Читаем Ленусик онлайн бесплатно

Он совсем не походил на шамана — ни заплетённых волос, ни головного убора с перьями или куртки с бахромой. Обычный сорокалетний мужчина с короткой причёской, одетый в рубашку и джинсы, сидел передо мной, читая газету. Его кабинет, похожий на офис менеджера среднего звена, не отличался оригинальностью — стены тёплых коричневых тонов, мебель самого прозаического бюрократического дизайна, кулер питьевой воды в углу. На месте, где обычно висят дипломы и сертификаты, красуется герб в золочёной рамочке. Красивый герб. В обрамлении зарослей пышных геральдических листьев неизвестного мне растения расположен синий щит со львом и тремя лилиями. На щите покоится рыцарский шлем в средневековом тюрбане.

— Это ваш герб, Кевин? — спросил я, прочитав подпись «Barnaba» на гербе.

— Если бы это был мой герб, я бы здесь не сидел, — ответил он, откладывая газету. — В резервации имеют право жить только стопроцентные могавки. Герб хранится в нашей семье как память о Рене Барбануччи, первопоселенце, которого она приютила одной холодной зимой в семнадцатом веке. Рене был итальянец. Мои предки спасли ему жизнь, а в благодарность он передал им тайные знания тамплиеров. Так что я своего рода мост между двумя совершенно разными мирами оккультного знания.

Сказано это было настолько будничным тоном, что я решил дальше тему не развивать. Я не сомневался в наличии у хозяина кабинета заранее припасённой увлекательной истории, которая должна была убедить меня, клиента, во всемогуществе шамана. По большому счёту, мне было глубоко наплевать, какими способами будет решена моя журналистская проблема.

— Так вы сможете мне помочь, Кевин? — спросил я.

— Это обычная «утка», Марк, за подобное я не возьмусь — его палец постучал по выделенной мной статье в «Журнал де Квебек». — Акулы не заходят из океана так далеко в Сен Лоран, до самого Квебек Сити. Думаю, на фотографии не акулий плавник, а киль перевернувшейся доски для серфинга.

— Я консультировался с учёными. Акулы посещают устья рек и даже проглатывают оленей на водопое. Это породило легенды о канадских крокодилах. Но ближайшее к Квебек Сити место на реке, где выловили акулу, находится в двухстах пятидесяти километрах ниже по течению Сен Лорана.

— Вот видите. Здесь, в Монреале, это тем более невозможно, до океана пятьсот километров!

— Хорошо, акул у вас в загашнике нет. Как тогда насчёт древних монстров? Что вы скажете на это? — я достал блокнот и зачитал: «Перед тем как сюда пришёл лишенный воображения и слишком прагматичный белый человек, страшное чудовище Ленусик было хорошо известно суеверным ирокезам. Считается, что этот монстр вызвал исход индейских племен из деревни Очелага на острове Монреаль. Ленусика по сей день видят несколько раз в месяц, и он регулярно пожирает неосторожных людей». Это было написано на плакате возле Бобрового озера в центре Монреаля.

— Ленусик. Что за слово такое нелепое?

— На плакате, было написано, что с языка ирокезов оно переводится как Дух Озера.

— Дух Озера на нашем языке звучит как Каньятара Откон, если имеется в виду злой дух, который овладел животным — уголки рта шамана пренебрежительно дрогнули. — Что городские рекламщики знают о духах? Да они даже поленились ознакомиться с нашими верованиями! Когда сущность Откон, Великое Зло, проникает в наш мир и овладевает живым существом, глаза жертвы становятся чёрного цвета, абсолютно без зрачков и белков. Вначале Откон овладевает слабым сознанием — животного или ребёнка. Получив тело, захватывает своими эманациями другие, более сильные личности. Откон не убивает, а превращает всё живое в своих слуг, если его не остановить.

— Как? Олени с чёрными глазами, белки с чёрными глазами и дети с чёрными глазами?

