Читаем Воронцов онлайн бесплатно

Граф Роман Илларионович Воронцов (1717–1783) имел полное право гордиться своими сыновьями Александром и Семеном Романовичами, а также своей младшей дочерью княгинею Екатериной Романовной Дашковой (1743–1810), которая более десяти лет возглавляла два высших научных учреждений России — Петербургскую академию наук и художеств и Российскую академию.

Александр Романович (1741–1805) с детства отличался трудолюбием, усидчивостью, прекрасной памятью и глубоким интересом к знаниям. Он незаметным образом научился французскому языку, а отец позаботился, чтобы оба его сына и родной язык знали в совершенстве. С пяти-шести лет Александр обнаружил наклонность к чтению книг. К двенадцати годам он был хорошо знаком с сочинениями Вольтера, Расина, Корнеля, Буало и других французских писателей.

Сочинения Вольтера были весьма популярны в России в XVIII веке. Но их могли читать только те россияне, которые владели французским языком. Можно было встретить труды Вольтера в переводах на английский и немецкий языки. Но на русском языке не было издано ни одного произведения французского мыслителя.

В тринадцать лет Александр познакомился с новой философской повестью Вольтера «Микромегас». Космическая тема, путешествие героев повести между планетами, их приключения на земном шаре поразили воображение подростка. И он решил перевести повесть на русский язык.

В 1755 году в Петербурге стал выходить первый в России «ученый журнал» — «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие», рассчитанный на широкий круг читателей. В этом журнале в январском номере за 1756 год и был напечатан русский перевод «Микромегаса». Это была первая публикация сочинения Вольтера на русском языке и вообще первый перевод повести «Микромегас» с французского на иностранный язык. В том же году в «Ежемесячных сочинениях» был напечатан переведенный Александром назидательный рассказ Вольтера «Мемнон, желающий быть совершенно разумным».

Почти каждый день Александр бывал в доме своего дяди вице-канцлера Михаила Илларионовича Воронцова (1714–1767). Политики, ученые, писатели, художники, дипломаты, посещавшие этот дом, с удовольствием беседовали с любознательным и серьезным юношей. Нередко в гости к Михаилу Илларионовичу приходил друживший с ним Михаил Васильевич Ломоносов, который, видимо, также не отказывался отвечать на вопросы пытливого племянника вице-канцлера.

Великая княгиня Екатерина Алексеевна, супруга великого князя Петра Федоровича, познакомившись с Александром, сказала, что не может достаточно нахвалиться им. Она назвала его в высшей степени обещающим молодым человеком.

В должности вице-канцлера М. И. Воронцов значительно способствовал восстановлению дружеских отношений между Россией и Францией. В 1756 году в Россию прибыл новый французский посол маркиз де Лопиталь. Посол, естественно, стал желанным гостем вице-канцлера. В его доме он познакомился с Александром, высоко оценил способности и жажду знаний юноши и заявил, что для продолжения образования ему необходимо отправиться во Францию.

Лопиталь рассказал, что в Версале открылась военная школа легкой кавалерии. Школа находилась под покровительством французского короля, и принимали в нее представителей только самых знатных фамилий Франции. Но маркиз был уверен, что из уважения к императрице Елизавете Петровне и ценя заслуги Михаила Илларионовича в укреплении русско-французских отношений, король Людовик XV разрешит принять в это привилегированное военное училище племянника вице-канцлера.

Французский король разрешил, императрица Елизавета Петровна дала согласие, и в конце февраля 1758 года Александр покинул Петербург. Ему было шестнадцать лет, и он гордился тем, что отец отпустил его в далекое путешествие одного, без гувернера. А Роман Илларионович, хотя и полагался на благоразумие сына, руководствовался в своем решении, по всей видимости, не только педагогическими, но и экономическими соображениями.

По пути во Францию, пересекая одну европейскую страну за другой, Александр оказался в Мангейме, небольшом немецком государстве. И узнал, что у главы этого государства гостит Вольтер. «Так как я всегда восхищался произведениями Вольтера, — напишет Александр Романович много лет спустя в своих воспоминаниях, — то и был в неописуемом восторге от того, что имел случай его видеть»1 [1].

Александр решил задержаться в Мангейме. Днем он встречался с Вольтером и подолгу беседовал с ним, а вечерами смотрел в местном театре его трагедии. Перед прощанием юноша с благодарностью выслушал советы Вольтера касательно его будущих занятий во Франции, а знаменитый француз в одном из своих писем в Россию с похвалой отозвался о своем новом знакомом. В дальнейшем между великим мыслителем и его юным почитателем завязалась переписка, которая продолжалась более десяти лет.

