Читаем Воровка (ЛП) онлайн бесплатно

Перевод: Julia Ju

Редактура: Julia Ju, Ленчик Кулажко

Вычитка: Ленчик Кулажко

Обложка: Ленчик Кулажко

Оформление: Ленчик Кулажко

ПРОЛОГ

Лучия

Я очень пьяна, и все вокруг расплывается.

Темная ночь — облачная, безлунная и туманная. Я бродила несколько часов, не обращая внимания на то, куда иду, и оказалась в незнакомом районе. Венеция — безопасный город, но эта часть находится далеко от туристического центра. Это не прогулочные яхты, а рабочие рыболовецкие суда. Доки утыканы складами, и в этот поздний вечер здесь больше крыс, чем людей.

Неделю назад я работала над своей дипломной работой в Чикаго. Я не знала, что моя мать умирает от рака, потому что родители держали ее болезнь в секрете от меня. А значит, я также не знала, что она легла в хоспис.

У меня не было возможности попрощаться с ней.

Я подношу ко рту бутылку водки, которую сжимаю как спасательный круг, и делаю большой глоток.

Три дня назад раздался телефонный звонок, который уничтожил меня. Моя мать умерла от рака, сожравшего ее тело. Мой отец, не в силах представить себе жизнь без жены, пустил себе пулю в голову. В один день я размышляла, смогу ли убедить своего профессора по истории искусств дать мне отсрочку для сдачи выпускной работы. На следующий - я летела домой, чтобы похоронить родителей.

Тень движения возвращает меня в настоящее. Я слышу какой-то шорох справа. Прежде чем успеваю среагировать, из тумана появляются трое и окружают меня. Один из них приставляет нож к моему горлу.

- Не двигайтесь и не кричите, синьорина, - рычит он. - Я не хочу причинять вам боль. Отдайте мне вашу сумочку.

Меня грабят.

Онемев, я протягиваю свою ярко-зеленую сумку. Я купила ее на улице Calle Larga XXII Marzo с рук у сомнительного продавца, который торговал напротив магазина «Dolce and Gabbana». Перед моим отъездом в колледж мы с мамой сделали кучу вещей, которыми занимаются туристы: посетили собор Святого Марка, послушали музыкантов на piazza (площадь), покатались на гондоле и поели в ресторане в двух шагах от Ponte di Rialto. Парень настаивал на том, что сумка действительно «Prada», а не подделка, а моя мама смеялась над ним.

- Мы не туристы, - сказала она и торговалась с ним следующие пятнадцать минут.

Я должна была понять, что она больна. Она похудела и последние пару месяцев не выходила на связь со мной по FaceTime.

- У меня сломался мобильный телефон, - сказала она. - Мне нужно купить новый.

Мне следовало догадаться, что что-то не так.

Один из мужчин выхватывает у меня из рук имитацию сумки «Prada», а другой светит мне в лицо фонариком.

- И украшение тоже.

Все происходит слишком быстро, чтобы я успела осознать происходящее, но эти слова проникают в мой пьяный оцепеневший мозг. Украшение, которое я ношу, - рубиновый кулон с филигранью, висящий на золотой цепочке, - принадлежало моей матери. Отец подарил ей на свадьбу, и она никогда его не снимала. Теперь ее нет в живых, и это все, что у меня осталось от нее. Это моя самая ценная вещь.

- Нет.

- Не будьте глупой, синьорина, - огрызается мужчина с ножом. - Оно не стоит вашей жизни. Снимите эту чертову цепочку и отдайте ее мне, пока не пострадали.

- Кто-то идет, - говорит парень с фонариком, он нервничает. - Мы не можем… Нам нужно убираться отсюда. - Он делает выпад в сторону моего кулона. Цепочка впивается мне в шею, и я вскрикиваю от боли.

Из тени появляется высокий худой мужчина, его лицо скрыто шляпой.

- Остановитесь, - говорит он, его холодный голос разрезает влажный воздух, как хлыст.

Одно слово. Всего одно слово, но реакция на него потрясающая. Мужчина, держащий мою сумку, бросает на него взгляд и отшатывается.

