Читаем Волчица (СИ) онлайн бесплатно

Волчица.

Не представлял…, не понимал,

Хоть часто вглядывался в лица,

Что это будет как обвал –

Твой встречный взгляд…, твой взгляд Волчицы.

Стекала улица — река

К моим ногам чужим прощеньем,

И рисовали берега

Тебя на окнах отраженьем.

Через размыленность стекла,

Сквозь водопады дождевые,

Ты неожиданно вошла

В мой мир, где мы еще чужие…

Коснулась тканями плаща,

Я это в памяти отмечу,

Когда как всплеск, из-за плеча

Рванулся взгляд твой мне навстречу.

Такой лазурью обожгла,

Такой улыбкой опалила –

Как в зеркала — глаза в глаза,

Где волчья суть и волчья сила!

Зрачок сужался и дрожал,

Роняла осень позолоту,

Я был сильней — поцеловал:

Волчица вышла на охоту?

Не одиноко средь людей?

Они же все другого толка…

Я стану ближе и родней,

Когда во мне увидишь Волка!

Легла ладонями на грудь,

И запах стаи узнавая,

Шептала мне: Когда-нибудь…

Сейчас нельзя. Сейчас — чужая…

***

Промок

Промок асфальт до отраженья

Под желтым всхлипом фонарей,

И показалось на мгновенье –

Согрей…

На листьев плоские узоры

Ложился дождик, словно взвесь…

В каком окне вздохнули шторы? –

Я здесь…

И тишина плащом шуршала,

Слоился воздух слюдяной,

Кому опять ты прошептала? –

Ты мой…

Обняли сумерки за плечи,

И словно дрогнула свеча,

Когда спросил я в этот вечер –

Ты чья?

Какой нечаянной звездою

Ты опустилась в этот мир?

Заплакал кто-то надо мною –

Забыл…?

А я стоял под фонарями

И в листопадной маяте

Искал замерзшими губами –

Ты где?

Сильнее дождь стучал по лужам,

И чьи-то таяли шаги,

Твой голос был слегка простужен –

Найди…

Беззвучно тлела сигарета,

Мне осень возвращала вновь

Мою, потерянную где-то –

Любовь…

***

А ты умеешь шить?

А ты умеешь шить суровой ниткой?

Давай скроим с тобою паруса –

Не думая — последнею попыткой

Начнём все заново, как с чистого листа…

И стрелки на будильнике вернутся

По кругу к абсолютному нулю,

И, в общем-то, останется проснуться

За триста лет, в каком-нибудь порту.

Приладим паруса на бригантину,

Наймём команду из лихих бродяг,

И выйдем в море, (лишь бы ветер в спину),

Подняв на рее флибустьерский флаг!

Я буду капитаном и при шпаге,

И вглядываясь вдаль из-под руки,

Доверю синеглазому салаге

Искать на горизонте корабли.

Догоним “золотые” галионы

И, в абордажный сваливаясь бой -

За звонкие реалы и дублоны

Испанцы нам заплатят головой!

У ног заплачет юная графиня,

Склонюсь над ней, оценивая “приз”,

И скажет юнга: “Господи… богиня!”

А я отвечу: “Отведи-ка вниз.”

Я буду в её жизни самым первым,

Мальца поставив стражем у дверей,

И станут через стоны бить по нервам

Мальчишкины рыдания о ней…

С утра щенок получит в назиданье

Затрещину, по сжатым в нить, губам,

Но вымолит, негодный, обещанье,

Что девочку команде не отдам…

Скитаясь по Карибским перекрёсткам,

Рискуя жизнью, (что ж, такой удел!)

Я как-то неожиданно и хлёстко

Пойму вдруг, что к мальчишке прикипел…

Достанутся нам рубленые раны,

В отметины от пуль — морская соль,

И “жирная” добыча — караваны,

И свет звезды по имени Алголь…

Но старости пиратам не дождаться

И, прерывая смену славных дней,

Нам выпадет смертельно огрызаться

В капкане королевских кораблей.