В письмах к Александру Вольтер неизменно выражал восхищение Россией и россиянами. «Я вижу, — писал он, — что русские говорят на нашем языке лучше, чем мы, и разбираются в сути вещей также лучше нас». А об Александре он написал, что тот наилучшим образом представляет великую национальную идею, выдвинутую Петром Первым2.

«Несомненно, я не заслуживаю всего того лестного, что вы высказываете на мой счет, и если любовь моя к литературе и велика, то именно вам, сударь, я этим обязан, с помощью ваших произведений постигнув, что в глазах мудреца единственные существенные преимущества — это преимущества ума и сердца, а все прочее — игра случая, и не более как дым»3, — так Александр ответил Вольтеру на его похвалы.

С годами восхищение Вольтера молодым россиянином все более возрастало. «Что меня трогает больше всего, — писал он ему, — это ваш вкус в области прекрасных искусств, ваше совершенное знание нашего языка; действительно, нет никого, чье одобрение я добивался бы с большим желанием»4. Из другого письма, связанного с воспоминанием о давней встрече с Александром: «Ваша мудрость превосходит ваш возраст, и приятности вашей беседы меня очаровали. Я видел, что вы достойны более великих дел, в которых предстоит вам участвовать»5. Вольтер не ошибся — впоследствии Александр Романович стал вьщающимся государственным деятелем екатерининского времени и начала царствования Александра I.

По прибытии в Париж Александр поспешил посетить театр, где шла трагедия Вольтера «Заира». Прогуливаясь по городу, он не пропускал ни одной книжной лавки. Наконец-то он мог утолить свою страсть к философским, политическим, историческим и иным сочинениям.

Завершив обучение в военной школе в Версале, Александр Романович отправился в путешествие по Европе, а затем поступил на дипломатическую службу. С 1761 по 1768 год он возглавлял русские посольства в разных европейских государствах. После возвращения на родину он какое-то время служил при дворе императрицы Екатерины II, а затем посвятил себя хозяйственным заботам — управлению имениями отца.

В 1773 году возникла необходимость назначить нового президента в Коммерц-коллегию, ведавшую вопросами внешней торговли России. Екатерина II не любила Воронцовых за их самостоятельность и несговорчивость, за их критическое отношение к ее фаворитам. Но в интересах дела императрица нередко поступалась своими чувствами. Так произошло и с назначением Александра Романовича. Екатерина Алексеевна не питала к нему симпатии, но она имела немало случаев убедиться в его незаурядных способностях, в его честности, бескорыстии и бережливости, в его требовательности и упорстве и посчитала, что только он сможет с успехом справиться с непростыми обязанностями президента Коммерц-коллегии.

Императрица сделала правильный выбор. Александр Романович руководил Коммерц-коллегией более двадцати лет. Ни до него, ни после него никто не занимал эту должность так долго. И благодаря его умелому руководству Коллегия в значительной степени способствовала расширению внешних торговых связей России и развитию производительных сил страны. Коллегия обеспечивала ежегодный рост доходов государства за счет таможенных сборов. И императрица, постоянно испытывавшая нехватку денег в казне, не могла этого не ценить.

В январе 1778 года в Коммерц-коллегии появился новый младший член — Александр Николаевич Радищев, будущий автор книги «Путешествие из Петербурга в Москву». Очень скоро между президентом и младшим членом Коллегии сложились дружеские отношения. Причиной их быстрого сближения стали общие взгляды на положение в России.

Александр Николаевич зачастил в дом Александра Романовича на Малой Морской в Петербурге, а в летнее время он навещал своего начальника в Мурине — воронцовском имении вблизи города. В беседах двух друзей о российских порядках родились многие идеи «Путешествия из Петербурга в Москву». Таким образом, А. Р. Воронцов стал невольным «соавтором» А. Н. Радищева. И кто знает, если бы судьба не свела этих людей, может быть, и не появилась бы эта книга.

В 1779 году Екатерина II назначила Александра Романовича членом Правительствующего сената. Вскоре он стал одним из наиболее авторитетных сенаторов. К его голосу прислушивалась сама императрица. А те из сенаторов, кто путали государственный карман с собственным, ожидали его выступления с опаской.

По мнению Романа Илларионовича, у Александра Романовича, при всех его достоинствах, был один весьма существенный недостаток — он так и не собрался жениться. А Роман Илларионович мечтал о внуке, который унаследовал бы графский титул и состояние Воронцовых. Оставалась надежда на младшего сына.

