Читаем Возвращение (СИ) онлайн бесплатно

Настоящие качественные превращения в жизни человека и общества всегда происходят мгновенно. Незаметные глазу изменения могут накапливаться годами и столетиями, но действительно важные вещи имеют резкую границу. Жизнь течёт медленно, как сонная река, но иногда происходит резко ускорение, приводящее к возникновению нового состояния человека, государства или народа. Зачатие, рождение и смерть имеют чёткие очертания.

 Вот ты, к примеру, находишься в утробе матери, связанный с ней спасительной нитью и вдруг выходишь в самостоятельную жизнь. Минуту назад дышал, думал и любил, а уже мёртв. Вчера был мир, а сегодня война. Накануне армия в панике отступала и неожиданно для всех встала как вкопанная в Сталинграде.

 Что послужило катализатором столь резкого и чудесного превращения, когда отступающая до Волги Красная Армия вдруг стала монолитной стеной на пути фашистского марша по миру?

 Конечно, здесь сошлись много факторов и условий: созданные в максимально короткие сроки заводы Урала, Сибири и постепенное истощение ресурсов Германии. Героический труд советских людей и большая помощь США в виде танков и кораблей, бензина и продовольствия. Возникшие у немцев после поражения под Москвой сомнения в окончательной победе и подъём славянского патриотизма.

 Повоевавшие красноармейцы постепенно перестали бояться немецких солдат, а командиры переняли от германских учителей опыт ведения современных боевых действий. Но та соломинка, которая переломила хребет Вермахту, имела отнюдь не материальный характер. Имя ей – стыд. Как ни странно, это почти позабытое чувство, заставило красноармейцев сражаться, а командиров грамотно планировать операции.

 У большинства советских людей внезапно проснулась национальная совесть. Им стало стыдно отступать, стыдно прятаться за спины других и стыдно принимать глупые решения. Вначале было не так. Многие жители страны не принимали существующий режим, и во многих местах немцев встречали с хлебом и солью.

 За первые шесть месяцев войны 3 миллиона 800 тысяч советских солдат и офицеров, примерно 70 процентов личного состава армии оказалось в плену. Многие из них сделали этот шаг добровольно, так как фашисты виделись им меньшим злом, чем Советы. На стороне немцев воевало 2 миллиона солдат «Русской освободительной армии». Хотя в 1812 году ни одного русского человека в армии Наполеона не было, как не было их в армии кайзера Вильгельма через сто лет. 

 Сталин больше всего опасался, что на оккупированной территории будет создано национальное правительство, которое будет с ним бороться. Однако Гитлер собирался полностью уничтожить враждебную страну и совершил роковую для себя ошибку. Когда миллионы пленных оказались на оккупированной территории, чего Гитлер никак не ожидал, он явно не знал, что с ними делать. Их поместили в концентрационные лагеря, и решили постепенно избавиться от балласта.

 Сотни тысяч солдат вынужденно сняли с фронтов, чтобы они охраняли пленных. А те медленно умирали от голода и непосильной работы, ведь Гитлеру они были не нужны. Он целенаправленно уничтожал русских и Россию, фактически подыгрываю тем силам, против которых боролся. Когда большинство бывших солдаты погибло и это стали известно на Родине, изменилось сознание целого народа. Отношение завоевателей к мирному населению тоже сыграло свою роль. Произошла вынужденная самоидентификация нации. Мы русские – они немцы.

 Не было больше москвичей, казаков или жителей Сибири. Мало того, для всего мира не стало украинцев, татар или башкир. Исчезли белорусы и калмыки, грузины и чукчи. Все они стали русскими. Спастись и победить, теперь можно было только вместе. В этом и состояла суть русской идеи, объединяющая разные народы.

 Теперь русские стали защищать родную землю – не режим, а свои семьи, свои дома и себя. Отбросив мрачную память ГУЛАГа и 1937 года. Вопреки «красному» террору гражданской войны, насильственной коллективизации и «голодомору». У них просто не осталось другого выхода. Отныне русский солдат превосходил любого противника своим презрением к смерти. Выдержка и фатализм заставляли его держаться до тех пор, пока он не упадёт мёртвым или победит.