— Их так и называли «Черноглазые дети». Вот полюбуйтесь, защитный амулет для ребёнка, — шаман порылся в глубине своего стола и выложил передо мной кружок кожи на ремне.

Оказывается, в прозаической мебели кабинета хранились очень даже необычные вещи. Я всмотрелся в грубый рисунок индейца с расставленными руками, светлой окружностью на груди, в набедренной повязке. По бокам у него извивались два силуэта змей.

— А при чём тут змеи?

— Откон всегда стремится принять змееподобную форму, когда ему самому удаётся материализоваться. Чаще всего он превращается в полузмея полумужчину и вступает в связь с женщинами. Тогда у них тоже рождаются Черноглазые Дети.

— Ну вот, теперь Откон боится СПИДа, в связь не вступает, вселился в бобра, кусает людей, чтобы сделать их Черноглазыми Детьми. Современный такой демон, насмотрелся фильмов о вампирах, взял себе новое имя.

— Не кусает, а пожирает. Так ведь написано на плакате? Бобровое озеро — обычный пруд с декоративными рыбками. Бобры там водились в позапрошлом веке, когда на его месте было болото. Полный вздор, это я вам как потомственный представитель суеверных ирокезов говорю — решительно ответил Кевин и фыркнул. — Пожирает неосторожных людей, а на осторожных людей у него аллергия. Вы были в полиции?

— Был. У них нет информации об исчезновениях, а муниципальные плакаты они не комментируют по этическим соображениям. Кстати, по мнению одного учёного — существуют подземные тоннели, соединяющие Бобровое озеро с Сен Лораном!

— Мой народ сотни лет жил на этой земле и ничего не слышал о Ленусике! Вы же сами журналист и должны понимать, что собой представляет пиар для туристов с псевдонаучной аргументацией.

— Значит, я зря приехал к вам, Кевин? Мне любой ценой нужна сенсационная статья о водных ужасах. Причём, не хуже той, которую я вам показал.

Он встал, прошёл к окну, полузакрыл глаза, подставляя лицо яркому июльскому солнцу. В профиль я заметил в его облике индейские черты — короткие чёрные волосы были поразительной густоты и давали воронённый отблеск, крючковатый нос подрагивал, словно принюхиваясь к пылинкам, кружащимся в солнечных лучах.

— Любой ценой? — задумчиво переспросил он. — Хм, знаете, ваш монстр натолкнул меня на интересную идею. Пожалуй, я могу помочь вам организовать весьма эффектное шоу, но боюсь, вам придётся испытать его особенности на собственной шкуре.

— А причём здесь моя шкура? — осторожно спросил я, всё ещё не веря, что он соглашается на сотрудничество.

— О нас говорят много дурного. Индейцы — беспробудные пьяницы, карточные жулики и занимаются контрабандой сигарет. Я не хочу, чтобы вдобавок начали говорить о нас, как о проходимцах, подстраивающих сенсации. Моё условие — вы всё должны проделать сами!

— Это опасно?

— Несчастный случай на реке. Нападение безжалостного хищника, от которого нельзя спастись, как скажем от банальной акулы — он открыл глаза и повернулся ко мне. — Могу вас заверить, читатели будут в шоке, но ничего опасного для жизни. Так, небольшие ранения…

— Ранения? Расскажите подробней.

— А зачем вам знать детали? Чем непосредственней вы будете реагировать, тем правдивей будет ваша сенсация, Марк.

От его фраз попахивало курсами психологии и общественных отношений. Меня подмывало спросить у современного шамана, какой университет он заканчивал.

— Покупаю — сказал я твёрдо. — Сколько стоит?

— Полагаю, две тысячи долларов наличными не обременят удачливого журналиста?

Когда делаешь грязное дельце — без наличных никуда, особенно если дельце обтяпывается в индейской резервации. Пухлый конверт редакционной наличности лежал у меня в сумке, но я не торопился за ним тянуться.

— А что я получу за эти деньги?

