Читаем Восстать из Холодных Углей онлайн бесплатно

Роберт Дж. Хейс

Восстать из Холодных Углей

Вечная Война – 3

Перевод Александра Вироховского

Есть неотъемлемая противоположность жизни и развитию, возможно, это своего рода болезненный способ уравновесить какие-то грандиозные весы. Я, конечно, не имею в виду обычные весы, скорее я говорю о противоположных силах в нашем мире, которые уравновешивают друг друга. Ранд и Джинны, пожалуй, являются лучшим примером этого. Они не могут существовать друг без друга. Законы нашего мира неразрывно связывают их. Когда умирает Ранд, то же самое происходит и с Джинном, и наоборот. Они существуют в тандеме, равные силы, уравновешивающие друг друга. Это делает их вечную войну еще более идиотской. Оба народа знали, что единственным возможным исходом может быть взаимное уничтожение, но все равно сражались. Они проделали дыры в Оваэрисе, разрушили целый континент и даже открыли портал в другой мир, и все это из-за того, что ни одна из сторон не могла принять правду. Джинны создали Другой Мир, Севоари, и попросили Ранд наполнить его жизнью. Они, вероятно, ожидали увидеть светящихся существ, исполненных благородной цели. Ранд создали в нем кошмары. Кошмары, буквально заимствованные из снов жителей Оваэриса. Я не думаю, что это когда-либо подразумевалось, как пренебрежение, но, скорее всего, это было следствием того, что у Ранд очень мало воображения. Они восполнили свой недостаток, заглянув в умы нас, меньших народов. Большая часть нашего мира сформировалась из-за непонимания, с которым наши боги отказались примириться. Позволь мне заверить тебя: независимо от того, даешь ли ты своей войне причудливое название вроде Вечная война, это все равно война; и больше всего от нее пострадают те, кто окажется в ее центре.

Я отвлеклась от своей первоначальной темы. Я часто ловлю себя на том, что мои мысли блуждают, когда я размышляю о влиянии, которое Ранд и Джинны оказали на нашу жизнь. На мою жизнь. Я верю, что такие вещи творит гнев. Я никогда не смогу простить им того, что они у меня отняли. Я отказываюсь даже стараться.

Вернемся к противоположности жизни и роста. Возможно, в какой-то степени закономерно, что мы больше учимся на своих поражениях, чем на победах, как будто мир каким-то образом устроен так, что в следующий раз у проигравших будет больше шансов. Мы больше растем от неудач, чем от успехов. Признаюсь, я являюсь ярким примером этого. Мои успехи всегда приводили только к застою, в то время как неудачи всегда заставляли меня прилагать больше усилий. Неудивительно, что я гораздо чаще проигрывала, чем побеждала. Нас выковывают скорее трагедии, чем удачи.

Я только что проиграла. Была побеждена. Я потерпела неудачу. И я только что пережила вторую худшую трагедию в своей жизни. Сильва была мертва, убита моей собственной рукой. Она сама поставила меня в такое положение, не оставив мне выбора. Так или иначе, она обрекла себя на смерть, и мне оставалось только выбрать способ. Как она могла это сделать? Как она могла утверждать, что любит меня так же, как я любила ее, и в то же время заставить меня стать орудием ее смерти? Возможно, большей трагедией было то, что никто из нас не понимал, что был другой способ. Способ, который не только сохранил бы Сильве жизнь, но и освободил бы ее. Я уже упоминала, что ненавижу всех Ранд, но больше всего Мезулу. Ну, именно поэтому. Она попросила Сильву сделать это, умереть за нее, умереть вместо нее. Мезула прекрасно знала, что делает, отправляя меня в До'шан, и эта гребаная сука все равно это сделала.

Несмотря на мои потери и неудачи — или, возможно, благодаря им, — я стала могущественной. Сссеракис, древний ужас, владевший моим телом и душой, научился передавать мне силу и даже проявляться в моей тени. Он питался страхом и передавал эту силу мне, и я использовала ее для создания щитов, клинков и даже теневых крыльев. Я впитала ярость и необузданную мощь дугошторма. Он сверкал в моих глазах, как молния, и я могла высвободить его силу даже без помощи Источника дугомантии. Я была настроена на четыре Источника, почти столько же, сколько могло поместиться в моем желудке за один раз. Пиромантия, дугомантия, порталомантия и кинемантия. И я только что узнала, что это тела мертвых Ранд и Джиннов, кристаллизованная магия, которую могут использовать только Хранители Источников, те из нас, кто является потомками богов. Меня мало волновало, откуда взялись мои способности к магии или сама магия, меня интересовало только то, что я могу с ее помощью сделать. Только то, чего я могу достичь, используя ту силу, которой могла управлять. Я всегда был амбициозна, возможно, даже чересчур. Я до сих пор не знаю, что именно — честолюбие или мое горе — заставило меня испытать себя в схватке с богом. Как бы то ни было, я потерпела неудачу.