 Большую роль в этом процессе сыграл русский язык. Национальность человека определяется по языку, на котором он думает. После Сталинграда все народы СССР говорили на родном языке, а о Победе думали на русском. Каждый человек из любой страны мира, приезжая в Америку становится американцем, а все люди говорящие на русском языке становятся русскими.

 С тех пор русские – единственные, которые определяют свою национальную принадлежность именно по нации, а не по стране проживания. Русским можно оставаться, живя в Англии, в Америке или даже в Африке. Потому что «русский» – это прилагательное, тогда как остальные нации – имя существительное. Русский - это не национальность, это предназначение!

 Дело в том, что Россия олицетворяет собой мужское начало Земли, остальные страны - женское. Как мужчина и женщина не могут существовать рядом без конфликтов, так Россия обречена на вечное соперничество со всем миром. Чересчур разные понятия лежат в основе их мировоззрения: «наше» - «моё», « должен» - «хочу», «душа – «тело». Россия – душа Земли. Так женщина заботится о строительстве собственного гнезда, а мужчина думает о благополучии всей планеты.

 Россия никогда не была страной комфорта - ни материального, ни духовного. Она была, есть и будет страной Духа, местом его непрекращающегося поединка за сердца людей; и потому путь её отличен от других стран. Россия всегда сильна духом, который живёт в ней наперекор всем логическим доводам.

 Сталинград – не только ключевая битва второй мировой войны, но и точка перелома сознания великого народа. Стало ясно, что никто и никогда не победит русских, пока не осознает их метафизическую тайну, а поняв её, не станут больше воевать. Тайна заключается в том, что Россия являются территорией будущего и поэтому охраняется Богом. Потому что без оплодотворяющего мужского начала наша планета мертва!

 В начале декабря 1942 года на станции Абгонерово за импровизированным праздничным столом собрались командиры нескольких советских частей. Они неожиданно оказались здесь и решили выпить перед сражением с немцами, которые рвались к блокированной 6-й Армии Вермахта.

 - Всыпали мы им по полной! – молниеносная операция по окружению немецких войск в Сталинграде вызывала удивление даже у командиров РККА.

 - Бежали немцы как зайцы…

 Иван Матвеевич Шаповалов оказался в этой компании случайно. Начальник штаба 5-го механизированного корпуса в горячке наступления неожиданно возглавил одну из бригад своей части. Бывший командир бригады был убит у Абганерово.

 - Принимай Иван Матвеевич бригаду, - приказал ему командир корпуса, - пора тебе отвыкать от штабной работы.

 - Да я давно этого жду!

 - Вот и договорились.

 Личный состав бригады в основном состоял из бойцов береговой обороны Тихоокеанского флота. Прибывшие из Дальнего Востока солдаты носили морскую форму, когда их переобмундировывали в армейскую форму, они этому сильно сопротивлялись.

 - Бушлаты не сдадим!

 - Вы же теперь не моряки…

 - Можете оставить себе только тельняшки.

 В октябре сорок второго бригада прибыла в Костеровские танковые лагеря под Москвой, где и прошла короткую боевую подготовку. В ноябре месяце, бригада в составе механизированного корпуса, отбыла на фронт. Задачей корпуса было не допустить противника к окружённой группировке в Сталинграде.

 - Работёнка нам досталась аховая!

 Группа Манштейна, имела задачу деблокировать войска Паулюса и представляла собой грозную силу. В её составе было три танковые дивизии и остатки шести пехотных дивизий.

 - Силища на нас прёт неимоверная…

 Первый свой удар по противнику корпус, частью сил, нанёс под деревней Джутово. Утром, на рассвете, танки с десантом на борту, с ходу нанесли удар по румынской дивизии и в коротком, но стремительном бою разгромили её. Далее, войска корпуса, преследуя отходящего противника, устремились в направлении станции Котельниково.