Он улыбнулся, показав безукоризненный ряд зубов, молча прошёл в соседнюю комнату, оставляя меня наедине с гербом. Теперь герб не казался мне аляповатой декорацией кабинета шарлатана. Рыцарский шлем, казалось, надменно взирал на меня, считая недостойным быть посвящённым в тайны тамплиеров.

— Вот — сказал он, вернувшись и выкладывая на стол маленькую жестяную коробочку.

— Не слишком ли дорого за такую малость?

— Многовековой опыт стоит дорого.

— Надеюсь, молчание продавца входит в комплект поставки? — съязвил я, отсчитывая банкноты.

— Разумеется — он ещё раз улыбнулся, рекламируя своего дантиста, и придвинул к себе ноутбук.

Его пальцы пробежались по клавиатуре, несколько мгновений он морщил лоб, а потом развернул экран ко мне. Я увидел спутниковую карту окрестностей Монреаля с изгибом Сен Лорана, паутинками мостов и квадратиками домов в пригородах.

— Здесь улица Сентраль в Сен Катрин выходит к шлюзу судоходного канала. Вот, видите этот куст? Вам нужно намазаться мазью и залезть в реку минут на десять в этом месте. Чтобы вы не почувствовали — боль, страх, не вылезайте из воды. Потом можете звонить девять-один-один, вам потребуется медицинская помощь.

— И это всё? — я недоверчиво взял коробку, открыл её, принюхался к содержимому. Пахло рыбой, мускусом и елью. — Мазь не вызывает раздражения?

Он кончиком пальца захватил белесую субстанцию, размазал её по тыльной стороне ладони. Критически посмотрел на лоснящееся пятно на коже.

— Признаться, я никогда не пробовал её на людях — сознался он и добавил — но всё из природных составляющих, абсолютно безвредное вещество.

— Для чего её тогда используют?

— Ну, предки использовали мазь для пыток, очень древний состав. Я же пользуюсь ей совсем для других целей.

— Пыток? — я поспешно выдернул из стоящей на столе коробки салфетку и вытер мазь.

— Мрачное прошлое, — вздохнул он — белые люди в те времена тоже были не лучше и дарили бедным индейцам одеяла, заражённые оспой.

То, что у индейцев вспыльчивый нрав, я усвоил с детства, когда в девяностом армия схлестнулась с боевиками могавков, поэтому решил не продолжать экскурс в историю, поспешно спрятал мазь в сумку, прощаясь.

Мой кургузый «смарт» чувствовал себя неуютно на парковке среди здоровенных пикапов индейцев и с радостью распахнул свои двери, надеясь побыстрее убраться восвояси. Я не стал его разочаровывать — разбудил, пришпорил скромное стадо мерседесовских лошадок под капотом. Радостно пофыркивая, они повлекли моего малыша прочь от чертога индейского мистицизма.

Проверить весь этот бред требовалось сразу — неделя, выделенная мне на написание статьи, заканчивалась и если пыточная мазь шамана не сработает, придётся разрабатывать другие варианты. В запасе у меня имелся рыбак, который уверял, что поймал гигантскую саламандру. Я надеялся, что можно будет устроить фото «монреальского крокодила». Но сейчас надо было отработать идею шамана и отработать качественно, то есть — моё бултыхание под загадочным кустом следовало обставить по всем правилам шпионского дела. В качестве прикрытия мне виделась простенькая легенда «Полез рыбак в реку достать зацепившуюся снасть». Предстояло разжиться реквизитами рыбака.

Мне повезло — на выезде из резервации бросилась в глаза вывеска магазина, на которой огромный окунь разевал внушительную пасть в попытке проглотить блесну, не уступающую ему по размерам. Я свернул к магазину и после недолгого шатания между полок нашёл дешевый набор «Всё для рыбалки в одном сундучке». Спиннинг по размерам был чуть больше волшебной палочки Гарри Поттера, по гибкости походил на ручку швабры, зато на катушку уже была намотана нить. Блесны были таких кислотных цветов, что я поневоле проникся уважением к мужеству рыбы, которая осмеливается их проглотить. Уже у самой кассы я увидел ещё одну необходимую мне вещь — водонепроницаемый футляр для смартфона.

