Читаем Возвращение Ганимеда онлайн бесплатно

Свой «сухой цветок» автор отыскал не в процессе Жиль де Реца, а в процессе Оскара Уайльда… Была вечерняя Ленинка, были толстые тома судебной процедуры. И был вопрос — зачем это нужно Написать о несчастном мистере Уайльде — о, нет! Пусть упокоится его тень. Тут-то и повеяло слабым ароматом. Викторианская эпоха! Ужасная-прекрасная. Обаятельная.

Киноповесть из Викторианской эпохи. Действие развивается в Лондоне, Италии, старинных английских замках, в России. Действующие лица — английские аристократы, богема, итальянские бандиты, русские революционеры. Завязка — «голубая» любовная история в духе Оскара Уайльда, постепенно переходящая в пародию на «Овода». Среди персонажей — два фамильных привидения — безнравственное и высоконравственное, которые устраивают по ходу сюжета собственные разборки. В финале в выигрыше остается, разумеется, британская разведка. Повесть разбита на две части (серии) между которыми проходит десять лет. Остросюжетное ретро, требующее красивых декораций. Автору, кстати сказать, фантазируется съемка в цвете сепии, стилизация под фотографии данной эпохи.

«Возвращение Ганимеда» — веселый роман из Викторианских времен. С лихими приключениями и начисто без морали. Быть может, чересчур изысканный по форме, но странице на десятой к этому привыкаешь. Тема обязывает.

Излагать сюжет — профанация: роман почти равен своему сюжету. Скажем одно — автору хотелось написать единую пародию на «Портрет Дориана Грея» и «Овода». Непросто, но — получилось.

Некоторым вещам (англицизм нарочит) автору решительно хотелось бы помешать сообразоваться вокруг этого произведения.

Жанр киноромана — чистой воды условность, символизация роскошного синематографа воображения. Представить все это на настоящем экране автор мог бы разве что в кошмарном сне.

Если книга эта попадет в руки англичанина, последнему, право же, не стоит сразу впадать в гнев. Описываемая Англия — Англия чисто русская, отстоящая от оригинала как греза от наркотика.

Историку можно было бы посоветовать не ловить автора за руку: ему превосходно известно, например, что в 1314 году Рэндолф являлся участником битвы с шотландской, а не с английской стороны. Факты искажаются не по невежеству, а из соображений удобства романиста. Моя колода, и крап тоже мой.

Крайне неприятно было бы особое внимание к этой вещи со стороны пресловутых «меньшинств». Писано все сие не для тех, кто ходит по стезе порока организованными толпами.

А предыстория этой вещи очень проста — мне единожды захотелось развлечься, и, отпустив себя на волю, весело написать что-нибудь свободное от идеологии и всяческих сериозных тем. Адресат этой книги поймет, что это не совсем получилось.

сентябрь 1994, Москва

Густая послеполуденная лазурь в закругленной раме невысоких Стабианских ворот позади Фэшема, лорда Уильяма, Коллинзов и Андреа, медленно идущих по мертвой улице. Серо-желтые оттенки ярко освещенного камня. Сужающий пространство легкий наклон верхних этажей навстречу друг другу. Глубокие колеи, выбитые в камне мостовой колесами давних повозок. Пробивающиеся кое-где между древними камнями пучки живой травы.

АНДРЕА

(Беспечно бросая взгляд на ярко-красную легкую перегородку, защищающую разрытый участок.) А все же приятно идти там, где нельзя.

ФЭШЕМ

(вздыхая) О, да, разумеется. (к лорду Уильяму) Так что Вас прежде всего интересует, Элбери?

ЛОРД УИЛЬЯМ

Побежденный Египет, впитываемый морской красной губкой победившего Рима. Проще говоря, храм Изиды.

ФЭШЕМ

Ну, это близко. Но сперва я покажу «переулок скелетов».

КЭТРИН

Ой, какое гадкое название, мистер Фэшем. (Приседает, чтобы сорвать пучок травинок, украшенный непритязательными желтыми цветками.)

ГВЕНДОЛЕН

(Не забыв наградить пренебрежительным взглядом эту заготовку сентиментального гербария.) Вы сказали — скелетов? Здесь обнаружено много погибших? Я хочу посмотреть.

ФЭШЕМ

(вежливо смеясь) Боюсь, что Вы будете разочарованы, мисс Коллинз. Пепел действительно настиг здесь многих помпеян, ведь это путь к воротам. И в отличие от этой улицы, где, как видите, камень выскреблен как пол на деревенской кухне, в «переулке скелетов» есть места, откуда еще не извлечены останки погибших. Но Вы их, к сожалению, не увидите. (Жестом приглашая спутников свернуть в переулок.) Здесь нам надо свернуть.

