Читаем Волк Севера (ЛП) онлайн бесплатно

-

Толстые каменные стены и жаркий огонь не давали зимнему холоду и злобному ветру Нипара устоять на месте. Рассказчик приостановился, когда вошел в помещение трактира и глубоко вдохнул кисловатый запах эля, переплетающийся с ароматом соснового дыма. Помещение обладало грубоватым, земляным шармом и гостеприимным уютом — две вещи, которые всегда искал Рассказчик. Он не знал, как долго пробудет здесь, поэтому тщательно выбирал место. Его друг наверняка успеет на встречу, но жители Нортленда никогда не были самыми внимательными хранителями времени.

Он сел на табурет у бара и почесал свою бороду, полностью седую, за исключением нескольких упрямых волосков, которые отказывались признать, что он уже не молод. Он помахал рукой бармену, занятому другими посетителями, и с удовольствием попробовал первый глоток прохладного горького эля. Однако это не могло заглушить дрожь возбуждения, которая билась в его груди. Это было чувство, которого он не испытывал уже очень, очень давно: предвкушение предстоящей схватки.

Прошло много лет с тех пор, как он отказался от меча ради истории, и ни разу не пожалел об этом. Только сейчас, когда случайная встреча перетащила события из далекого прошлого в настоящее, он заметил его отсутствие. Он снова возьмет в руки меч и будет сражаться со своим лучшим другом, прежде чем боги призовут его на покой. Эта мысль заставила его снова почувствовать себя человеком двадцати лет, седая борода или нет. Месть за его друга давно ждала своего часа, но с недавним открытием Рассказчика это ожидание почти подошло к концу.

Он позволил своим мыслям отвлечься на звуки потрескивающего огня, суету в трактире и голоса усталых мужчин, наслаждающихся заслуженной выпивкой. За такие места, как этот трактир, Рассказчик и полюбил Пограничье. Жизнь здесь была простой, вдали от придворных махинаций и постоянной борьбы за расположение сильных мира сего. Здесь не нужно было следить за своими словами или поддерживать светскую беседу. Мужчины говорили свое мнение и скорее ударят вас по лицу, чем воткнут нож в спину — освежающая перемена по сравнению с драматизмом благородных дворов. Именно поэтому он решил остановиться в деревенском трактире, а не в большом зале Графа на холме, где накануне вечером он рассказывал сказку. В трактире его никто не знал. Никто не стал бы просить его рассказать историю. Это был желанный отдых для его усталого голоса. А то, что эль был хорош, только способствовало его привязанности к этому месту.

"Я тебя знаю", — сказал голос.

Рассказчик закрыл глаза и помолился старым богам, чтобы голос был обращен к кому-то другому. Вот тебе и анонимность, подумал он.

Вы — Рассказчик. Я видел вас вчера вечером в зале Графа".

У вас есть преимущество передо мной, — сказал Рассказчик.

Меня зовут Конрадин. Лигмен и оружейный сержант графа Сифрида".

Надеюсь, вам понравился мой рассказ, — сказал Рассказчик.

Мне пришлось уйти, как раз когда вы начали, — сказал Конрадин, его лицо выражало разочарование. У меня были свои обязанности".

Жаль.

"Так и есть, милорд. Я с нетерпением ждал этого с тех пор, как услышал, что вы приедете ко двору графа Сифрида. Вы рассказали "Последний бой Дала Реннинга", не так ли? Об Ульфире Кровавом — избранном воине Йорундира — и его товарищах, сражающихся с южными дьяволами в Дарваросе".

"Значит, ты уже слышал об этом?" — спросил Рассказчик.

'Конечно', - сказал Конрадин. Я слышал все ваши истории, но никогда вы их не рассказывали".

То, что Конрадин использовал имя старого бога, поразило Рассказчика. Джорундир и старые боги были почти забыты в Рурипатии до того, как Рассказчик начал рассказывать свои истории. Теперь же все снова произносили это имя со знанием дела, впервые за почти тысячелетие. Рассказчику пришло в голову, что, возможно, его друг Вулфрик — Ульфир, как его называли все, кроме самых близких, — действительно был избран старым богом, и по очень простой причине. Слава Джорундира распространялась рука об руку со славой Вулфрика, и то, что когда-то было отодвинуто в тень, теперь снова оказалось на свету.

'Ты прав, — сказал Рассказчик. Я рассказал "Последний бой Дала Реннинга". Похоже, она всем нравится". Он сказал это сдержанно, зная, что будет дальше, и надежды на спокойную трапезу угасли.

Я подумал, может быть, вы не откажетесь рассказать немного об этом здесь? сказал Конрадин. Я всегда хотел услышать ее из уст того, кто ее написал".

