Читаем Vолна. Эпизод 1 (СИ) онлайн бесплатно

Нелюди большие и малые

1.

Его мотобиль повело. Раз, другой. На третий Майкль свернул на узкую обочину. Как он и думал, прокол. В шине торчал острый пневношип, который сработал от наезда тяжёлого бота. В этой половине Антрахта на испещрённых выбоинами дорогах постоянно попадался различный хлам. Чертыхаясь, ездок отворил кабину, вынул из ячейки ящик с инструментом, снял с крюка домкрат.

Обычно на демонтаж колеса у него уходило пять мин, в этот раз Майкль справился побыстрее. Хлоп, хлоп – колесо выскочило из оси, пневмошип был извлечён, на пробой наложил заплату из мягкого пластимета. Предпоследняя. Ещё один наезд – и придётся раскошелиться на сто жетонов за новый ремкомплект в лучшем случае.

Осталось хорошенько забортировать колесо и подождать, когда клей высохнет. Семь минут, или восемь. Целая вечность на пыльных дорогах.

Пять минут прошли без единого постороннего шума. На шестой сработал шумоуловитель из наручного цикломера. К нему пожаловали гости!

Гонщик вытащил из кобуры боевой блок, активировал его. Оружие сработало не сразу, с большой задержкой. Второго поколения пистолет уже как пятьдесят лет исчез из внутреннего обращения, но Майкля он вполне устраивал. Остановить грабителя он мог с одного выстрела, а встроенный плазменный резак автоматически превращал архаику в мегаполезный девайс.

Послышалось шевеление ползучего песка, и звук блестяшек. Ездок смахнул блок в кобуру, собрал лишний инструмент, чтобы случаем ничего не пропало в пустыне, и почти одну мину ничего не делал. Скучал и таращился на местность.

На небольшую возвышенность поднялись три человеческие фигурки.

Они вынырнули из подножия движущейся насыпи на четвереньках, как гигантские сколопендры, один за одним. Только вместо узких и цепких лап они опирались на деформированные конечности, голые и покрытые коркой давно засохшей грязи. Эти существа тоже считались людьми, только на самой низкой стадии развития.

Неприкасаемые.

Это слово Майкль услышал от одного умника. И оно прочно укоренилось в памяти гонщика, который иногда встречал странных бродяг в пути, закутанных до пят одеждами даже в суровую жару. В крупных городах их считали нелюдями, иногда эпидемиками – теми, кто приносят болезни. В последний пункт Майкль не верил. Он привык доверять только увиденному своими глазами, а не слушать религиозные проповеди новиков. Они и в подмётки не годились для скитальца на дорогах, что вот уже десять лет ищет хотя бы какой-нибудь смысл в своей никчёмной жизни.

Майкль терпеливо ждал, когда пугливые «неприкасаемые» подползут поближе и предложат товар к обмену. Хороший товар, ценный. Иногда ему везло, и тогда жадный владелец бота уезжал с большим куском вулканического туфа или горой красного стекла с вкраплениями различных минералов. За стекло торгаши платили втридорога без всякого торга в любом городе.

Худощавые и безмолвные тени сползли с насыпи, поближе к мотоботу. Застыв смирными статуями, они с любопытством и страхом уставились на взрослого мужчину. Песок лениво полз под ними, перетекая ручейками с места на место. И чем дольше Майкль наблюдал за оборванцами, тем громче пел песчаный кряж и мрачнело обветренное лицо мужчины.

В этот раз ему не повезло. Ожидание выгодной сделки сменилось привычным брюзжанием одиночки, который в уме уже подсчитывал текущий ущерб. Вместо навара он получал расходы, вынужденные, между прочим. И всё по причине крайне мягкотелого характера. Дорога закалила тело и высушила слёзы от ветра, но не смогла ожесточить выживальщика, как требовала того суровая жизнь. Он не мог теперь уехать, хотя здравый смысл настойчиво долбил в темечко о том, какой же гонщик дурак.

К нему пожаловали дети.