Сбивая мачты, парус выжигая,

В упор ударит бортовой заряд,

И я скажу, салагу обнимая:

А знаешь, парень… ты мне был как брат!

А он собой осколки собирая,

Меня закроет из последних сил –

А жаль, ты не узнаешь… я какая…

А ты всегда… моим любимым был…

***

Попрошу

Попрошу у отражения зеркал –

Поделитесь со мной жидким серебром,

Я обычным человеком быть устал –

Вы в мои ладони влейтесь волшебством.

Пусть по венам растекается стекло,

Дайте взгляду окунуться в глубину,

Чтобы сердце стало хрупким и смогло,

Затаив дыханье, слушать тишину…

Став прозрачным, отыскать в себе следы –

Свет улыбки и ожоги твоих глаз,

Потому что зазеркалье — это ты…

Потому что ты в душе моей сейчас!

И любуясь в отражение свое,

Только пальцами дотронешься стекла,

Ты почувствуешь дыхание мое

И не вырвешься уже из волшебства.

И уколется, и вздрогнется в груди

Птица-сердце… и зальется соловьем.

Самым сладким будет яд моей любви,

Когда мы с тобой останемся вдвоем…

Когда ты ко мне, хорошая, придешь,

Когда выпустит меня зеркальный плен,

Даже если волшебства святая ложь

Мою душу заберет себе взамен…

Потому что мне покажут зеркала,

Рассыпаясь льдом под ноги мои в крошь -

Мое сердце из хрустального стекла

Ты когда-нибудь небрежно разобьешь…

***

И убаюкивать

И убаюкивать печаль…

И перекладывать построчно…

И удивляться — как неточно

Сюда вписалось слово “жаль”…

И укрываться тишиной,

И зло срывать на каждом звуке,

И, лишь, в глухом сердечном стуке

Искать бессмысленный покой.

И слов звучанье разлюбить,

И мрачно сплевывая в ноги,

Признаться, что стихи убоги,

И не имеют права жить…

Прижаться к влажному стеклу,

И кожи пламя остужая,

Твердить ему — она чужая!

Но без нее я не могу…

Перекурить. Потом опять

Переитожить все, что можно,

Из жизни вычеркнув безбожно

Способность что-то понимать…

И через сумеречный звон,

Квартиру вымеряв шагами,

Понять, что стали мы врагами –

Я и безмолвный телефон…

Не раздеваясь, лечь в кровать,

Спускаясь в шорохи планеты,

И верить сну, в котором — Где ты?

Я не хочу тебя терять!

***

Волчье

В твоих ладонях — пластилиновым,

В твоих горячих — словно воск,

И запахом волос жасминовым

Дуреет обнаженный мозг.

Еще попыткою оскалиться

Сопротивляюсь колдовству,

И вою, потому что каяться

И не хочу… и не могу!

И зафлажковано отчаянье –

Вперед, назад ли… всюду боль;

И алый парус рвет нечаянно

Прикосновением Ассоль…

Сминая панцири картонные,

В живое проникает сталь;

Твои глаза… глаза бездонные,

В которых гибнет Персиваль.

Да не строкой ли обозначено –

По снегу красные следы!

И сжато пальцами, и схвачено

Сердцебиение в груди…

Просторы заперты границами,

И бьют капканы по ноге

Твоими черными ресницами,

И мясом в ласковой руке…

***

Все, что знаю

Все, что знаю о тебе –

Мало…

Все, что выдумано мной –

Гоже!

Губы близкие твои –

Ало,

Не целованы они –

Что же…

А в глазах твоих больших –

Небо,

В черном омуте зрачков –

Грозы,

И лететь в них выше птиц –

Мне бы,

И росу с ладони пить –

Слезы…

Васильками прибирать –

Волос,

И туманом укрывать –

Плечи,

Засыпая, слышать твой –

Голос,

И с упавших звезд лучи –

В свечи.

