакетом в ногах, вскинулся, вытаращил глаза:

— Что, уже приехали?

— Сиди, дядя! — сказал ему рыжий.

— А Пустов? — принялся крутить головой тот.

За окнами тянулся лес, подступающий к железнодорожной насыпи, темный, перепутанный, не хоженный. Ель, береза, ель, ель, ель. Лишайные ветки. Густая хвоя. Скакали столбы, провешивая провода. Проскочила серая будочка, блеснула стеклом.

— До Пустова еще три часа, — сказал Шумер.

— А-а.

Полный мужчина успокоился и, опустив голову на грудь, засопел снова.

— А мне, значит, ждать до трёх? — спросил худой сосед.

— Да, — кивнул Шумер. Он поднялся. — Двадцать семь минут. Уже меньше. Подержите место?

— Конечно.

Вагон был набит битком.

Общий. По три, по четыре человека на нижних полках. На верхних — относительный, но комфорт. Хрипело радио. Пятки лежащих наверху норовили засадить в лоб.

Где-то спали, где-то пили. Звякали ложки, мялась пластиковая тара. В дальнем конце затухал детский плач. Вповалку лежало на мешках азиатское семейство — тюбетейки, косички, длинные платья, широкие штаны, разбери где кто. Все имущество перевозили что ли? Беженцы? Или просто переселенцы?

Впереди как назло встала старушка в ситцевом халатике, и Шумеру пришлось волочиться за ней до купе проводников. Старушка, прижимая к груди цветастое полотенце, прошла дальше, к туалету.

— Закрыто! — крикнула ей проводница.

— Но как же?

— В конце вагона, идите туда.

Шумер отступил к бойлеру, пропуская старушку обратно.

— А вам чего? — спросила его проводница.

— Чаю, — Шумер раздвинул губы в улыбке.

— Десять рублей.

Проводница подала ему стакан.

Шумер зазвенел карманной мелочью, собирая ее в кулак. За его спиной, покашливая, кто-то вышел в тамбур. Стук колес на мгновение сделался громче.

— У меня всего шесть, — сказал Шумер, пересчитав монеты на ладони.

— И что? — посмотрела на него проводница.

Один глаз у нее был красноват.

— Вы не сможете продать чай за шесть? — спросил Шумер.

Проводница, едва сдерживаясь, скрипнула зубами.

— Кипяток бесплатно.

— Нет-нет, — мотнул головой Шумер. — Мне именно чай. И, если можно, с сахаром. С двумя пакетиками. А то один, простите, ни о чем.

— За шесть рублей? — уточнила проводница, багровея.

— Больше-то нет, — улыбнулся Шумер, протягивая мелочь.

Бум-м! — монеты взлетели и просыпались на пол.

— Вон!

Минут пять проводница отводила на Шумере душу, а он стоял, опустив виновато лысеющую голову и поджимая пальцы на ногах от колких, отпущенных в его адрес выражений. Ему думалось, что он успел очень вовремя. Бог знает, на кого бы вылилось столько накопленной злости. Какой-нибудь сосудик в мозгу — раз! — и лопнет.

Нет, очень хорошо, что все ему досталось.

— Простите, — сказал Шумер, почувствовав, что проводница выдохлась, и взял из ее пальцев стакан. — Раз нельзя, я кипятка налью.

На свое место он вернулся довольный.

— Это на вас кричали? — спросил сосед с «дипломатом».

— Ага, — улыбнулся Шумер, присаживаясь на краешек.

Стакан в подстаканнике пыхал паром.

— Ну, ты — чума! — сказал рыжий в кепочке. — Такой концерт! Всем вагоном слушали. По вашим, так сказать, просьбам. Чем это ты ее довел?

Шумер пожал плечами. Девчонка, спутница паренька-мажора, выдула розовый пузырь жевательной резинки.

— Вы дядечка сумасшедший, да?

Она посмотрела на него бесхитростными голубыми глазами.

— Нет, — ответил Шумер. — Я чаю просил.

Рыжий фыркнул.

— Смотрю, обломался.

— Зато вот, кипяток, — Шумер приподнял стакан.

Он, обжигаясь, хлебнул. Вкус у воды был кисловатый, какой-то вываренный. Эх, пожалела пакетик женщина.