Майкль не разбирался, кто из них мальчик, кто девочка. Неприкасаемые скрывали пол одинаковой одеждой в подростковом возрасте, стирая различия. Короткие стрижки золотистых волос, закрытые повязками любопытные мордашки, одинаковые игрушки на узких ремешках, с которыми не расставались даже взрослые неприкасаемые. С ходу и не разберёшь, кто тебя пожирает любознательными зенками напротив. Даже на лица мелкие оборванцы не отличались друг от друга.

- Ну и что мне с вами делать? – пробормотал Майкль.

Решение нашлось быстро. Вязкое серое желе с отвратным запахом шмякнулось в лоток белкового преобразователя. Выдавив туда каплю аромы из запыленного тубинга, гонщик захлопнул крышку отсека и нажал на сенсорный экран. Не забыл он выбрать нужный рисунок – эмблему вишнёвого пирога. Две секунды жужжания – и вскоре в воздухе повис густая и приторная вонь аромы.

Майкль помнил этот запах по памяти. Но прошлогодняя болезнь притупила обоняние. Теперь арома не казалось такой противной.

Заинтересованные подростки подтащили свои тела вплотную к мотоботу, что совсем не понравилось путнику. Надо же, какие смелые пошли «неприкасаемые». Детское любопытство сильнее страха перед жутким негодяем.

Два надреза ножом – и куски белка отправились в свободный полёт. На песок они не упали. Худые тонкие ручки выдернулись из тканевых одеяний вслед за пахнущими квадратиками, не позволив угощению упасть в пыль. Мелкие оборванцы только прикидывались слабыми калеками, а на деле оказались шустрыми зверьками. Желейная ароматизированная дрянь исчезла в карманах ребятни до того, как успела подняться пыль, а Майкль растянул потрескавшиеся губы в невольной ухмылочке.

- Хватит с вас. – сказал он подросткам на общем языке, показывая жестами уходить.

Дети покидать пустырь не хотели. Голодные затравленные глаза из-под повязок выжигали в спине Майкля огромную дыру. А он лишь хотел побыстрее отвязаться от мелких оборванцев и понять, стоило ли разыгрывать этот спектакль. Время – деньги, а уж считать жетоны Майкль хорошо научился.

Мотобот завёлся с пятой попытки. Ездок мазнул взглядом по паре датчиков с небольшой тревогой, взглянул краешком глаза на окошко саркофага, и выжал ручку с газом. Турбированный движок взревел на всю округу, выпуская из чрева сгоревшую топливную смесь. Он переключился на электротягу, и крутящий момент тут же упал. Три фигурки внимательно наблюдали за ним не двигаясь. Чертыхаясь, Майкль тронулся вперёд, набирая скорость. Встречный ветер задорно забрался под куртку, затрепал волосы.

Мимо пронеслись сгнившие опоры ЛЭП, изогнутые столбы со старыми следами краски. Пустыня с песчаными дюнами и перекати-поле по-прежнему замыливала взгляд и дышала в затылок безнадёгой и голодом. Майкль сбавил скорость, объехал огромную яму прямо посредине старого асфальтового полотна и внезапно ударил по тормозам. Как заправский байкер, он выкинул ногу на шершавое покрытие. Россыпь мелких камней рванулись шрапнелью в разные стороны. Шины устало завизжали по бугристому асфальту, сухому и горячему, оставляя за собой пьяный след. Навьюченный мотобот замер не сразу: люлька саркофага в качестве противовеса не позволила тяжёлой машине остановиться мгновенно.

Ветерок исчез. Обволакивающая тишина «ничегонепроисходящего» навалилась на него привычным зудом в правом ухе. Майкль помотал головой, ощущение дискомфорта исчезло.

- Murgu, – выругался мужчина на шумерском.

Зря он так затормозил! Остаться без колёс в этом краю сродни самоубийству. Но поступить иначе Майкль не мог минимум по двум причинам. Одна из них навеки застряла в груди воспоминанием о тяжёлом детстве. Вторая сквозила тонким шкурным расчётом.

Майкль обернулся. Только бы они не ушли!