КЭТРИН

Какая узенькая улочка! Мистер Фэшем, а для чего нужны эти каменные тумбы вровень с тротуарами? Зачем они перегораживают улицы?

ФЭШЕМ

(улыбаясь) Если бы мы перенеслись сейчас в правление Нерона, мисс Коллинз, без этих тумб Вы изрядно рисковали бы испачкать туфельки переходя улицу.

Генри смеется.

Проулок, которым они идут, скорее напоминает коридор. Андреа слегка отстает от остальных, медленно скользя на ходу ладонью по неровной кладке стены.

ГВЕНДОЛЕН

(с некоторым нажимом) Так отчего я не увижу Ваших «скелетов», мистер Фэшем?

ФЭШЕМ

О, простите. Дело в том, что со знаменитого Фиорелли раскопки ведутся сверху вниз. Если снятый слой открывает хоть крошечную дырку, в нее заливают гипс — а потом обивают его по контуру слепка. А сам слепок извлекают уже в музее. (Смеется.) Вот там и выясняется — человек был внутри или кусок бревна.

КЭТРИН

(поднося пальцы к щеке) Так эти статуи… в Музее. Это — настоящие гипсовые люди?

Иронический взгляд Гвендолен.

ФЭШЕМ

(смущенно) Увы, да. Я Вас напугал, мисс Коллинз?

КЭТРИН

(задумчиво) О, нет, что Вы. Но это как-то… неправильно.

ЛОРД УИЛЬЯМ

(приотстав от девушек, идущих рядом с Фэшемом, к Генри:) Ваша сестра в чем-то права. (к Андреа) Не правда ли, эта античная Пляска Смерти превосходит бедные аллегории Средневековья?

АНДРЕА

(негромко) Я предпочел бы оставить свой ужас в пепле. И все же это как-то завораживает.

ГЕНРИ

(серьезно) Вот что странно. Вы ведь знаете, милорд, я ведь уже здесь был, хотя и в открытой части. Но только сейчас я что-то начинаю… (подбирает слово)… осязать. Даже не слышать. Что-то вроде прикосновения к коже.

ЛОРД УИЛЬЯМ

(с тонкой улыбкой) Полагаю, Вы обязаны этим любезным объяснениям мистера Фэшема.

ГЕНРИ

(с открытой мальчишеской улыбкой) Не сомневаюсь.

Андреа давится смехом.

ФЭШЕМ

(к Гвендолен) Однако кое-что любопытное Вы все же увидите. (Оборачивается к лорду Уильяму.) Последняя находка оказалась столь уникальной, что ее сочли лучшим извлекать из пепла на месте, во всяком случае частично. Видите ли, от металла порода отстает легче.

ГВЕНДОЛЕН

От металла?

ФЭШЕМ

В том-то и дело. Человек с металлической статуей в руках. Их было довольно трудно разъять.

ГВЕНДОЛЕН

А зачем? И почему лучше было работать на месте?

ФЭШЕМ

Гм… пожалуйста, осторожнее, мисс Коллинз, эта мостовая такая скользкая. А вот и «скелеты»!

Каменный коридор обрывается относительно широким переулком. Небольшие участки открытой мостовой отступают здесь перед слоями черно-тусклой породы, кое-где вздымающейся выше фундаментов строений. Красные перегородки. Невдалеке слышатся стуки, скрежет, невнятные возгласы.

АНДРЕА

Там работают?

ФЭШЕМ

Да, хотя денек жарковат. А вот и наше последнее сокровище. (Вспрыгивает на пепельный холм, галантно протягивает руку Кэтрин. Андреа помогает подняться Гвендолен.) Полюбуйтесь, господа, стоит того! (с кривоватой усмешкой) Быть может, вы никогда больше этого не увидите.

В породе за привычной красной загородкой зияет дыра, увеличено повторяющая контур человеческой фигуры. Высокий длинный деревянный футляр рядом.

ФЭШЕМ

(к Гвендолен, что-то вспомнив) Технология перевозки отливок обработана. А статуя… знаете ли… более редкая находка… ну и…

ГЕНРИ

Так где же статуя?

ФЭШЕМ

(хватаясь за край ящика) Помогите с той стороны.

Генри решительно берется за другой конец. Вдвоем они приподнимают и переворачивают напопа ящик, открывая тускло мерцающую фигуру, почти изъятую из породы и как бы покоящуюся на постели из пропитанных чем-то кусков темной материи. На мгновение все застывают в молчаливом созерцании. Статуя являет собой обнаженного юношу, с убранными на греческий манер недлинными волнистыми волосами, в чьих безупречных чертах странным образом сливаются воедино мужественность и полудетская трогательная нежность.