Я выплеснула всю свою ярость и мощь на Джинна, Аэролиса, но мне удалось только ошеломить существо и вызвать угрозу уничтожения, если я продолжу. Затем появился Железный легион, человек, которым я восхищалась долгие годы. В моих глазах он был героем. Никогда не встречай своих героев. Мой герой оказался виновником моей гибели. Какой бы могущественной я ни стала, — или, по крайней мере, какой бы могущественной я себя не считала, — я осознала, что рядом с ним я никто. Лоран Орран, Железный легион, был, пожалуй, единственным Хранителем Источников, который мог заставить бога замолчать и слушать. И он это делал. В его присутствии робел даже Аэролис.

Пророчество — иностранное слово, значение которого теряется при переводе.

Белмороуз

— Авгурии — не знаки того, что избранный пришел. Это инструкции о том, как его создать. — Секрет Железного легиона. Плоды многолетних исследований, и он так легко поделился этим открытием с нами. Для начала я изо всех сил попыталась понять. Моя голова все еще кружилась.

— Вы ставили на нас эксперименты в академии. — Я все еще была так измучена, что в моем голосе не слышалось осуждения, которое должно было в нем прозвучать. Железный легион взял под свою опеку детей, которые доверяли ему, и ставил на нас эксперименты. Изменял наши тела с помощью кристаллизованной магии в соответствии с целью пророчества, произнесенного тысячу лет назад безумным богом.

Железный легион кивнул, его улыбка исчезла, лицо стало серьезным:

— Да. Сначала я попробовал это с животными, даже с монстрами из Севоари, но ни один из них не был совместим с Источниками. Тем не менее, исследования не пропали даром, я выяснил точную ценность жизни с точки зрения содержащейся в ней энергии.

Я увидела, как Аэролис с грохотом приближается, камни, из которых состояло тело Джинна, заскрежетали, сталкиваясь друг с другом.

— Как ты заставлял этих существ поглощать моих братьев?

— А-а-а, это было моим первым испытанием. Ни один из землян-Хранителей Источников не смог ответить на этот вопрос, и даже в великой библиотеке таренов не нашлось полезных предложений. Мне пришлось проявить изобретательность. Очевидно, что недостаточно просто проглотить Источник, ведь именно так все Хранители Источников используют магию, и только вопрос времени, когда начнется отторжение. Вот тут-то и пригодился молот. — Железный легион махнул в сторону молота, брошенного в центре амфитеатра. — Не зря его называют Разрушителем. Действительно, это замечательный предмет. Он способен разрушить что угодно. Даже Источник. То, чего нельзя было достичь обычными средствами, было сделано легко. Я ввел пыль Источника непосредственно в кровь. Признаюсь, это потребовало некоторых проб и ошибок. Несколько объектов было потеряно.

Вывод из этих слов, безусловно, ударил, как обухом по голове. Сколько моих одноклассников погибло от рук этого безумца? Этого человека, которому мы доверяли защищать нас, учить нас. Этого человека я идеализировала как героя.

— Кто?

— О, имена. Не самый сильный мой талант. Был один мальчик, который одновременно был и вибромантом, и фотомантом. Довольно редкий талант. На самом деле я никогда не встречал человека, способного так хорошо контролировать стрессы, которые сопряжение настроек оказывает на тело и разум. Я признаю, что немного переусердствовал и перегрузил его, используя ту же пару источников, чтобы изменить его. Могу вас заверить, что это был последний раз, когда я пробовал это с двумя Источниками одновременно.

В моем сознании вспыхнул образ, о котором я давным-давно забыла или, возможно, была вынужден забыть. Барроу Лэйни, одноклассник по академии и друг, с которым я провела бесчисленное количество часов, заперт в клетке. Его лицо превратилось в груду изодранной плоти и выбитых глаз, уши были давно оторваны. Я потрясла головой, чтобы избавиться от воспоминаний, но не могла не видеть этого сейчас. Я знала, что это не игра моего воображения. Я это вспомнила.

— Ты ублюдок! — Я выплюнула обвинение со всей силой, на которую была способна. — Ты, чертов засранец, проклятый лунами! — Слезы снова навернулись на глаза и покатились по щекам, пока я боролась с магией, которая удерживала меня. Я знала, что Барроу сошел с ума из-за своих настроек, мы все знали. Наставники объявили нам об этом после того, как он пропал. Но я всегда полагала, что они нашли какой-то способ утешить его или, по крайней мере, облегчить его страдания. Теперь я вспомнила правду, которая так долго была скрыта от меня. Барроу свели с ума не настройки — он всегда был так осторожен в управлении ими, — а кровавые эксперименты Железного легиона. И даже после того, как безумие овладело им, ублюдок держал бедного Барроу запертым в клетке, чтобы изучать его. Вся моя ярость, горе и борьба сошли на нет. Магия Железного легиона крепко держала меня, и я бессильно повисла на ней, орошая землю слезами. — Ублюдок.

Железный легион прочистил горло:

— Да. Что ж, успех строится на неудачах. Самопожертвование этого молодого человека проложило путь к процветанию для других. В первую очередь для вас и Йенхельма. То, что я обнаружил, было действительно захватывающим. Процесс поглощения невероятно болезненный для субъекта, и отторжение происходит довольно быстро, но если субъект примет пыль Источника в себя...