— Голова пока болит, — наклонился сосед, приложив ладонь к виску и уху. — Правда, меньше уже, но болит.

— Ф-фуу, — Шумер подул на воду. — Так время, кажется, не вышло еще.

— Наверное.

— Значит, пройдет.

За окном замелькали цистерны стоящего на соседних путях состава. Частью они были желтого цвета, частью черного, жирно-нефтяного.

— Вот оно, наше богатство, — сказала, указав на цистерны, женщина, проходящая мимо с упаковкой «доширака». — Все прикарманили, а нам — шиш!

У нее было костистое лицо с маленьким подбородком. Под длинной, растянутой серой кофтой и футболкой с застиранным портретом Распутина пряталась худая грудь. Парень покосился на нее, сдвинув карты.

— Ну и идите себе, — сказал он раздраженно.

— Я-то пойду, — закивала женщина. — А управы нет. Где управа? Тут последние копейки считаешь, а они вон, все за границу гонят.

— Ну не мы же, — подал реплику «бульдог» и, поддернув пальто, быстро и незаметно обменялся картами с рыжим.

— А бог вас знает, — сказала женщина.

— Дура, — заметил парень, когда обладательница маленького подбородка и худой груди скрылась за перегородкой.

— Не-ет, в чем-то она права, — протянул его соперник. Щелкнула карта. — Где мы, где богатство? Объявляю: крести-козыри.

— Блин!

На объявленную даму легла десятка пик.

— А ты думал, мы тут под пики гнилые станем прогибаться? — усмехнулся мужчина.

Он с наслаждением поскреб щетинистую шею.

— Мне вот тоже не комильфо, — сказал рыжий, сбрасывая козырного валета.

Через две взятки был объявлен бубновый марьяж, и обыгрываемый парень едва не опрокинул бутылку с минеральной водой.

— Да блин!

— Меня тоже раздевают, — пожаловался рыжий.

Поезд принялся притормаживать, медленно утянулась за край окна табличка, которую Шумер так и не успел прочитать.

Метров через пятьдесят они встали окончательно. Прямо напротив вагона уходила от насыпи вдаль широкая и заросшая голыми кустами просека. За просекой просматривались, голубея, холмы, вырастающие один выше другого.

Скоро, подумалось Шумеру.

— Еще ставки поднимем? — спросил парень, когда партия закончилась. Он закопался во внутренностях куртки, выуживая пухлый бумажник. — Еще на две сотни?

«Бульдог» и рыжий переглянулись.

Две коричневые бумажки прибавились к горке разноцветных купюр, сложенных на книжном развороте «Острова сокровищ».

Шумер подумал, что книга обретает ценность, сопоставимую с названием.

— Не, это, конечно, здорово, — почесался под кепкой рыжий, — но шаг больно уж большой. Я ж бруса на дом купить должен. Как я без бруса?

— Дим, Дим, ты чего? — толкнула парня девушка.

— Отстань! — отпихнулся тот.

Шумер видел, что возможность крупного выигрыша полностью захватила его. Вот глупец, подумалось ему.

— А я, пожалуй, поддержу нашего молодого соперника, — сказал «бульдог». Он завозился, доставая из заднего кармана брюк несколько скомканных сотенных купюр. — Одна, вторая… — отсчитал он. — В конце концов, надо уважить юношеский пыл. Тем более, что по очкам я почти сравнялся.

— Вот куда вы меня втягиваете? — огорчился рыжий.

Поводив глазами по вагонному пространству, он уставился на Шумера.

— Нет лишнего полтинничка, доктор?

— Я не доктор, — сказал Шумер.

— Ну, да, оно видно, — скривился рыжий, смерив его профессиональным взглядом. — Одежка не канает.

Он отвернулся к стенке, прикрываясь от чужих взглядов полой пиджака и спящим соседом. Задетый словами Шумер вытянул ноги в красно-белых кедах в проход. Правда, их тут же пришлось убрать перед направляющимся к бойлеру не совсем трезвым пассажиром в тренировочных штанах «адидас» и в тельняшке. Пассажира штормило. Ложечка в его стакане истошно звякала всю дорогу и успокоилась только в конце пути.

«Бульдог» принялся лениво тасовать карты. Дима повернул лист с записями к себе, и палец его запрыгал от строчки к строчке.