Рассказчик помрачнел и начал качать головой. Граф Сифрид заплатил мне сто крон за то, чтобы я рассказал эту историю…

Конрадин покраснел от смущения и разочарования. Он пожал плечами. 'Я всего лишь сержант…'

Это была самая большая слабость Рассказчика, желание развлекать и радовать, но это была и его сила, и именно поэтому он мог получить пятьсот крон за один ночной концерт, даже после трех десятилетий рассказывания одних и тех же историй. Ему нечем было заняться в ожидании, кроме как сидеть у огня, пить и дремать, а он еще не чувствовал себя достаточно старым, чтобы наслаждаться такими вещами. Единственное, что его беспокоило, это то, что времени может не хватить, а ничто так не разочаровывает, как наполовину рассказанная история.

Однако он работал над одной историей, которая объединит все предыдущие и даже больше в один великий эпос. Это будет его определяющая работа, и он счел нужным рассказать ее сейчас, пусть и незаконченную, ибо она была о человеке, которого он ждал. Вульфрик-Ульфир Кровавый, Волк Севера. Когда он придет, они вдвоем сотворят ее конец в крови, стали и пламени.

Я работал над чем-то новым, но это долгая история, — быстро сказал Рассказчик, приняв решение.

'Сейчас зима, ночь тоже длинная', - сказал Конрадин, его голос выражал надежду.

Справедливо. Пока мое горло остается влажным, я сомневаюсь, что у нас будут проблемы". В конце концов, он не мог выдать свою историю без раздумий, а рассказывание историй — работа, требующая жажды.

Конрадин улыбнулся, повернулся и поманил к себе людей, сидевших в пивной. Там, где раньше был только оружейный сержант, теперь собралось полдеревни. Рассказчик улыбнулся, польщенный тем, что его рассказ привлек внимание.

Если вы все готовы и у вас полные кружки, я начну. Мой новый рассказ называется "Волк Севера"; это полная история легендарного воина, которого вы все знаете как Ульфира Кровавого, бича Белека, Драугара и Дракона, избранника Йорундира, с самого детства и до его последнего великого деяния. Вы услышите о его знаменитой группе воинов: Эндерлейне Великом Клинке, Вараде из Дарвароса и Яговере Скальде, а также о других, столь же храбрых, чьи имена были развеяны ветрами времени. Кое-что вы уже слышали, но ни одна живая душа не слышала всего этого, да еще в таком изложении".

Никто не шелохнулся. Все взгляды были устремлены на него. Рассказчику пришлось подавить улыбку, не желая отвлекаться от торжественности своего рассказа. Его кожу покалывало. Это был момент, который сделал все это стоящим; пьянящее предвкушение, надвигающаяся радость от хорошо рассказанной истории.

Эта история, как и многие другие, существует благодаря женщине и любви, которую испытывал к ней один человек…

Вульфрик с усилием вытащил меч из воды. Металл был холодным от пребывания в ледяной реке. Несмотря на то, что весна уже наступила, река спускалась с Высокогорья, где снег и лед никогда не таяли. Его пальцы онемели от прикосновения к холодной стали, и он изо всех сил старался не уронить ее. Лезвие было покрыто тонким слоем бурой ржавчины, которая на ощупь была зернистой, но он знал, что металл под ней все еще хороший. Кожа рукояти была цела — она недолго пробыла в воде. Он едва мог поднять его обеими руками, поэтому, таща его за собой, он попятился назад по берегу реки. Оказавшись на скользкой грязи у самой кромки воды, он остановился и позволил острию погрузиться в землю. Поддерживая меч одной рукой, он осторожно коснулся пальцем его острия. Оно все еще было острым.

Он еще несколько мгновений смотрел на меч, мысленно убеждаясь, что это действительно то, о чем он думает; он впервые держал в руках настоящий меч. Его никогда не подпускали к отцовскому мечу. Мечи стоили дорого, и он подумал, нельзя ли вернуть этот меч в первозданное состояние и продать. Его мать сочла бы монету полезной, хотя отец презирал деньги. Его не интересовало ничего, что нельзя было завоевать умением и силой оружия. Деньги были уделом торговцев и хитрых купцов, которые проходили через деревню, приезжая из городов на юге, чтобы продать свои товары. Для воина это было ниже презрения, даже если иногда это было необходимо. Даже ржавый, меч притягивал Вулфрика. Воина редко можно было увидеть без меча. У лучших из них были имена и рассказы о великих делах. Вулфрик подумал, не может ли этот меч быть одним из таких. Может быть, мать разрешит ему оставить его у себя?

Он посмотрел в сторону от меча и пошел вдоль берега реки, чтобы увидеть, нет ли там еще чего-нибудь ценного. Река была неширокой; если очень постараться, можно было перебросить камень на другой берег. Вода была еще слишком холодной, чтобы переходить ее вброд, но ниже по течению был шаткий деревянный мост, по которому можно было перебраться, если он заметит что-то стоящее внимания.