Семен Романович (1744–1832) с раннего детства имел «страсть и неодолимый порыв к военному ремеслу». В семнадцать лет он получил звание поручика и был определен в гренадерскую роту лейб-гвардии Преображенского полка.

Во время дворцового переворота 28 июня 1762 года Семен Романович, как и другие известные Воронцовы (кроме княгини Е. Р. Дашковой), отказался изменить присяге, данной императору Петру III. Услышав, что гвардейцы Семеновского полка провозгласили Екатерину Алексеевну, супругу Петра III, российской самодержицей, он был крайне возмущен. «Нетерпеливый как француз» и «вспыльчивый как сицилиец» (так он сам о себе говорил), Семен Романович обнажил шпагу в защиту законного императора, но был обезоружен и взят под арест.

В связи с событиями 28 июня служба в гвардии, сыгравшей решающую роль в перевороте, Семену Романовичу стала противной. По его просьбе он был переведен из Преображенского полка в армейский полк, а затем добился отставки.

В конце осени 1768 года Турция объявила России войну. Семен Романович обратился к вице-президенту Военной коллегии Захару Григорьевичу Чернышеву с просьбой снова принять его на военную службу и отправить в действующую армию. Далеко не все офицеры посчитали честь и защиту Отечества выше личного благополучия. 3. Г. Чернышев отметил с горечью, что Семен Романович — единственный, кто пожелал идти воевать, «тогда как со всех сторон сыплются просьбы об увольнении, которых получено уже больше 400-т»6.

В армии Семен Романович оказался в подчинении у Петра Александровича Румянцева. Своей храбростью и усердной службой он быстро завоевал расположение прославленного полководца и стал начальником его штаба. Он особенно отличился в битвах при Ларге и Кагуле, за что был отмечен орденом Св. Георгия, сначала 4-й, потом 3-й степени, и получил чин полковника. Его полк, находясь в авангарде, участвовал в успешных операциях под Силистрией.

Героические действия полка объяснялись не только полководческим талантом и отвагой Семена Романовича, но и тем, что он был прекрасным воспитателем своих солдат и примером для офицеров. В январе 1774 года Семен Романович составил «Инструкцию господам ротным командирам» — это были конкретные рекомендации младшим офицерам по обучению и воспитанию нижних чинов.

Семен Романович считал, что важнейшей задачей офицеров является воспитание в солдатах чувства чести и «честолюбия, которое одно возбуждает на преодоление трудов и опасности, на все славные подвиги: честолюбивый солдат все из амбиции делает и следовательно все делает лучше».

Солдаты в русской армии рекрутировались в основном из крепостных крестьян. До армии их мир чаще всего ограничивался родной деревней, они робели перед своим барином и перед любым чиновником. А потому Семен Романович считал второй важной задачей ротных командиров истребление в нижних чинах крестьянского духа, крестьянской забитости и покорности, «дабы всякий умел говорить так, как солдату прилично, был бы смел, командира своего, если он за собой ничего дурного не знает, не опасался».

Не отрицал Семен Романович и такую меру воспитания, как наказание. «Наказывать должно лгуна, ленивого, неряху, пьяницу». Но надо смотреть, подчеркивал он в «Инструкции», «чтоб наказания не подходили к жестокости; довольно 30-ть или 40 палок». «А если более бить, сим человека не исправишь, а в лазарет отошлешь».

Семен Романович стремился укрепить в полку боевые традиции и развить в подчиненных сознательное отношение к воинскому долгу, к чести, к высокому призванию солдата. «Какая великая разница есть, — писал он в „Инструкции“, — командовать людьми прямо выученными, совершенно знающими долг своего звания и преисполненными благородного честолюбия, или такими, кои под именем солдата образ жития, образ мыслей и дух крестьянства сохраняют»7.

Успешное командование полком стало причиной конфликта С. Р. Воронцова с фаворитом Екатерины II Г. А. Потемкиным. Последний, будучи подполковником Преображенского полка (а полковником полка была сама императрица), предложил Семену Романовичу снова стать преображением. Однако тот, помня о событиях июня 1762 года, не принял это предложение. Потемкин посчитал отказ Семена Романовича проявлением высокомерия и надменности.

Из-за трений с Г. А. Потемкиным и из-за интриг некоторых высокопоставленных военных чинов Семен Романович решил снова проситься в отставку. Имелся и благовидный предлог — «воспаление в груди». Екатерина II, сделав несколько попыток уговорить строптивца остаться на службе, подписала необходимый указ.