Читаем Война в двадцатом веке онлайн бесплатно

Salamandra P.V.V.

Первая половина 1945 года выдалась исключительно мирной. За исключением обычных происшествий, то есть небольшой трехмесячной гражданской войны в Дунайской империи, американского нападения на наши берега, отраженного нашим доблестным подводным флотом, и китайской экспедиции, вдребезги разбившейся о скалы Корсики, в жизни Европы царило полнейшее спокойствие.

25 июня 1945 года мой друг Фабиус Молина, житель Тулузы, достопочтенный рантье и приятнейший во всех отношениях малый, безмятежно отдыхал, покуривая сигарету, перед большими распахнутыми окнами, выходящими в сад, откуда доносились ароматы цветов и веяли ветерки Пиренеев. Фабиус изрядно устал, ибо вот уже два дня паковал вещи, готовясь к сезону морских купаний, каковой намеревался провести на пляжах норвежского побережья.

Молина был так занят своими приготовлениями, что даже не успел прослушать телефонные газеты; с немалым удивлением узнал он из полуденного выпуска 25-го июня, что за последние два дня возник повод к войне и розовый политический горизонт застило непроглядно-черное облако. Тем более грозным казалось то, что конфликт был вызван сугубо финансовыми причинами — вопрос состоял в таможенных тарифах и откровенно касался национальных интересов; коммерция есть коммерция, и в наши дни торговые соглашения навязываются артиллерийским огнем.

— Поглядите-ка! — подумал Молина. — Надеюсь только, это не испортит купальный сезон!

Не успел он докурить сигарету, как телефонограф произнес:

«Приказ о мобилизации.

Господин Молина Фабиус назначается канониром 2-го класса 18-й территориальной аэросекции, 6-й эскадрильи. Сегодня, в 5 часов, ему надлежит явиться на аэронеф “Ястреб”[1], пребывающий на высоте 3,200 метров над Понтуазом».

— Черт побери! — вскричал Молина, вскакивая на ноги, — почти десять часов!.. у меня совсем нет времени!.. Плакали в этом году морские купания!

Привыкший к внезапным отъездам, Молина спешно телефонировал несколько прощальных слов, сложил бумаги и, открыв ящики, нашел свое военное снаряжение в полном порядке. Сорок пять минут спустя Молина, втиснутый в лосины и перетянутый ремнем френч, с автоматическим револьвером и саблей на поясе и висевшим на перевязи кислородным баллоном, вместе с многочисленными попутчиками очутился на станции парижской ветки подземной железной дороги.

Специальный поезд домчал мобилизованных до Парижа. В десять минут пятого, немного ошеломленные, они высадились на центральном вокзале. Аэронефы подняли войска в воздух, и ровно в пять часов пополудни авиасолдаты, направлявшиеся на «Ястреб», ступили на палубу воздушного корабля.

Капитан «Ястреба» собрал людей и в нескольких скупых фразах, исполненных патриотического трепета, сообщил им, что война будет объявлена точно в полночь. Команда торопливо разошлась по боевым постам. Время от времени капитан появлялся в рубке. Внезапно, по сигналу снизу, лейтенант нажал на кнопку, электрический двигатель пришел в действие и «Ястреб» рванулся вперед, увлекая моего приятеля Молина к славе.

На рассвете тошнотворный запах заставил Молина вскочить с гамака, и он вышел на мостик «Ястреба». Воздушный корабль пробирался сквозь густой туман.

Эскадра пролетала над дивизионом аэрозаградителей, которые рассеивали над границей непроницаемый туман, предназначенный для сокрытия военных операций.

Фабиус, опираясь о поручень «Ястреба» и оцепенев от головокружительной быстроты событий, погрузился в полусон; ему чудилось, будто он оказался на морском берегу.

— Захватил ли я купальные костюмы? Черт побери! Только сшитые на заказ купальные трико можно назвать изящными…

Выстрел из пушки, прозвучавший чуть ли над ухом, самым жестоким образом вернул его к действительности. Фабиус открыл глаза и увидел внизу, на расстоянии 600 метров, отряд вражеских передвижных блокгаузов, остановленных на своем пути туманом. Свисток инженера призвал команду «Ястреба» на боевые посты; эскадрилья мгновенно перестроилась, корабли выстроились в линию, чтобы атаковать вражеский отряд с фронта и фланга. Противник тем временем до предела напрягал электрические двигатели, надеясь скрыться. «Ястреб» и пять других аэронефов ринулись на врага и схватились с неприятелем вплотную.

Фабиус, второй канонир орудийного порта, передавал снаряды заряжающему и не видел подробностей сражения; но вдруг заряд картечи угодил прямо в амбразуру и поразил наводчика и весь остальной расчет — лишь Молина остался невредим. Не медля ни секунды, он подскочил к заряженному орудию, с превеликим хладнокровием навел его и выстрелил. За пушечным выстрелом последовал чудовищный взрыв и вражеский блокгауз разлетелся на куски.