- Черт, - ругается парень, пытавшийся сорвать с меня цепочку. Нож падает на землю, а вор, который его держал, поднимает руки в знак капитуляции. - Простите, - говорит он, его голос дрожит. - Я не хотел… Я не знал…

- Ты не знал, что я здесь. Но я всегда наблюдаю. Ты должен помнить об этом. - Голос моего спасителя ледяной. - Уходи.

Все трое преступников убегают.

Мужчина поворачивается в мою сторону. Он изучает меня, кажется, целую вечность, его взгляд задерживается на моей шее.

- Вы ранены.

- Правда? - Я поднимаю руку, кожу жжет в том месте, где цепочка повредила кожу. - Да, наверное. - Но кулон цел, и это главное. - Это заживет.

Он подходит ближе, его дыхание согревает мое лицо, и он касается пореза легким прикосновением.

- Кто сделал это с тобой? Кто из них?

По моей спине пробегает дрожь. Все снова происходит обескураживающе быстро, события проносятся мимо меня, как листья в бурю. Выпитая водка путает мои мысли, и этот мужчина тоже. Его голос и прикосновения не должны проникать сквозь мое оцепенение, но это происходит, и я не знаю, как реагировать.

- Парень с фонариком.

- Марко. - Голос моего героя обещает расплату. Его глаза снова останавливаются на мне, и тон смягчается. - Ты замерзла, синьорина. - Он снимает пиджак и накидывает его мне на плечи, и тепло окутывает меня, как одеяло. - Это не лучшая часть города, чтобы гулять здесь в одиночестве. Одной и нетрезвой.

Моя благодарность стремительно испаряется. Он осуждает меня? Что, черт возьми, он знает о моей жизни?

- А тебе не стоит давать непрошеные советы, но ты это делаешь. - Ладно, это довольно грубо. Мама была бы в шоке. - Но спасибо за помощь, - нехотя добавляю я и поворачиваюсь, чтобы уйти.

- Не за что, - отвечает он, шагая за мной.

- Что ты делаешь?

- Провожаю тебя домой, - говорит он, как будто это очевидно. - Как я уже сказал, это опасный район, и я бы не хотел, чтобы ты снова пострадала.

Дом наполнен воспоминаниями, которые я пыталась вытравить бутылкой водки.

- Я не хочу идти домой, - угрюмо бормочу я. - И меня не беспокоит, что кто-то может причинить мне боль.

Наступает долгая пауза.

- Меня беспокоит, синьорина.

Почему?

- Значит, мы зашли в тупик. - Я делаю еще один большой глоток водки, а затем, по какому-то странному побуждению, предлагаю бутылку ему.

Я ожидаю, что он откажется. Я даже готова к тому, что он сделает что-то драматическое, например, бросит ее в канал. Но, как ни странно, он не делает ни того, ни другого. Он осторожно берет ее из моих пальцев. Его губы обхватывают горлышко бутылки, как мои секундой ранее, и он пьет. Затем он возвращает ее мне, его пальцы касаются моих.

В моей груди расцветает тепло.

Мы идем в темноте, по очереди отпивая из пустеющей бутылки, и никто не нарушает тишину.

- Сегодня я похоронила родителей, - наконец говорю я.

Он смотрит в мою сторону.

- Мне жаль.

- Я не грущу. - Это не совсем ложь. Грусть - слишком простая эмоция, чтобы описать то, что мой мир рухнул. - Я злюсь. Я в ярости. Моя мать была больна, но она скрывала это от меня. А когда она умерла, мой отец вышиб себе мозги.

Он ничего не говорит.

- Не только мои родители лгали, - продолжаю я. - Они все лгали. Моя лучшая подруга тоже не сказала мне. Они думали, что защищают меня? - Я делаю еще один глоток. - Но я не чувствую себя защищенной. - Мой голос звучит вызывающе, пронзительно и горько. - Я чувствую себя преданной. Я ненавижу их за это.

Он молчит, но на этот раз молчание ранит меня.

- Что ты об этом думаешь? - требую я. - Ты собираешься дать мне тот же совет, что и священник? Скажешь, чтобы я их простила?

- Я бы никогда не стал указывать, что ты должна чувствовать.