 - Нужно отметить успех! – предложил товарищам по телефону командир 51-й бригады полковник Дубцов.

 - А где будем праздновать?

 - Предлагаю у меня на квартире. – Предложил он подполковнику Кирееву, командиру 54-й бригады.

 - А хозяева не против?

 - Они переселенцы из Украины. Люди работящие, живут не бедно….

 - Тогда лады!

 - Пусть твой ординарец налепит пельмешек, - попросил напоследок Дубцов, - уж больно хороши они у него получаются…

 - Непременно! – согласился Киреев. – Савченко пускай привезёт водки.

 - До встречи! – попрощался Дубцов и отправился договариваться с хозяевами дома.    

 … Ещё не остыли стволы пушек и пулемётов, а победители уже отмечали выстраданный успех. Разгорячённые боем командиры полнокровных бригад 6-го механизи¬рованного корпуса гуляли, как в последний раз.

 - В такой день нас не осудит никто! – поднял жестяную кружку с разбавленным спиртом поджарый подполковник. – Даже соседи из корпуса Ротмистрова.

 - Сбили мы с них спесь! – подшучивали они над конкурирующей частью.

 Полковник Шаповалов прибыл на встречу последним, когда в большой, довольно прохладной комнате, за столом, по-праздничному уставленным едой и питьём, уже сидели хозяева и гости.

 - Здравия желаю! – сказал он ни к кому, конкретно не обращаясь.

 - Проходи Иван Матвеевич! – приветствовал его знакомый полковник.

 Кроме Дубцова и Киреева он никого из приглашённых командиров не знал. Высокий полковник чинно помещался во главе стола. Возле него сидели с одного боку пожилая хозяйка, а с другого хозяин по имени Степан Савич.

 - Я с края присяду. – Сказал Шаповалов, чувствующий себя неловко в чужой компании.

 Хозяин – худой украинец, с тонким орлиным носом, вислыми, как у запорожца, усами и светлыми на загорелом лице глазами молча кивнул головой и рыжевато-седая, неулыбчивая супруга поставила перед гостем тарелку и стакан. 

 - Девушку зовут Зоя. – Весело сообщил Дубцов и панибратски подмигнул.  

 Когда Шаповалов вошёл, старик рассказывал, как невесело и трудно жилось при немцах. Они, отступая, увели лошадей - нещадно, до единой. Последствия этого недавнего мародерства тревожили Степана, пожалуй, более всего.

 - Что делать, а? - озабоченно спрашивал он. - Ни землю вспахать, ни дров привезти, что же теперь - капут?..

 Шаповалов сел на свободное место рядом с молчаливой девушкой, дочерью хозяев. Она была в нарядной цветастой блузке с короткими рукавами; у шеи, в небольшом вырезе виднелась тонкая серебряная цепочка, на каких носят нательные крестики.

 - Меня зовут Иван. – Коротко представился он.

 Не смотря на солидный чин и далеко не юношеский возраст полковник, почему-то робел в присутствии такой красавицы.

 - Что Вам положить? – спросила она и потянулась за миской с салатом.

 От вида золотистых курчавых волос мелькнувших подмышкой девушки Шаповалова бросило в жар.

 - Совсем я от баб отвык! – он попытался нарочито циничными мыслями вернуть себе душевное равновесие. 

 Стол по военному времени был обильный и весьма аппетитный: тарелки с салатами и огурцами; вазочки, полные сметаны. Два блюда с розоватыми, веером разложенными ломтиками сала; большущая, только что снятая с плиты сковорода тушёного картофеля и горки щедро нарезанного, армейского хлеба.

 - Ещё предстоят пельмени, - объявил Дубцов, - мы их придержим как гвоздь обеда.

 - С такой закуской грех не напиться! – зашумели голодные советские офицеры.

 Хмельного питья тоже хватало: кувшин с ароматным и очень крепким самогоном, два литра водки, взнос майора Савченко и высокие бутыли с разведённым спиртом. 