Три подростка всё ещё торчали едва заметными фигурками на привычном месте. «Дети пустыни» не торопились покидать блуждающие пески, и взрослый мужчина понимал - почему.

Гонщик развернулся и подъехал к глубокому провалу. Его заинтересовал увиденный ранее технический мусор. На полуметровой глубине в разломе из синтбетона и пластимета торчало метровое антикрыло. Чуть дальше в поле чернели останки куба-грузовика. Взрыв разворотил его внутренности. Уцелело только антикрыло, отброшенное ударной волной.

Выгнутый кусок углепластиковой детали гонщик положил на саркофаг, припечатав его сверху плоским магнитом. Пригодится. И поехал обратно.

Зверёныши не тронулись с места. Мальчик и две девочки, или строго наоборот, смотрели на него, как и раньше, с любопытством и страхом. Они ждали нового чуда, а может, просто хотели продлить встречу с дружелюбным чужаком подольше. Выживать в пустыне страсть как скучно.

Мотобот лишь покачивался, когда Майкль снимал с лебёдки длинную цепь, привязывая её к углепластиковой решётке с двух сторон для баланса. Затем он припустил с шин немного воздуха, чтобы они стали мягче, проверил, как держит цепь катушка на стопоре. Работала хорошо. Путник хотел убедиться, что опасность не грозит, и мотобот в случае чего не развалится на части, попутно выдержав нагрузку из трёх худосочных подростков. Затем гонщик занялся крылом. При помощи плазменного резака он прожёг в метровой бандуре аккуратную дыру. Туда он запустил свободный конец цепи с массивным крюком и карабином, закрепил понадёжнее. Почти готово! Осталось самая сложная часть увеселительной программы для «неприкасаемых» выродков – объяснить.

Майкль на трёх языках велел детям полезать на импровизированную лежанку. Не помогло. Он жестами рисовал в воздухе нужные пассы, любезно приглашая юных зрителей покататься на аттракционе. Дети кивали, и жались к друг дружке. Видимо, боялись. А Майкль злился, сетуя, что старания не работают.

- Ну же, чего это вы! Всё просто. Я вас покатаю, и очень медленно.

Тщетно. Глупые подростки не понимали, зачем им нужно сидеть на пластиковой доске и держаться за длинную цепь. Или дело было совсем в другом?

- Да чтоб вас! – выругался на мёртвом языке шумеров гонщик, пнув расслабленную цепь. И тогда «неприкасаемые» отреагировали. Они зашевелились и заёрзали на месте, глядя поверх закрытых повязок на Майкля. Маленькие зрители требовали продолжения представления. И взрослый мужчина повёлся на их уловку, подчинившись новым правилам.

Он пальцем указал на антикрыло и твёрдым голосом сказал:

- gen!

Ребятня на этот раз подчинилась беспрекословно. Шумерский язык помог. Три девочки, кажется, неуклюже заползли на кусок выгнутого пластимета, переговариваясь между собой на древнем языке. Они выглядели как типичные дети, которые решили поиграть. Самая высокая их них цокала языком от возбуждения и пальчиком указывала на дорогу. И куда пропала нелепая застенчивость! Она улетучилась вместе с недоверием к отчаянному незнакомцу и привычным страхом – неизменными спутниками выживших «неприкасаемых». Что до Майкля, он продолжил играть в свою игру, намереваясь довести её до логического конца.

Мот дёрнулся, в этот раз плавно. Антикрыло с пассажирами заскользило по дороге, гремя натянутой цепью. Майкль слегка ускорился. Сзади весело запищали от восторга. Понимающий гонщик удовлетворённо хмыкнул. Он тоже был маленьким.

Антикрыло болтало со стороны. Дети горячо спорили друг с другом, толкались. Вначале в песок с толикой страха и восторга скатился один подросток, затем, после недолгой возни, кубарем свалился на обочину еще один ездок.