Я спотыкаюсь о моток веревки. Я почти падаю, но его руки обхватывают меня прежде, чем я это делаю. Его прикосновение кажется… уверенным. Надежным. Шокирующе мужским.

- И что дальше? - продолжаю я. Он - высокая фигура в темноте, теплое присутствие рядом со мной. Я все еще не вижу его лица, и, возможно, именно это развязывает мне язык. А может, причина в водке. - У тебя нет для меня совета? - Я продолжаю тыкать в открытую кровоточащую рану. - Если бы ты был на моем месте, если бы твои родители бросили тебя, как мои, что бы ты сделал?

- Я не знал своих родителей, - говорит он без раздумий. - Меня оставили младенцем на пороге церкви.

О. О.

- Мне так жаль.

- Мне не нужно твое сочувствие, tesoro (сокровище. Сленг — лапочка). — Легкое, расслабленное положение его плеч сменяется напряженностью. Это явно не самая приятная тема для него, и очевидно, что он предпочел бы говорить о моих проблемах, а не о своих.

- Тогда дай мне совет, - выдыхаю я. - Скажи мне, что делать. Скажи мне, как двигаться дальше.

Он все еще обнимает меня, и я не делаю никаких попыток отстраниться. Приятно, когда тебя обнимают. Его прикосновение - это портал в фантастический мир, где я не остаюсь совершенно одна. В мир, где есть кто-то, кто заботится обо мне. Кто-то, кто подхватит меня, прежде чем я упаду.

- Твои родители любили тебя?

Я молча киваю. Вот почему их предательство причиняет такую боль.

- Мы не принимаем правильных решений под давлением, - тихо говорит он. - Когда нас обижают, когда нам больно, мы не думаем. Мы прячемся, мы сбегаем. Я не могу притворяться, что понимаю решение твоих родителей. Может, они думали, что защищают тебя. А может, они не хотели, чтобы твои последние воспоминания о них были наполнены болью.

Я саркастично хмыкаю, но он еще не закончил.

- Что касается того, как жить дальше, - мягко говорит он. - Ты просто делаешь это. Ты помнишь, что тебя любили, и проживаешь каждый следующий день. Пока однажды ты не начнешь вспоминать о них без боли. Гнев и горе утихнут, cara mia (моя дорогая), и у тебя останутся только хорошие воспоминания.

Мы уверенно идем к цивилизации. Передо мной возвышается Ca’Pesaro (Дворец в Венеции на Гранд-канале), отбрасывая витиеватые тени на канал. Я допиваю остатки водки и бросаю бутылку в воду.

Он молча наблюдает.

- Где ты остановилась?

Я не могу пойти в квартиру родителей. Просто не могу. Я не могу находиться там, где они умерли. Я не могу столкнуться с соседями и не могу справиться с их сочувствием и заботой.

- Я не знаю. — Я тянусь за телефоном и понимаю, что он находится в сумке, которую украли воры. - Моя сумочка пропала. - Я делаю глубокий вдох и борюсь с желанием разрыдаться. - У меня нет денег.

Он кладет руку мне на спину - утешительный жест, который говорит мне, что я не одна.

- Пойдем со мной, синьорина. Давай устроим тебя на ночь. Утром мы найдем твою сумочку.

Мой спаситель отводит меня в отель. Вестибюль ярко освещен, и я поворачиваюсь к нему, чтобы наконец увидеть, как он выглядит, но из-за водки передо мной все двоится и троится. Кажется, у него крепкая челюсть и полные губы, но это все.

- Комнату, - говорит он служащему за стойкой.

Тот вскакивает на ноги.

- Si, Signor, - отвечает он. В его голосе звучит уважение, но в то же время и страх? Или мне показалось? Не могу сказать.

Появляется ключ. Хорошо одетый незнакомец провожает меня к древнему лифту. Могу ли я называть его незнакомцем, если большую часть последнего часа я изливала ему свою душу? Я прижимаюсь к нему, силы отказывают.

- От тебя приятно пахнет, - говорю я ему. Мне кажется важным, чтобы он это знал. - Океаном. - Я снова нюхаю его. - И еще чем-то. Может быть, сосной? Мне нравится.

Он не отвечает, но его хватка на мне слегка усиливается. Это мне тоже нравится.