 - За Сталинград! - поднимаясь со стаканом в руке, провозгласил тост Дубцов.

 Все выпили и принялись закусывать. Шаповалов проголодался, но, чувствуя себя несколько стесненно, ел маленькими кусочками, медленно и осторожно, стараясь не чавкать. 

 - Водка что-то меня не берёт! – подумал он, разгорячённый недавним боем.

 Шаповалов выпил ещё стакан и, почувствовав себя чуть свободнее, смелее, он начал украдкой поглядывать на Зою.

 - Нет, я не обманулся, - прикидывал он радужные  перспективы, - мне ничуть не пригрезилось...

 Всё было пленительно в этой маленькой девушке: и прекрасное живое лицо, и статная женственная фигурка, и мелодический звук голоса, и тёмно-зелёные сияющие глаза, и то радушие и вопрошающее любопытство, с каким она смотрела на офицеров.

 - Откуда вы родом? – спросила она молчаливого соседа.

 - Родился я в посёлке Алексеевка под Воронежем в ноябре 1906 года. Отец Матвей Егорович и мать Степанида Фёдоровна были крестьянами. У отца голос роскошный…

 - А Вы поёте?

 - У меня не очень получается, - признался полковник, - а вот бас отца всегда выделялся в хоре Базарной церкви. Стоило ему затянуть: "Да возра-а-адуется душа моя-а-а" или "Изми мя от вра-а-аг мои-и-их", - как будто стужей потянет от земли – изумлённая душа прихожан окутывались морозом.

 - Дал же бог человеку голос!

 Им не дали поговорить, мать позвала Зою на помощь. Она вспорхнула, сбегала в кухоньку за посудой, улыбалась и, чтобы поддержать компанию, даже пригубила спирта - поморщилась, но глотнула.

 - Какая гадость!

 Иногда их взгляды на мгновение встречались, и с невольным трепетом он ловил в её глазах поощряющую приветливость, ласковость и ещё что-то, волнующее, необъяснимое.

 - До этой минуты никто и никогда не смотрел на меня так... – сладко подумалось ему.

 Киреев откровенно попытался заигрывать с Зоей. Она слушала его с весёлой, чуть лукавой улыбкой, смеялась над шутками, иногда быстро и озорно что-то переспрашивала.

 - Да что Вы говорите! – она специально делала круглые глаза.

 Шаповалов снова поймал на себе загадочно-непонятный, но вроде бы выжидательный взгляд Зои и буквально через мгновение ощутил лёгкое, как ему показалось, не совсем уверенное прикосновение к своему колену. 

 - Смелостью берут города... - у него перехватило дыхание, а сердце забилось часто и сильно. - Не будь рохлей!

 С внезапной решимостью он подвинул вперёд ногу. В тот же миг Зоя поморщилась от боли, взглянула под стол и, ничего не понимая, вопросительно посмотрела на мужчину.

 - Вам неудобно сидеть?

 - Извините, ради бога!

 В это мгновение Киреев громко заявил, что церковь - это опиум и средство угнетения трудящихся и что с религией и с богом в основном покончено.

 - Если где и остались одиночные верующие, то это тёмные несознательные старики, отживающие элементы, а молодежь такой ерундой не занимается, и девушка, - он показал на неё взглядом, - постыдилась бы носить на шее цепочку с крестом...

 Казалось, он не сказал ничего обидного, но Зоя, вспыхнув, пламенно залилась краской, её нежное, матово-румяное лицо в мгновение сделалось пунцовым, глаза потемнели, а пушистые цвета каштана брови задрожали обиженно, как у ребёнка.

 - Она вот-вот расплачется. – Подумал Шаповалов, но она, с гневом и презрением посмотрела на подполковника.

 Вдруг Зоя энергичным движением вытащила из-за пазухи цепочку с крестиком и вывесила его поверх блузки, вскинув голову и выпятив вперёд остро торчащую грудь.

 - В нашей семье никогда не стыдились веры в Бога! - с явным вызовом сказала она.