Читаем Вопросы-ответы онлайн бесплатно
Хуже не бывает: под конец смены наткнуться на разбитое окно. Закон подлости — проходил мимо него множество раз вечером свежий и бодрый, а заметил повреждение только сейчас, на исходе ночи, когда мысли испаряются из головы, не успев зацепиться за сонный мозг. Маленькая дырочка в толстом стекле с разбегающимися змейками трещин похожа на звёздочку. То, что стекло разбили строители во время работы, а не ночные хулиганы, не вызывает сомнений, повреждена только внутренняя часть стеклопакета, внешняя — целёхонькая. Чем же они его так? Наверно стремянкой ткнули, острым углом, например. Да какая разница, чем они его разбили? Главное, что он, Натан облажался. Надо было обратить на это внимание при первом обходе, а не при последнем. Рапорт уже не переделаешь.
Натан устало потёр глаза и выключил фонарик. Голова ноет от недосыпа, глаза слипаются. Вторые сутки без сна дают себя знать. Но надо идти, если нарушится график обхода, влетит от начальства по первое число.
Он достал телефон, сделал фотографию окна, записал номер квартиры и продолжил свой путь. Коридоры строящегося дома наматывались на сознание бесконечной лентой белых стен. Она течёт перед глазами, лишь иногда выбрасывая приклеенные учётные карточки. У каждой Натан останавливается, подносит телефон. Программа радостно звякает в ответ, подтверждая пройденную точку маршрута. Дзинь — дзинь. Охранный робот услышал команду, идет дальше. Дзинь — дзинь. Подмиссия выполнена, миссия продолжается. Дзинь. Нет, он не робот. Он не робот, а мыслящий человек и сейчас сам себе это докажет. Подумает о чём-то своём, не о работе.
На ходу Натан повертел головой в поисках повода для размышления. Есть ли на стройке что-нибудь не строительное? Как назло длиннющий коридор образцово чист, как иллюстрация из методички по охране труда. Со звуками дело обстоит лучше: заливистая трель сверчка перекрывает тихое жужжание дефектного светильника, отзвуки гула насосов в подвале. По силе она даже не уступает размеренному скрипу правого ботинка Натана.
Вот, родственная живая душа, которая тоскует в строительных застенках о полях с вкусной травой, наполненных любовными серенадами, жаркими схватками с соперниками. Когда визжали пилы строителей, сверчок сидел тихонько где-то в укромной норке, а сейчас, ночью, одинокий, зовёт к себе сверчиху. Ишь ты, как разорался! Просто половой крикун какой-то. Интересно, есть ли на свете немые сверчки? Ведь бывают же импотенты среди мужиков, почему бы им не быть среди букашек? Нюхнул сверчок растворителя и всё, желания нет, стрекотания нет. Стоп! Натан поймал себя на том, что на очередной карточке, звяканье было какое-то сдавленное, а он прошёл, не обращая на это внимание.
Натан остановился, проверяя запись в реестре обхода. Так и есть, пятнышко индикатора горит красным. Охранник сапиенс — плохой охранник. Да, на такой работе думать вредно. Пришлось вернуться, покрутить телефоном над капризной карточкой до правильного срабатывания.
Верхние этажи самые неприятные. Напоминают гигантское тело, вскрытое безумными учёными. Деревянные бруски, не прикрытые гипсовыми панелями, проглядываю в розовой стекловате, как рёбра в свежей плоти. Там, где утеплитель ещё не положен, видны кишки труб и вены проводов. Повсюду валяются обрезки и обломки органов, которым строительные франкенштейны не нашли применения. В воздухе сладкий запах жжёного сахара. Это пахнет стекловата. Сколько её не кутают в целлофан, всё равно чувствуется за милю.