И сиреневый закат –

В руки,

Лунных тропок серебро –

В кольца,

И сердца сплести в одном –

Звуке,

И чтоб только на двоих –

Солнце!

Чтоб в плену любимых рук –

Тесно,

Чтоб под ветром ледяным –

Жарко!

Улыбнешься грустно мне –

Честно?

— В моем сердце нет тебя…

… Жалко.

***

Ему так нравилось

Ему так нравилось смотреть в ее ладошки

И рисовать снежинки на руке,

Мороженым кормить из чайной ложки

И проводить губами по щеке…

Усаживать на сжатые колени

И, наслаждаясь хрупкостью тепла,

С волос ее вдыхать озноб сирени,

А с кожи — запах трав и молока…

Пушить своим дыханием ресницы,

И отражаясь в капельках зрачков,

Рассказывать смешные небылицы

Из жизни неприрученных волков.

И улыбаться каждому вопросу,

И взлету удивленному бровей,

И языком по маленькому носу –

А ты поверила? Вот глупый воробей!

И прижимать, и замирать навеки,

И не дышать — когда ты здесь, зачем?

Сегодня он и крылья, и доспехи

Снимает, оставляя насовсем.

Рисует, открывает и целует

Неведомый и ненаглядный мир,

А в небе, потеряв ее, тоскует

Влюбленный и несчастный Альтаир…

***

Нетороплива мельница

Нетороплива мельница судьбы,

И жернова стираются со скрипом,

И забирает полночь наши дни

Со стоном, придыханием и всхлипом.

И мелятся сомнения мукОй,

И рассыпая память по сусекам,

Не золота горстями — шелухой

Мне выпало расплачиваться с веком.

Осталась неизменной пыль дорог,

И Солнце с непогодой чередуя,

Давным-давно шагнулось за порог,

Да от него никак не отойду я…

Ни странником, ни рыцарем — никем

Из юных предпочтений мне не сталось,

Я веку оставляю список тем,

С которых мне стихов не написалось.

И были равнодушными ветра –

Не унесли с собой, как ни мечталось,

Я в детстве обещал им паруса,

Да так все обещаньем и осталось…

И уместилась жизнь в десяток строк –

Родился… жил… потом допишут даты,

И укорят за простоватый слог,

И пару слов в конце — про боль утраты.

Ну а пока я жив и на земле,

И голос, в рифму рваную, пихая,

Еще успею рассказать тебе

Как мне мила судьба моя такая.

Я воздухом Есенинским дышал,

И Пушкинской поэзией крестился,

С Цветаевой я женщин узнавал,

И песнями Высоцкого лечился.

И мир был отражен в твоих глазах,

И сердце твое билось на ладони,

А ты всегда жила в моих стихах –

Прекрасной Дамой в золотой короне.

Лишь об одном мне выпало жалеть,

Что, сколько бы не видеть тебя рядом,

Наверное, мне так и не успеть

Напиться дО смерти твоим влюбленным взглядом…

***

Услышу

Услышу грустную мелодию минут –

Прощальный шепот вечного паденья,

В капели этой бьется вдохновенье,

Ослабленное натиском простуд.

Простыло сердце долгой тишиной,

Просроченной осенней красотою,

Где горизонт отчетливой чертою

Упрямо разделяет нас с тобой.

Простыло сердце перелетом птиц –

Когда еще они назад вернутся…?

Опять влюбленные навеки расстаются

В моих стихах на плоскости страниц.

Я ничего не правлю в их судьбе,

А пульс минут вибрирует все чаще,

Но, Боже мой, какое это счастье –

Теряя время, думать о тебе!

Жаль, никому не отменить зимы,

И сквозняков скольжение по коже,

Ах, как же вы пронзительно похожи –

Минуты — на падение слезы…

Разменивая сутки на мечты,

Не понимать — ну в чем мы виноваты?!