— Сколько их было? — спросила я сквозь стиснутые зубы. — Скольких из нас ты пытал?

Я подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Железный легион пожимает плечами:

— Всех вас, я полагаю. Хотя пытка — не совсем подходящее название для этого. Во многих отношениях это ничем не отличалось от проверки ваших настроек. Да, была боль, но долговременная польза с лихвой компенсировала любой дискомфорт, который вы испытали.

— Какую долговременную пользу получил Барроу? — Как он мог этого не заметить? Как он мог не видеть причиненную им боль? Как он мог не понимать, что он чертов монстр? — Ты даже не избавил его от страданий.

— Почему мы должны сосредотачиваться на неудачах? — спросил Железный легион, затем выпрямился и оглянулся через плечо на приближающуюся Иштар с обнаженным мечом. — Этого достаточно. Тамура, не мог бы ты присоединиться к нам? — Из земли вырос еще один табурет.

Тамура с улыбкой подошел к нему, взглянул на табурет и опустился на пол, подобрав под себя ноги.

— Только глупец боится знаний, — сказал безумный старый Аспект. — Но знающие люди часто боятся мудрости, потому что иногда она скрывается за маской глупости.

Железный легион улыбнулся.

— Рад тебя видеть, старый друг. — Он перевел взгляд на меня. — Я рад, что вы нашли подходящего учителя, Хелсене.

— Эскара? — спросила Иштар, сделав еще один шаг вперед. Я покачала головой, не в силах найти в себе силы для слов.

— Расскажи нам об Авгуриях, если хочешь, Тамура, — продолжил Железный легион.

Тамура обратил на меня печальный взгляд:

— Это все моя вина. Я не видел безумия. Трудно видеть океан, когда тонешь в нем.

— Это не безумие, Тамура, — сказал Железный легион. — Это целеустремленность и непоколебимая воля к достижению этой цели. Чего бы это ни стоило.

Тамура проигнорировал Железный легион и не сводил с меня глаз, в которых была неизмеримая печаль:

— Я дал ему Авгурии. Я не понимал. Это все моя вина. Прости меня.

— Жизнь и смерть, вместе взятые. — Железный легион покачал головой, глядя на Тамуру. — Сначала я думал, что мне придется обучать одного субъекта и некромантии, и биомантии, но после моего эксперимента с этим молодым фотомантом...

— Барроу! — Я плюнула.

Железный легион покачал головой.

— Имена на самом деле не важны в данный момент, Хелсене. Я понял, что заставить тело впитать два Источника — это просто за пределами его физических возможностей. Мы можем быть потомками Аспектов, но мы также, по большей части, земляне. Но вот тут-то и появились вы с Йенхельмом. Между вами возникла связь, которая была глубже, чем я когда-либо видел. Признаюсь, в тот момент я немного полагался на догадки. Никаких реальных научных доказательств, только надежда. Я ввел Источник биомантии в Йенхельма, и Источник некромантии — в вас. Возможно, вы замечали, что чувствуете связь с мертвыми даже без Источника, а с Источником некромантии внутри ваши возможности усиливаются. Как я уже сказал, это приносит пользу.

Я всхлипнула, слезы все еще капали с моего подбородка. С руками, прижатыми к телу, я не могла даже вытереть лицо:

— Если мы были твоими любимцами, почему ты нас отпустил? Почему не держал нас в клетках, как Барроу?

— Я не мог. Я просто не видел способа создать условия, необходимые для выполнения второй и третьей Авгурии, пока вы были заперты в клетке. И, конечно, война моего брата все усложнила. Он настаивал на том, чтобы все наши Хранители Источников были направлены на победу, а не на мои исследования. Но не думайте, что я не следил вами. Я присматривал за всеми своими молодыми людьми с потенциалом. За исключением Алдерсон, она действительно исчезла. Полагаю, это уже не имеет значения. Юный Йенхельм стал удовлетворять обоим оставшимся Авгуриям.

— Ты приглядывал за нами? — Эти слова я прошипела. — Нас отправили в Яму!

— Я знаю. Я сам поместил вас туда.

Что я могу на это сказать? Полагаю, я могла бы обвинить Железный легион в том, что он еще больше разрушил мою жизнь, но, честно говоря, ему было бы все равно. Даже самые отвратительные зверства не имели для него значения, особенно когда он занимался своими исследованиями. Я никогда не пыталась найти в себе достаточно ненависти, чтобы хватило на всех. Приг, Деко, управляющий, император, Мезула, Прена. Сильва. Этот список можно продолжать и продолжать, и я часто находила себя в нем на верхней строчке. Думаю, в то время я изо всех сил старалась возненавидеть Железный легион. Изо всех сил старалась понять, какое влияние он оказал на мою жизнь. И все же я едва ли поняла даже кончик.

— Обновление, — сказал Тамура, не сводя с меня глаз.

— Да. — Железный легион кивнул. — Или перерождение. Но это всего лишь два слова. Полная Авгурия, Тамура. Как ты однажды рассказал мне.