— Месьё, мой айфон не захлебнётся в вашей китайской мыльнице? — спросил я у плечистого продавца-индейца. Он смотрел соревнования по маленькому телевизору. Размашистые удары и полёты мяча для гольфа сильно занимали его, поэтому индеец лишь коротко взглянул в мою сторону и буркнул:

— Если точно будешь брать, испытай прямо здесь, в аквариуме.

Рядом с ним на прилавке стоял маленький аквариум, абсолютно лишённый растительности. В нём скучала большая ярко красная рыбка. Когда я запаковал свой смартфон в футляр и погрузил его в воду, рыбёшка, по-видимому, решила, что ей доставлена новейшая аквариумная планшетка и радостно начала тыкаться головой в иконку интернет браузера. Экран телефона запестрел фотографиями загрузившегося сайта.

— Продвинутая у вас рыбка — заметил я.

— Да, она любит повисеть в Фэйсбуке — индеец оставил свой телевизор. Спортивная трансляция прервалась голосистой рекламой, продавец повернулся к аквариуму ради нового развлечения.

— Славно она долбит телефон. Как думаете, а в Сен Катрин клевать сегодня будет?

— Это где в Сен Катрин, не напротив шлюза?

— Именно.

— Сейчас там клюёт только карп. Жрёт кукурузу, как свинья помои и воняет так же. Здоровенные там карпы, фунтов по сорок!

— Мне ведь как раз и надо сфотографироваться с большой рыбой.

— А, — понимающе протянул индеец и достал пакетик с розоватыми шариками — вот, патентованные кукурузные окатыши. Запах просто зверский. Карпы за ними сами на берег выпрыгивают.

Карп считается самой никчёмной рыбой квебекских рек. Его мясо отвратительно пахнет и только китайцы, по-видимому, в силу национальных кулинарных традиций ловят их. До сегодняшнего дня мне никогда в голову не приходило, что существует специальная наживка для ловли карпа.

Внезапно низкий, рокочущий звук заполнил просторный зал магазина, я с удивлением опознал в нём шум вертолётного двигателя. Авиационные турбины над головой раскатисто рычали с нарастающим свистом. Рыбка бросила свои забаву с телефоном и испуганно заметалась по аквариуму. Невидимый вертолёт прошёл, казалось, над самой головой. Волна его звуков ещё мгновение терзала мои уши, а потом размеренно понеслась прочь, следуя за невидимой удаляющейся машиной.

— Ваша резервация обзавелась вертолётами? — спросил я, доставая смартфон из воды.

— Это федералы. Второй день носятся. Ищут чего-то, что ли? — индеец неприязненно покосился на потолок и начал выбивать мне чек.

— Футляр снимать не буду. Отличная штука.

— Барахла не держим — продавец обрадовался похвале. — Только там, у шлюза, соединение дерьмовое. Сам там часто ловлю весной. Но тебе ведь только с уловом сфотографироваться?

— Как дерьмовое? — я опешил. Шаман советовал вызвать скорую помощь, когда сенсация испортит мою шкуру, а получалось, что связь могла отказать.

— Помехи сильные. В шлюзы электрического барахла напхано по самое не могу, вот и глючат сотовые.

С самыми мрачными подозрениями я покинул магазин. Неужели шаман не знал о проблемах со связью в том месте? Чёртовы индейцы. Всегда жди от них подвоха.

Улица Сентраль в Сен Катрин немного пропетляла по спальному району, а потом решительно вывела мой «смарт» к просторному берегу канала. Он был неширок, метров шестидесяти в ширину. Вода в канале слева срывалась с небольшого водопада, сталкивалась с бурным потоком из приземистого здания шлюза на противоположной стороне. Два течения сплетались упругими струями, взаимно погашая друг друга, рождая островки обманчиво спокойной поверхности. Дальше, вода, словно опомнившись, снова набирала разгон, несясь единым, стремительным потоком.