ФЭШЕМ

Сегодня-завтра его окончательно извлекут, а послезавтра перевезут в Музей. (Задумывается.)

ЛОРД УИЛЬЯМ

(негромко) А ведь это — Ганимед.

ГЕНРИ

(с недоумением) Он на кого-то похож.

ГВЕНДОЛЕН

(язвительно) Полагаю, на какой-нибудь античный образец, быть может ты видел хотя бы еще один?

ГЕНРИ

(слишком занятый своей мыслью, чтобы обратить внимание на шпильку) Нет.

АНДРЕА

Странно. У меня тоже такое чувство.

Быстрый взгляд лорда Уильяма. Улыбка.

ФЭШЕМ

Владелец — некий Публий Корнелий. Он тут жил неподалеку.

ГВЕНДОЛЕН

А откуда известно его имя?

ФЭШЕМ

Гм… Право, я боюсь утруждать Вас скучными подробностями археологии, мисс Коллинз. (с большей живостью) Он нес статую в руках, когда обоих накрыл пепел.

ГЕНРИ

(указывая на пустую выемку) Но его тут уже нет, я смотрю.

ФЭШЕМ

Да, отливка уже в Музее. (рисуясь перед девушками) Мы можем видеть лицо человека, который погиб спасая, вынося на себе, шедевр неведомого мастера… Истинно римское величие духа — рискуя жизнью, спасать жизнь произведения искусства.

Лорд Уильям смеется.

ФЭШЕМ

(уязвленно) Элбери, чем я Вас так насмешил?

ЛОРД УИЛЬЯМ

О, так, ничего. Прошу прощения. (Не очень старательно подавляет смех.) Продолжайте, все очень мило.

ФЭШЕМ

Конечно, трудно установить наверное — действительно ли это Публий Корнелий… Эх, а к храму Изиды мы не пройдем! Обломки еще не убрали…

Улица, ответвляющаяся от «переулка скелетов», завалена рухнувшими колоннами и их обломками.

ЛОРД УИЛЬЯМ

(Указывая на разрытый фундамент дома на другой стороне, там, соединяя уцелевшие уступы и лестницы, кое-где перекнуты мостки строительных лесов.) А если обойти там?

ФЭШЕМ

Ох, я не знаю, где там удобнее пробираться. Вон как разворочено.

ГЕНРИ

(с живостью) Это не страшно! Джентльмены, разведаем безопасный путь?

АНДРЕА

Конечно!!

ЛОРД УИЛЬЯМ

Фэшем, я уверен, что Вы не заставите дам скучать.

ФЭШЕМ

(неубедительно протестуя) Но…

ЛОРД УИЛЬЯМ

(снисходительно добродушно) Да бросьте, я же превосходно понимаю, что у Вас не может быть особой охоты прыгать лишний раз с камня на камень.

ФЭШЕМ

(с облегчением) На моем месте Вам бы это тоже давно надоело, Элбери.

ГВЕНДОЛЕН

Но так не честно! Я тоже хочу…

ГЕНРИ

…как следует уделать одежду пеплом и сажей.

Гвендолен бросает на него уничтожающий взгляд.

ЛОРД УИЛЬЯМ

Мисс Гвендолен, я обещаю, что если это вообще возможно, в храм Изиды первой зайдете Вы. (Улыбается.) Изида — женское божество, и мы ни в коей мере не хотим навлечь ее гнев. (Улыбается.) Мы действительно только проверим дорогу.

Гвендолен смущенно опускает глаза. Краснеет.

Генри уже спускается в глубину разрытого фундамента. Андреа, затем лорд Уильям, следуют за ним.

ФЭШЕМ

(кричит вслед) Там два квартала вперед! Прямо по этой улице!

ЛОРД УИЛЬЯМ

Разберемся!

…Лабиринт фундамента: постоянная смена освещения — Андреа, лорд Уильям, Генри, пролезая через щели, перебираясь по мосткам, спускаясь и поднимаясь по стертым каменным лестницам, то оказываются в прохладной густой тени — если над ними смыкаются сохранившиеся своды — то вновь попадают в ослепительное сияние дня.

ЛОРД УИЛЬЯМ

Нет, Гарри, эта дощечка не вызывает доверия. Сюда.

АНДРЕА

(смеясь) А белых камешков ни у кого нет? Стоило бы оставлять метки.

ЛОРД УИЛЬЯМ

Мальчик-с-пальчик страдал плохой зрительной памятью. Не советую подражать.