Туман мало-помалу разошелся, и взгляду открылся весь ужас битвы. С дюжину блокгаузов были уничтожены; остальные вяло сопротивлялись, однако внизу, на земле, дымились обломки двух аэронефов.

Сильно пострадавший «Ястреб» спикировал на группу блокгаузов и принялся расстреливать их экипажи, которым пришлось сложить оружие. Все было кончено: лишь немногие вражеские блокгаузы сумели укрыться в лесу, и аэронефы были вынуждены прекратить преследование. Команды «Ястреба» и нескольких других аэронефов, поврежденных в бою, были распределены по трофейным блокгаузам и отправлены вперед. Фабиус, получивший за храбрость звание суб-инженера, принял под свое командование ведущий блокгауз.

На полной скорости — вперед! Около девяти утра блокгауз, мчавшийся так стремительно, словно за ним кто-то гнался, без усилий прорвал укрепления опорного пункта, охраняемого женской территориальной бригадой врага, мобилизованной для поддержки 1-й и 2-й линий войск, состоявших из мужчин в возрасте от 17 до 50 лет. Этих неопытных воительниц ждал неприятный сюрприз! В мгновение ока они были разоружены, и город был взят.

Увы! оккупации города не суждено было долго продлиться. Вовремя перерезать все телефонные провода оказалось невозможно, и противник, будучи предупрежден, решил покончить с отважным маленьким отрядом, осмелившимся забраться так далеко.

Около полуночи вражеский батальон в сопровождении блокгаузов, остановившихся в нескольких километрах от города, незаметно проник в предместье. Друг за другом скользили по улицам люди, одетые в форму химических войск; поверх мундиров на них были фартуки, головы и шеи прикрывали кожаные шлемы. Бесшумно, на террасе сада, они собрали странные и таинственные инструменты, скрепили разобранные части, подсоединили трубки; и через десять минут, когда полевая химическая батарея была готова к стрельбе, они опустили забрала, наглухо закрыв свои шлемы, заняли боевые посты и принялись ждать приказа командира.

— Огонь!

Одна за другой четыре бомбы с удушающим газом описали в небе короткие дуги.

Товарищи Фабиуса отдыхали, расположившись вокруг лагерных костров. Часовой, заметив что-то подозрительное в темноте, хотел было поднять тревогу, когда первая бомба разорвалась, выпустив зеленоватое облако. Громкий крик, немного дыма… Последовали еще три бомбы. Наступила полная тишина. Костры бивуака погасли, и пелена смерти покрыла все; даже несчастные жители, остававшиеся в городе, мгновенно задохнулись в своих домах! Подобные эксцессы на войне случаются, к чему нас приучили недавние успехи науки.

По счастливой случайности, Фабиус, страдая от голода и жажды, отправился на поиски пропитания и в момент взрыва спустился в подвал, полностью огражденный от доступа воздуха извне. В отличие от своих спутников, он избежал удушья, но пролежал тридцать шесть часов без сознания, без пищи и воды!

В это время генеральный командующий вооруженных сил, получив известие о том, что город вновь перешел в руки неприятеля, выслал отряд воздушных торпедоносцев дальнего радиуса действия — модели 1944.

Торпедоносцы, спрятавшись в перьевых и кучевых облаках на высоте 3,000 метров, терпеливо ждали, пока первые вечерние тени не упали на город. Затем они завели моторы, бросились вниз с небесных высот и, выйдя на прицельное расстояние, выпустили свои ужасные снаряды. Внезапно весь город, сорванный с места, приподнялся над землей, вспучился, пошел трещинами и взлетел на воздух.

К счастью, Молина, по-прежнему не приходя в сознание, вместе с некоторыми легкими обломками быстро пролетел сквозь подвал и тем спасся от потока огня; дымный столб вынес его наружу; немного опаленный, он вдруг очнулся и отчаянно вцепился в какой-то предмет, который нащупал рукой. Предмет оказался флюгером, подброшенным в воздух вместе с ним. Движение вверх прекратилось, и в одно тревожное мгновение Молина почувствовал, что вот-вот начнет падать. Тридцатью секундами позднее он ощутил резкий холод.

Пролежав несколько секунд без сознания на дне реки, Молина пришел в себя и, оглушенный и оторопевший, с трудом вынырнул на поверхность. Он поплыл прямо к берегу, где ему удалось спрятаться в камышах.

Ближе к вечеру на берегу появились вражеские химики и принялись с наслаждением купаться в реке. Молина выбрался из воды, завладел мундиром одного из солдат и присоединился к патрулю, возвращавшемуся в накрытый куполом форт. Унтер-офицер велел ему сторожить обширный зал. Здесь командиры наступательных медицинских войск, состоявших из инженеров-химиков, медиков и фармацевтов, обсуждали заряды, которые предполагалось заложить на пути французской армии: двенадцать мин с концентрированными миазмами, а также микробами злокачественной лихорадки, кожного сапа, дизентерии, кори, острой одонталгии[2] и прочих заболеваний.