Когда Майкль остановился, на пластиметовой защите восседала только одна девочка – самая проворная и хитрая. Повязка её в пылу борьбы сползла на подбородок. Малолетняя хищница с обнажившимся плечом и щербиной в зубах скалилась как самая заправская амазонка. Она вытолкала своих подружек с антикрыла на горячую дорогу и выиграла заезд. А судьба скатившихся соплеменников девочку не волновала. Впрочем, Майкля тоже. Его больше беспокоил другой вопрос. Заметил ли его потуги кто-нибудь ещё или шоу на дороге прошло незамеченным?

Он смотал лебёдку, подкрутил разболтанную гайку на лапке, проверил батареи и индикацию саркофага. Всё нормально. Неприкасаемая девочка (или мальчик) на антикрыле с интересом рассматривала все его телодвижения. Остальные дети с воодушевлением задорно топали позади по обочине к коварной обидчице, наверняка надеясь покататься ещё. Однако в планы Майкля второй заезд не входил. Он показал ребёнку на антикрыле большой палец в знак признательности, посигналил другим мальчико-девочкам и помчался по прямой.

2.

Торговать с «неприкасаемыми» было тяжело. У этих бродяг законы обмена не работали как у нормальных людей. Они могли обменять дорогой «кристаллический песок» на сущую безделицу, а могли стоять насмерть за пузырёк радиоактивной воды. Сучонок Док говорил, что с этими подонками следует подружиться, на край найти общий язык. И тогда торговля состоится, да такая, что ты долго будешь пищать от полученных плюшек. Док редко ошибался, хотя пил за двоих и вдыхал наркотическую дрянь. Но Майкль, в отличие от других собратьев, умел слушать и запоминать.

Он въехал на территорию пустыни подготовленным. Гонщик твёрдо намеревался выменять у «людей пустыни» горсть «песка». За него в одном баре предложили неплохие деньги. Запасы «соли» иссякли, достать негде, и только неприкасаемые знали, где «песок» можно добыть. А Майкль срочно нуждался в деньгах. Запасы жетонов неумолимо истощались, а путешествовать на тяжёлом боте с саркофагом становилось всё дороже. Вот поэтому он и подрядился на дельце.

- Добудешь соль, я тебе отвалю полсотни монет. Или даже сотню, если привезёшь много, – бородатый бармен с механическим обрубком вместо руки не умел шутить.

- Пять жетонов аванса, – хрипло каркнул Майкль, подчищая крошки сухарём на дне тарелки. Без соли, и вправду, еда была отвратная. А может, стряпня этого остолопа оставляла желать лучшего.

- Три! – возразил бармен.

- Четыре и бутылка опреснённой воды.

- Ладно.

Монеты упали на стол. А спустя пару минут «железяка», как прозвал бородатого мужика Майкль, притащила бутылку тепловатой водички. Не лучший сорт, конечно, но её можно пить или залить в систему охлаждения.

Дальше – дело техники. Один Жетон ушёл картографу, который обновил гонщику карту пустынь, ещё два Майкль потратил на кусок провода и кембрик. Датчик на «саркофаге» сдох в самый неподходящий момент. Оставалось только найти «неприкасаемых» бродяг.

Это было нелегко. Пойди найти в огромной пустыне горстку отщепенцев. Майклю повезло. Свежая карта помогла и сполна стоила жетон. Он наткнулся на играющих детей. Оставалось устроить шоу прямо на глазах наблюдателей. Дети никогда не бродили далеко от родичей. В случае успеха «неприкасаемые» сами тебя найдут и предложат товары. Услуга за услугу. Идеальный расклад.

Играть в искренность Майкль умел. Не то чтобы он жалел детей, но смотреть на мордашки спиногрызов доставляло, особенно на фоне хорошей прибыли в будущем. Весёлые подростки – счастливые люди. Даже в зоне вечного холода. И его план сработал.

Поначалу он не увидел наблюдателей. Только проехав яму, гонщик приметил солнечные блики на востоке пустыни. За ним следили, и довольно пристально. Неприкасаемые не оставили своих отпрысков без опеки. Поэтому он вернулся и устроил представление ещё раз. На этот раз для взрослой публики.