Натан остановился перед аккуратно сложенными пакетами стекловаты, рассматривая рисунок на упаковке: какой-то шутник рекламщик изобразил мультяшную Розовую пантеру. Хочется присесть на них, чтобы отдохнуть хоть минутку, но Натан не рискует опустить свой зад на тупую морду нарисованной пантеры. Чтобы не говорили про чудо изолятор, который позволяет строить невесомые дома, Натан не верит в чудеса, за которые не надо платить. Слишком много в последнее время народу стало умирать от рака. Причина точно в стекловате, лет через десять какой-нибудь умник, установит, что она, опасна как шифер или ДДТ, но будет уже поздно, половина человечества вымрет.
Похоронно скрипит на ветру фанерная дверь-времянка, ни дать не взять как у склепа, балбесы строители прибили рахитическими гвоздями деревяшку в качестве запора. Свежий ночной ветерок всю ночь расшатывал их, пока не повыдёргивал, нахрен. По ком скрипит дверь стекловатного склепа, в который вскоре вселятся живые мертвецы? Правильно, Натан, она скрипит по тебе, потому что ты часть безумного человечества и живёшь точно в такой же хибаре. «Что-то совсем крышу сносит, уже начал за всё человечество думать», — Натан подобрал валяющуюся деревяшку и ударом тяжёлого ботинка прибил её на старое место. Пару часов простоит и ладно.
Остаток маршрута он проделал в полной отрешённости, стараясь ни о чём не думать, тщательно регистрируя карточки. Только когда на улице телефон сыто тренькнул правильно заполненным реестром, Натан позволил себе расслабиться. Ффух, последний обход закончен, осталось дописать рапорт и можно двигать домой отсыпаться. После обеда неплохо было бы покатать шары в баре, вечером сходить с женой в киношку, а потом…
Грохот падения чего-то железного за мусорным контейнером вырвал его из блаженных планов. Натан одним рывком выхватил фонарик, в два прыжка преодолевая расстояние до места происшествия.
Яркий луч метнулся по земле в поисках источника шума и вырвал из темноты катающееся ржавое ведро. Оно отчаянно подпрыгивало, делая немыслимые развороты. Натыкаясь на щебенку, щедро рассыпанную строителями, ведро издавало пронзительный скрежет. Мгновение Натан ошалело смотрел на взбесившийся инвентарь, а потом решительно подбежал к нему и схватил за дужку. Ладонь пронзила резкая боль. Что-то тёмное прыгнуло на грудь, соскочило на землю, метнулось к стене. Натан, повёл фонариком и увидел белку. Серый, всклоченный зверёк, возмущенно забил хвостом и яростно зацокал. В резком свете фонаря его глаза блестели как две чёрные жемчужины. Натан выругался, бросил в него злополучное ведро. Промахнулся.
Белка распушила хвост, напоследок противно заверещала и убежала прочь. Натан осмотрел ранку на ребре ладони. Поразительно, как две маленьких дырочки укуса могут давать такую боль. Чёрт, бешеная какая-то белка! Этого ещё не хватало.
В контрольный центр Натан вернулся злой. На приключение с белкой голова отреагировала резкой болью в висках, к тому же раненая ладонь отчаянно заныла. Первым делом он выключил яркий свет стационарного освещения. Оставшиеся гореть настольные лампы на столах не так насиловали привыкшие к темноте глаза. Напарник Анас, щуплый мулат с лицом пройдохи с восточного базара и лысинкой в венчике коротких кучерявых волос уже закончил писать. Работа у него заканчивалась с последней точкой в рапорте, поэтому форма охранника шла к его расслабленной позе перед мониторами, как кобура курортнику у барной стойки. Анас плачевного состояния Натана не заметил, потряс газетой в целлофановой упаковке:
— Нат, сыграем в «вопросы-ответы»? Я только что подобрал свежий «Вестник»!
— Анас, не сейчас. У меня был хреновый обход.
— Да брось ты. Ребята говорили, что это суперовая игра.
— Чушь всё, просто совпадения и ничего больше. У меня башка раскалывается.