Бомбы были приготовлены, цинковые сосуды с миазмами и колбы с необходимыми микробами погружены в ящики…

Однако Фабиус, благодаря знанию языка, понял все. Возвышенная решимость воспламенила его сердце, и он бросился на спасение армии.

Он быстро прицелился и выпустил все пули из ружейного магазина в огромный резервуар с миазмами и химическими веществами…

Адский, ужасающий взрыв последовал за выстрелами героического Молина!!!

Все взорвалось — резервуар, ящики! Концентрированные и сжатые миазмы высвободились с небывалой яростью, плотные дымовые смерчи закружились в воздухе и, вылетев из всех бойниц и щелей, растеклись по равнине и поднялись в атмосферу, неся с собою неописуемые запахи и неисчислимые болезнетворные бактерии.

Ничего не осталось от штабного зала; генералы, офицеры, инженеры-химики, медики, солдаты — все были сбиты с ног взрывом и корчились теперь на полу, страдая от многочисленных заболеваний, вырвавшихся на свободу благодаря пулям Молина. Эпидемии молниеносно поразили вражескую армию и в течение пяти минут посеяли хаос в радиусе пятнадцати лиг. Забрало химического шлема оградило Фабиуса, готового пожертвовать своей жизнью, и он испытывал лишь невыносимую зубную боль.

Французская армия, по счастью, избегла заражения. Инженер-микробист французских наступательных медицинских войск, находившийся на одном из дальних аванпостов, услышал отдаленный грохот взрыва, осознал смысл постигшего противника несчастья и телефонировал генералу, который приказал выдвинуть все имеющиеся в наличии химические батареи и накрыть расположение армии облаком защитного тумана. Избавившись от неприятеля, угрожавшего его левому флангу, генерал под покровом тумана покинул зараженную местность и, совершив внезапный обходной маневр, обрушился на вражеские силы, стоявшие справа. Молина, все еще борясь с зубной болью, в это время присоединился к армии и предстал с рапортом перед генералом.

Уставший от поздравлений генерала и объятий всего генерального штаба, награжденный и упомянутый в приказе по армии, Молина наконец почувствовал, что боль в зубах начала успокаиваться.

Но зубная боль, к сожалению, возымела обыкновение возвращаться, и вскоре Молина пришлось обзавестись полным набором вставных зубов.

Спешим сообщить, что вражеские госпитали приняли 179, 549 больных, как военных, так и гражданских лиц, и что сочетание различных миазмов вызвало примечательное и совершенно новое заболевание. Болезнь изучали врачи всей Европы, и сегодня она известна под названием лихорадки Молина, по имени ее невольного изобретателя; место же, где она зародилась, продолжает оставаться небезопасным для здоровья.

В награду за выдающееся поведение в бою, Молина получил звание суб-лейтенанта отряда артиллеристов-помпистов. Помписты представляли собой новое подразделение, своего рода чрезвычайно мобильную артиллерию, которая могла мгновенно добраться до любого пункта и открыть по врагу жестокий огонь с позиций, недоступных для обычной артиллерии. Молина принял под свое командование четыре помпы, каждую из которых обслуживали пять человек. В первой же стычке, превратившейся в жаркую схватку, Молина и его помписты укрылись в развалинах дома и выдержали четыре атаки подряд; подкрепления трижды сменяли погибших людей, и только Молина вернулся с поля брани без единой царапины. В тот же вечер он был произведен в лейтенанты.

Район, где действовала армия, был усеян рядами мин, соединенных проводами; и мины, и укрепленные артиллерийские позиции были тщательно замаскированы. Все передвигались с большой осторожностью; электрики и медиумы выдвинулись вперед, чтобы определить местонахождение мин и затем разрядить вражеские снаряды. Поскольку дивизион аэронефов был занят собственными операциями, неприятельские укрепления нельзя было подвергнуть динамитной бомбардировке с воздуха; требовалась правильная осада. Тяжелой артиллерии, благодаря серии удачных выстрелов, удалось повредить либо разрушить механизмы, приводящие в движение орудийные башни фортов; пехотные колонны подобрались ближе и неожиданно атаковали форты сквозь проломы в стенах.

Армия, взяв укрепления первой линии, готовилась к осаде важной крепости. Организовав для отвода глаз ложную атаку на другом участке, генерал в одну темную ночь выставил в авангард отделение состоявших в резерве медиумов, приданных его армии министерством наук.

Упомянутые медиумы, включавшие, по мнению ученых, самых сильных магнетизеров и гипнотизеров Парижа, медленно приблизились к вражеским позициям и исторгли энергетическими пассами волны флюидов. Тревожная, роковая минута! Откроют ли неприятельские посты огонь либо же, укрощенные флюидами, позволят медиумам беспрепятственно пройти?..

Царит глубокое молчание, медиумы продвигаются вперед, пересекают вражеские линии; за ними следует колонна солдат, находя по пути сперва отдельных часовых и небольшие посты в состоянии каталепсии, затем и весь гарнизон редута, недвижно распростертый на земле и погруженный в магнетический сон. Генерал, получив известия по телефону, приказывает солдатам атаковать, торопясь занять редут без единого выстрела.