ГЕНРИ

Слушайте, милорд, почему Вы сейчас смеялись над Фэшемом?

ЛОРД УИЛЬЯМ

(засмеявшись с удовольствием) А он нес несусветную чушь.

ГЕНРИ

Это я понял. Но в чем она заключалась?

ЛОРД УИЛЬЯМ

Гарри, Вам придет в голову рисковать жизнью спасая… патефон или телефонный аппарат? Даже если это Ваша собственность?

ГЕНРИ

Нет, конечно, что я, не в себе?

ЛОРД УИЛЬЯМ

В том-то и дело. А теперь представьте, что домашний быт патрициев весь состоял из шедевров… Посуда, мебель, все было сотворено руками «неведомых мастеров», до которых патрицию, кстати, было столько же дела, сколько Вам — до телефонного мастера. Искусство — предмет комфорта, не больше. Спасать предметы комфорта — блажь, что Вы сами сейчас подтвердили. Помпеяне спасали золото, драгоценности, документы.

АНДРЕА

(увлекшись) Нет, постой! Ведь все-таки он тащил скульптуру, этот Корнелий! Все-таки он это делал!

ГЕНРИ

Попались, милорд? Фэшем хоть и дурак, а прав!

ЛОРД УИЛЬЯМ

(хохочет) Нет, вы меня убьете сегодня… (Останавливается, достает портсигар. Предлагает папиросы Генри.) Ну конечно он спасал этого Ганимеда! Но не ради же таланта скульптора?!

АНДРЕА

А зачем?

ЛОРД УИЛЬЯМ

(выпуская дым) Ну, друзья мои, ответ на поверхности. Античное сознание наделяет предметы магическими функциями. Это и придает им иногда очень большую ценность в глазах владельца.

ГЕНРИ

Н-ничего не понимаю.

ЛОРД УИЛЬЯМ

(пожав плечами) Мы случайно подняли завесу над историей любви. (Задумывается, устремляя взгляд куда-то в призрачную даль времени.) Это была печальная история. Нет сомнения, что юноша с которого, по римской прихоти стилизуя под Грецию, художник снимал портрет, уже давно был мертв, когда наш Корнелий погиб в лаве Везувия, обнимая его статую.

АНДРЕА

(завороженно) Мертв? Почему?

ЛОРД УИЛЬЯМ

А если бы юноша был жив — его статуя была бы для Корнелия не большим, чем для нас — фотографии. (Пауза.) Пойми, он спасал эту статую как металлическую скорлупу, в которой содержалось единственное бытие любимого человека…

АНДРЕА

(сбивчиво) Но это… это же куда прекраснее, чем… это лучше!

ЛОРД УИЛЬЯМ

Правда всегда лучше. Только ее трудно понять. Мы подсовываем древним то, что представляется высокими мотивами нам — и из-за этого не видим вещей настолько интересных, что они не могут даже возникнуть в нашем убогом воображении.

ГЕНРИ

Но ведь…

ЛОРД УИЛЬЯМ

(быстро) Что Вам не нравится, Гарри?

ГЕНРИ

Пустое.

ЛОРД УИЛЬЯМ

Не думаю.

ГЕНРИ

История-то зеленая. А все-таки красиво. Как-то одно с другим не вяжется…

Лицо Андреа делается напряженным, что не остается незамеченным лордом Уильямом.

ЛОРД УИЛЬЯМ

(мягко) Бойтесь ярлыков, Гарри. Божественное и пакостное заключается только в людях, все остальное — пустые условности, недолговечные одежды времени.

ГЕНРИ

(На мгновение задумывается, затем решительно бросает окурок.) Сложно. Как-нибудь подумаю.

ЛОРД УИЛЬЯМ

(тоже — небрежным жестом — бросая окурок) Ну, не в такой же день, как сегодня! (Широко улыбается. Бросает взгляд Андреа, который уже поднялся на верхнюю ступень лестницы, ведущей к округлому проему двери.) Ну как?

АНДРЕА

(выглядывает наружу, оборачивается) Если то, что там в конце улицы, это и есть особняк madame Изиды, то хоть на велосипеде проезжай.

ЛОРД УИЛЬЯМ

(стремительно поднявшись следом) Да, это он, храм Изиды. Путь свободен!

ГЕНРИ

Значит, придется-таки Фэшему попрыгать.

Относительно расчищенная улица, на которую уже выбрались лорд Уильям, Гвендолен, Генри и Андреа. Кэтрин, смеясь, выбирается из проема с помощью Фэшема.

ЛОРД УИЛЬЯМ

(весьма заметно, что он уже не нуждается в гиде) Улица Изиды. Дорога в Египет.

ГВЕНДОЛЕН