Натан раздражённо бросил на стол фонарик, полез в аптечку за пластырем. Анас обиженно засопел, но потом его глаза хитро блеснули. Он показал на картонную коробку в углу: «Давай в этот раз забьемся на упаковку пива, после работы пивко тебе голову поправит».
Натан достал пластырь, занялся ладонью. От Анаса так просто не отделаешься, видно, что он предвкушал эту игру всю ночь, заранее запасся пивом и не отступится. С другой стороны, если начать играть, он заткнётся.
— Ладно, два вопроса, не больше.
— Мне говорили, что всегда было три вопроса.
— Три вопроса, это когда литр джина, а у тебя только пиво.
Натан залепил ранку и полюбовался на свою работу. Анас замолчал, видимо сравнивая стоимости спиртного с количеством вопросов, а потом решительно хлопнул по столу ладонью:
— Замётано! Только давай сорванные вопросы.
— Да пожалуйста, вопрос первый: «Переносят ли белки бешенство?».
— Ничё себе ты запалил.
Возбуждённый Анас рванул упаковку, раскрыл газету, зашуршал страницами. Чудненько, газета пухлая, про зверьё пишут ближе к концу. Натан облегчённо вздохнул, взял папку с рапортами и занялся рапортом. Адреналин от укрощения ведра разогнал сонную одурь. Поначалу были заминки, затем строчки стали выписываться гладко: «Во втором корпусе, триста вторая квартира, фиксирую разбитое окно. Повреждение внутренней стороны стеклопакета. Фотография будет выслана…».
— Нашёл! Есть! — возглас Анаса прервал его служебную писанину.
— Здесь написано, что белки не переносят бешенство, только лисы! — Анас тыкал пальцем в статью. — Тут одна университетская фифа отловила двести восемьдесят белок и проверила у них пасти. Нашла у них, эти, — он поискал в газете трудное слово, — бактериологические инфекции, а не вирусные. Пишет, что лисы переносят бешенство, а белки нет.
— Чёрт.
Натан отложил ручку, содрал пластырь. О простом заражении он не подумал. В аптечке нашёлся пузырёк с бактерицидным раствором, Натан щедро полил им место укуса. Ну да, ведь белки жрут гадость по всяким помойкам, а зубы не чистят.
Анас внимания на его возню с аптечкой не обратил и потребовал следующий вопрос.
— Давай, второй!
— Ты бездушная скотина, Анас. У тебя коллега загибается от грязных зубов белки, а тебе дела нет.
— А, вон ты откуда вопрос придумал. Я-то думал, ты их сам выдумываешь.
— Выдумываю, придумываю. Не знаю, как это работает. Только стоит мне в голове появиться вопросу, как обязательно рядом окажется какая-нибудь бумажка, в которой будет ответ.
— Да? Не знаю, — Анас задумчиво почесал стриженый затылок. — Ну а ты можешь, к примеру, подумать обо мне с Шанталью, а потом придумать какой-нибудь вопрос про нее и про меня? Мне интересно, как долго я буду с ней встречаться. Она в постели полный улёт, но ужасно психованная. Жду не дождусь, когда прыгну к ней под одеяло после работы.
— Если я нарочно придумываю вопрос, ничего не получается. Лучше всего у меня выходит, когда я уставший и тупо думаю о всякой фигне.
— Значит, ты, Нат, просто с писаками газетными про одно думаешь? Ладно, давай второй вопрос.
Голова ныла нестерпимо, Натан потёр виски, посмотрел на неоконченный рапорт. Причину повреждения стекла он так и не указал. Нечего забавляться просто так, пусть Анас поищет причину в газете.
— Чем на стройке можно разбить стекло?
— Ну, нет, — запротестовал Анас. Что это за вопрос? Неинтересный. Мало ли чем можно разбить. Такое часто случается. Я вон тоже, один раз посмотрел фильм об Аль Капоне, потом везде натыкался на упоминание о нём. На толчке журнальчик листал, так даже там реклама духов «Капоне» попалась. Наверно, специально под фильм выпустили.