Мы доходим до комнаты, и он заходит за мной, направляясь в ванную. Я падаю на кровать, ощущая его отсутствие как потерю. Слышу звук льющейся воды, он возвращается со стаканом, предлагая мне сесть.

- Выпей это, - приказывает он. - Это поможет тебе справиться с похмельем.

- У меня не бывает похмелья.

Он коротко смеется.

- Завтра будет, cara mia. - Он называет меня так уже второй раз. Он проводит рукой по моей щеке и заглядывает в глаза. - Спи, - говорит он, его голос нежен. - Утром все будет выглядеть не так мрачно.

Он отворачивается от меня. Я молча смотрю ему вслед. Только когда он уже почти дошел до двери, я понимаю, что он уходит.

- Стой! - Я не хочу, чтобы он уходил. - Я не хочу оставаться сегодня одна. - Я сжимаю пальцами покрывало и делаю глубокий, дрожащий вдох. - Пожалуйста?

Он долго колеблется, потом сдается.

- Хорошо. - Он выключает свет, и комната погружается в успокаивающую темноту. Через минуту матрас прогибается под его весом, и он ложится рядом со мной.

Мои глаза закрываются. Я начинаю проваливаться в сон, но пытаюсь сопротивляться. Я хочу узнать кое-что.

- Я не знаю, как тебя зовут.

- Антонио.

- Антонио. - Я пробую его имя на языке. - Я Лучия.

- Прекрасное имя для прекрасной женщины. - Слова кажутся банальными, но серьезность его тона заставляет меня поверить ему. - Здесь ты в безопасности. Спи спокойно, Лучия.

Когда просыпаюсь на следующее утро, я одна. Нет никаких признаков того, что здесь кто-то был. Если бы я не находилась в незнакомом гостиничном номере, то была бы уверена, что все это мне привиделось.

Я встаю с кровати и вздрагиваю. Антонио был прав. Кажется, что моя голова сейчас взорвется. Вполне заслуженно после того, как я выпила целую бутылку водки за один вечер.

Я иду в ванную и брызгаю водой на лицо. Кожа на шее поцарапана там, где вор пытался сорвать с меня цепочку. Я рассеянно тереблю пальцами кулон, во мне бурлит сложный коктейль эмоций. В голове звучат слова Антонио, сказанные прошлой ночью. Гнев и горе утихнут, и у тебя останутся хорошие воспоминания.

В дверь стучат. Я открываю, и передо мной предстает официант, толкающий ко мне тележку с едой.

- Завтрак, синьорина.

Я умираю от голода, но у меня нет денег, чтобы заплатить за еду. Я уже собираюсь сказать ему, что ничего не заказывала, как он добавляет:

- И еще, это оставили для вас на стойке регистрации.

В его руках появляется моя сумка. Зеленая сумка «Prada», которую мама купила мне перед отъездом в колледж. И она не тронута. В ней лежат мой паспорт, деньги и телефон.

Мой доблестный спаситель еще раз выбивает страйк.

В переднем кармашке сумки лежит толстая карточка кремового цвета.

На лицевой стороне напечатан номер телефона, а на обороте - написано от руки - Позвони мне.

Я очень долго смотрю на нее.

Прошлой ночью Антонио позаботился обо мне. Остался со мной, выслушал меня. Он обеспечил мою безопасность. Когда все вокруг рушилось, когда мне отчаянно нужен был кто-то, на кого можно опереться, он был рядом.

Но безопасность - это миф. Ваш мир может разрушиться в одно мгновение. Люди предают вас. Они скрывают от вас болезни и умирают. Они вышибают себе мозги и оставляют вас опустошенными.

Последние три дня научили меня, что я не могу позволить себе рассчитывать на кого-то.

Я делаю глубокий вдох и кладу карточку обратно.

- Вы можете вызвать мне такси через час? - спрашиваю я мужчину.

- Конечно, синьорина. Куда?

- В аэропорт. В Венеции меня больше ничего не держит. Больше нет.

Глава 1

Лучия

Десять лет спустя…

Когда ты музейный куратор, подрабатывающий похищением произведений искусства, иметь хакера в качестве лучшего друга - довольно выгодно. Особенно когда приходит время планировать следующее ограбление.