Минуты, заберите нас в закаты,

Где были мы свободны и ничьи…

***

Сказала: Привет!

Подрулила к бордюру, сказала: Привет!

Если надо до центра, то я подхвачу,

Он кивнул головой, улыбаясь в ответ,

И добавил смущенно — Я Вам заплачу…

Осень серым крылом задевала Москву,

Будто кто-то тепло наконец-то вспугнул,

Он и сам не заметил, как в синеву

Ее глаз ненароком, бездумно шагнул.

А она закурила, поймав ХИТ-FM,

Плавно тронула газ, попадая в поток,

Он же был далеко — в жизни столько проблем,

Да к тому же замерз, потому что промок.

Ни с чего диалог завязался у них –

Кто-то задал вопрос, кто-то выдал ответ,

Но кружилось в салоне лишь для двоих:

“Он был старше ее на четырнадцать лет…”*

Им никто не мешал, ни один светофор,

И уютным казалось шуршание шин,

И услышал он первым сквозь их разговор:

“… Она младше была на четырнадцать зим…”

И кого обвинить в том, что только сейчас

Кто-то свел воедино орбиты планет?

Он ее узнавал по созвездиям глаз,

Понимая по капле — родней ее нет!

И сложился обычный житейский сюжет,

Ведь рождаются люди из двух половин…

“Он был старше ее на четырнадцать лет,

Она младше была на четырнадцать зим…”

Опель встал на ручник под каким-то мостом,

И сошлись половинки в сплетении рук,

И не думал никто — что же будет потом?

Лишь дыхание губ под присмотром разлук…

И тонула она в его сильных руках,

Он, ее обнимая, душою взлетел,

И терялась Москва в габаритных огнях,

И динамик опять эту песню им пел:

“…Она младше была на пять тысяч утрат…”

А он так уходить от нее не хотел,

Ведь они повстречались лет триста назад,

Жаль, что все забывается в омуте дел…

И опять они встретились только вот-вот,

И пропажа-любовь лишь сегодня нашлась,

“Почему он вернулся за папкой для нот…”-

Словно лист опускалось на сердце, кружась…

“…Он был старше ее на четырнадцать лет…”

И она не одна, и его кто-то ждет,

И не задан вопрос, не придуман ответ…

И два ангела сели на стылый капот…

И курили в кулак, и молчали вдвоем -

Что-то надо решать… как-то все разрулить…

И касаясь, друг друга промокшим крылом,

Все никак не решались любовь разлучить…

___________________________________________________________

* “Ты для меня…” — песня Виктора Третьякова.

***

Я хочу на Арбат

Я хочу на Арбат, у меня там дела –

Там художник рисует портреты,

Угощу сигаретой, спрошу: Старина,

А ты сколько берешь за советы?

У меня есть картина, и нет ей цены,

Впрочем, мне далеко до эстета –

В этом месте, где сердце, обрывком струны

Нарисована девушка эта.

Мне ее рисовать — лишь закрою глаза,

И, как будто, из лопнувшей вены

Проливается краска на ткани холста

Хрупким счастьем единственной темы.

Черным цветом ресниц, черным цветом волос,

Голубыми зарницами взгляда,

И закатами губ, чтоб опять не спалось –

Да мне, собственно, это и надо!

Я всю ночь говорю ей простые слова,

И улыбку в ответ получаю,

А вот если ее срисовать для меня,

Может быть, я ее повстречаю?

А художник докурит, качнув головой,

Усмехнется и скажет: А знаешь…

Не найти среди красок такой голубой –

Не бывает ее, понимаешь?

И закатного Солнца на губы сыскать –

Дожидаться придется годами…

Будешь снова ночами ее рисовать

Болью сердца — своими стихами.

И добавит вдогонку: Да ты не горюй!

Я встречался с таким и, похоже,

Если ночью приснился ее поцелуй –

Значит, ищет она тебя тоже!