— Да ты посмотри, как хитро разбито! — Натан продемонстрировал фотографию на телефоне. — Скажешь, часто видел такие дырки?
Анас придирчиво осмотрел фотографию и отрицательно покачал головой.
— Не, Нат, не пойдет. Это похоже на строительный пистолет. Садонул кто-то гвоздём. У меня в корпусе есть пустые банки Пепси, пристреленные гвоздями к стене. Говорю тебе — молодняк балуется, играет в ковбоев, пуляет гвоздями налево и направо.
— Я же не нашёл гвоздь между стёклами!
— Натан, ну что тебе, жалко интересный вопросик придумать?
Полным именем Анас называл его только когда начинал сердиться. Натан поднял две руки вверх, в знак безоговорочной капитуляции. До ссоры с Анасом лучше не скатываться, с ним ещё работать и работать.
— Хорошо, держи интересный вопрос, тоже из живой природы: «Существуют ли немые сверчки»?
— Тебе что, повстречался немой сверчок? Может он просто устал трещать? — недоверчиво предположил Анас.
— Мне повстречался горластый сверчок. Я подумал, что если есть горластые сверчки, значит, есть и немые.
— Ну и дерьмо у тебя в голове варится. Немые сверчки!
Анас удовлетворенно осклабился и углубился в газету. Натан несколько минут наслаждался его озабоченным видом. Глаза напарника буквально пожирали газету, страница за страницей. Ещё раз осмотрев ладонь, которая, оказывается, может стать источником научного открытия в случае, если бешенство белками всё же передается, Натан вернулся к заполнению рапорта. После записи о разбитом окне пришлось детально описать столкновение с белкой. Ранения на работе не шутка! Кто знает, а если завтра рука распухнет? А, если, действительно, заражение крови, или похожая гадость? В страховой компании любят отлынивать от выплат компенсаций, чуть дай слабину с бумагами, потом ничего не докажешь. Спазм головной боли подхлестнул шариковую ручку Натана и она рванулась выписывать строчки рапорта.
Коробка пива бухнулась на стол в момент, когда Натан ставил свою подпись в конце страницы. От этого хвостик подписи получился чересчур витиеватым.
— Есть немые сверчки! — радостно заорал Анас. — Нашёл здоровенную статью про гавайских сверчков. У них там водится муха, которая приноровилась прилетать на трель сверчка. Муха кусает его и откладывает яйца. Потом личинки пожирают сверкуна. Короче, стопроцентная хана укушенному сверчку. Из-за этого вывелись немые сверчки. Ползают вместе с обычными, трахают себе прилетевших подружек, и секса у них навалом и мухи их не кусают.
— Рад я за них, потому что как свеже-укушенный охранник, обычному охраннику скажу: «Хреново быть укушенным», — Натан захлопнул папку, посмотрел на часы. — Слушай, можешь подбросить меня к госпиталю? Мне надо укус этой долбаной белки засвидетельствовать. Заодно, может, дадут обезболивающее, голова болит по полной.
— Не вопрос, — Анас покладисто кивнул, начал собирать свои вещи. — Про строительный пистолет я тоже, кстати, нашёл заметочку. Ремонтник пристреливал перила к старому бетону, чего то там переборщил с зарядом. Гвоздь отбил кусок стены, срикошетил от арматуры и проломил висок работавшему рядом бедолаге. С твоим стеклом то же самое было, уверен, только гвоздь на излёте ещё и от стекла отскочил.
Натан пожалел, что закончил рапорт. Версию про выстрел гвоздём можно было вставить в виде мнения о причинах повреждения стекла. Начальство любит, когда всё ясно и понятно, тогда легко карать и предотвращать. Но ничего не поделаешь, рапорт написан, пора домой.