Должно быть, там, выше по реке, была битва, подумал Вулфрик. Он не мог поверить, что кто-то мог быть настолько беспечен, чтобы потерять такое прекрасное оружие. Его теория подтвердилась, когда он увидел раздувшийся труп, зацепившийся за куст на другом берегу. Он плавно покачивался на воде, которая текла мимо него. Вульфрик почувствовал, как у него забурчало в животе, когда его сознание дорисовало детали, которые не мог разобрать глаз. Меч, вероятно, принадлежал тому человеку, кем бы он ни был. Вульфрика охватила паника. Что, если убитый воин превратился в драугра и захочет вернуть свой меч? Он уставился на тело, но не увидел никаких признаков фоксфайра. Жрец Этельман говорил, что драугр и фоксфайр всегда ходят вместе. Тем не менее, его желание сохранить меч сильно уменьшилось. Просто держа его в руках, он почувствовал тошноту в желудке.

'Что у тебя там, толстяк?'

Вулфрик испуганно вскочил. Сначала он подумал, что голос исходит от тела, но он раздался у него за спиной. Однако этот факт не уменьшил его страха, потому что он хорошо узнал голос и знал, что он означает. Родульф и трое его дружков, Рорик, Хелфрик и Вальмер, стояли в нескольких шагах от него. Все они были воинами-учениками и считали, что могут делать все, что им заблагорассудится. По большей части они были правы.

'Ну что? В чем дело, толстяк? сказал Родульф, присев перед ним на корточки.

'Это меч', - сказал Вулфрик, его глаза едва доставали до подбородка Родульфа.

"Что такой жирный маленький засранец, вроде тебя, делает с мечом? Родульф пристально смотрел на Вульфрика, его глаза были как темные угли на фоне бледного, угловатого лица и песочных волос.

'Нашел его', - сказал Вулфрик.

Отдай его. Родульф протянул руку, стоя с уверенностью, что их четверо, а Вульфрик — один.

Вульфрик подумал о том, чтобы бросить им вызов. Его отец мог презирать деньги, но мать — нет, и отец был совершенно счастлив наслаждаться приятными вещами, которые она покупала на них, когда могла. Она могла бы продать меч за хорошую цену, на которую можно было бы купить прекрасные ткани и пряности с юга. Если бы он передал его, мать Родульфа сделала бы это, а его семья наслаждалась бы удачей Вулфрика. Он знал, что так или иначе вернется домой без меча, но что-то шевелилось внутри него. Оно не позволяло ему отдать его Родульфу.

'Отдай меч. Сейчас же! сказал Родульф.

Вулфрик знал, чем обернется его неповиновение, но ничего не мог с собой поделать. Он бросил меч обратно в реку с такой силой, на какую только были способны его хрупкие руки. Он был гораздо тяжелее камня, но он вложил в этот бросок больше, чем когда-либо прежде; все унции гнева, разочарования и бессилия, которые он чувствовал в этот момент. Он плюхнулся в воду — ледяную воду — почти точно посередине реки.

'Какой меч?' сказал Вулфрик, испытывая такое чувство удовлетворения, что побои, которые ему предстояло получить, почти оправдали себя.

Вулфрик! Вулфрик! Смотри, что я нашла!" Адальхаид подбежала к Вульфрику, который сидел у дерева на поляне рядом с деревней, и опустилась рядом с ним. Его лицо болело, как и многие части тела. Он понял, что его темные светлые волосы слиплись от крови после предыдущей встречи с Родульфом у реки, и попытался убрать их, пока она не заметила. Эта попытка только привлекла ее внимание. Она нахмурилась и осторожно коснулась его лица кончиками пальцев. Оно было опухшим и горячим. От отека кожа натянулась, и он понял, что, должно быть, выглядит отвратительно, но ее прикосновение, казалось, немного успокоило его.

Ты в порядке?

Вулфрик кивнул. "Выглядит хуже, чем есть". На самом деле он понятия не имел, как это выглядит, и это была агония.

Ты уверен? Она одарила его страдальческой улыбкой.

Он снова кивнул.

Она протянула голубой цветок, который резко контрастировал с ее медными волосами. Для Вулфрика он ничего не значил, но Адальхаид, похоже, считала его чем-то особенным, и он был рад, что хоть что-то отвлечет его от ран.

Это первый в году, — сказала она. Она внимательно изучала его, ее зеленые глаза сузились. Это значит, что весна действительно наступила".

Он не обращал внимания на ее слова — боль слишком мешала ему сосредоточиться, но ему нравилось слушать ее голос, когда она была чем-то взволнована. Он наблюдал за тем, как солнце сверкает на ее медных волосах, а ее нос задирается, когда она изучает цветок, и позволял своим заботам улетучиться. Находясь в ее обществе, он забывал обо всем остальном: о том, как болело его лицо, когда он забывал не улыбаться, как синяки, покрывавшие его тело, пронизывали его толчками боли каждый раз, когда он ударялся об один из них. Она была его убежищем, его счастьем, и так было всегда, сколько он себя помнил.