Я еще поброжу по Арбату-реке,

Здесь и осень мне кажется тише…

Буду думать о том, что, наверно, к тебе

С каждым шагом я ближе и ближе…

***

Было что-то еще

Было что-то еще в череде этих дней,

Где под серым покровом небесных перин,

Ничего он, полжизни, не зная о НЕЙ,

Жил, душою своей, оставаясь один.

Было что-то еще за полоской дождя,

За шуршанием капель в опавшей листве,

Где не надо жалеть, что грядут холода,

И всю зиму мечтать о весеннем тепле.

Было что-то еще за стеной суеты,

За бездумной растратой недолгих минут,

Ежедневным предчувствием новой беды,

И обычным явлением частых простуд.

Все заверчено раньше орбитой Земли -

Он крутился, как все, в бесполезных делах,

И, конечно, мечтал, только эти мечты

Воплощаться могли лишь в коротеньких снах.

Он считал наперед, как там будет потом,

И зарплату “кроил”, и планировал бред,

Все пытаясь понять — что же там, за окном,

За которым есть то, чего, в принципе, нет?

Но однажды прорвался сквозь серый заслон

Синий цвет ожиданий, надежд и мечты,

Это просто ОНА, сквозь оконный проем,

Заглянула в глаза его из пустоты.

И повисли минуты, и замерли дни,

Заскрипела Земля в кандалах тормозов,

Потому что ЕЕ, прижимая к груди,

Он себе оставлял, отнимая у снов…

Было что-то еще за холодным дождем,

Было что-то еще за границей проблем,

Но когда остаешься с любимой вдвоем,

Понимаешь, что все остальное — …зачем?

***

Нам еще предстоит

Нам еще предстоит

Разобраться в себе,

Нам еще предстоит

Примириться со многим,

Будут четкими тени

На белой стене,

Будет взгляд чей-то в спину –

Холодным и строгим.

И прокатится эхом

Людская молва,

Раскатает и сплющит

Заблудшие души,

Повторится стократно:

А она-то… Она!

А потом обо мне,

Только злее и суше.

Я тебя обниму

И закрою собой,

Есть на свете беда

Пересудов страшнее –

Кто-то примет безвинно

От нас эту боль,

Тот, которого не было

Раньше роднее…

И хотелось бы в рай,

Да, наверно, никак…

Если б в черной дыре

Рядом выпало место!

Смертью боль искупить

Для влюбленных — пустяк,

Только жаль, что на небе

Не моя ты невеста…

Можно проще и “в цвет” –

Разойтись по углам,

И глаза опустить,

И покаяться в храме…

Да не выплакать слез

Столько мягким свечам,

Сколько в этой разлуке

Прольется сердцами.

И стекая как воск,

Будет сердце пустеть,

Пересохшим губам

Даже воздух не нужен!

Поменяю кольцо

Золотое на медь –

Если ты не женой -

Никому, значит, мужем.

Я тебя обниму…

Ты готова? Пора…

Зритель занял места

И таращится в окна,

Наша совесть — палач,

Но любовь — не игра…

… И босая душа

Всей ступнею — на стекла…

***

Возьми меня к себе

Возьми меня к себе

Лохматым черным псом –

Я буду охранять твое земное счастье,

Чтоб не вошла беда

В твой незакрытый дом,

Чтоб не осталось в нем осеннее ненастье…

Возьми меня к себе,

И я свернусь у ног,

Чтоб ты смогла согреть их в этой мягкой шкуре,

Я не впущу года

В наш дом через порог,

Где ярок свет звезды в торшерном абажуре

Я буду мокрый нос

Пихать в твою ладонь,

И преданно смотреть в твои глаза, как в небо,

Мечтать, что мотыльком

Лечу на твой огонь,

И лишь с твоей руки брать тонкий ломтик хлеба…

Я не сомкну глаза,

Когда ты будешь спать,

Когда луна скользнет в прозрачное оконце,

И, скалясь, заворчу:

Не вздумай помешать!