Читаем Прогулки по тонкому льду онлайн бесплатно

— Мэса, а вы уверены, что это хорошая идея? — уточнил у меня Пэлпроп, взбираясь на стремянку.

— Конечно, — кивнула я, перебирая рулоны ватмана. — Здесь и освещение хорошее, и стена ровная. Начнем отсюда.

И я ткнула рукояткой трости, уточняя место, с которого следует начать.

Пэлпроп вздохнул и принялся прикреплять кнопкой первый лист с детскими рисунками. Стоящая рядом учительница начальных классов Клея Харди продолжала нервно вертеть головой, постоянно вздрагивая, стоило расслышать малейший шорох в коридоре. Я ощущала себя предводителем воров-неудачников. Честное слово, детский сад какой-то.

— А мэтр-директор точно одобрил эту идею? — уточнила у меня Клея.

— Конечно, — не моргнув глазом, сорвала я, расправляя нижний край стенгазеты и пришпиливая ее к стене кнопкой.

Легран, естественно, выслушал моё предложение, покивал и… отказал. Как и в сотне других случаев до этого. С какой бы идеей я ни заявилась к мэтру, он всегда отвечал одинаково зло и емко — «нет». Для мэтра — директора существовало только два мнения: его и неверное. Любые предложения и идеи отметались тут же. Наше с мэтром «идейное» противостояние началось с первого моего рабочего дня и только нарастало в процессе сотрудничества. Начальство отметало все мои затеи, а я искала лазейку для их воплощения.

Я оценивающе глянула на первый лист с детскими рисунками, из которых мы с мэсой Харди решили сделать выставку на тему «Мой первый месяц в Эргейл» для первоклашек. Дети съехались на учебу со всех уголков империи, их разлучили с родными, они скучали и тосковали. И я решила, что подобная акция немного взбодрит малышей. Мэтр Легран назвал эту идею «балаган» и решительно запретил. Так что в данный момент я злостно нарушаю устав школы. И делаю это с удовольствием и злорадством.

Пэлпроп, возившийся с листами, икнул. Клея охнула и принялась пятиться. Судя по тому, как эти двое спешно мимикрировали под элементы декора и сливались с окружающим «ландшафтом», неприятности уже приближались. Я даже могла расслышать их уверенные шаги, разлетающиеся эхом по мрачным коридорам школы. А затылком явственно ощущала испепеляющий взгляд дымчато-серых глаз.

— Что это? — громыхнул над моей головой злой хрипловатый голос.

— Стенгазета с работами начальных классов, — разворачиваясь, сообщила я.

Пэлпроп распластался на стене, прижимая к ней очередной лист ватмана, и старался ничем не выдать своего присутствия, надеясь сойти за еще одну «каляку-маляку». Клея бледнела лицом и, пряча за спину детские рисунки, медленно отступала под сень стоящей рядом колонны.

— Что вы себе позволяете? — вежливо прорычали надо мной.

— Позволяю выполнить требование министерства, — пряча сарказм за учтивостью, произнесла я. — Ведь за этим меня сюда и направили.

Легкий реверанс и склоненная голова позволили скрыть скользнувшую по губам усмешку. Клея за моей спиной тихонько охнула. Судя по шуршанию бумаги. Пэлпроп решил отступать ползком и начал это делать по стене. Одна я стояла в эпицентре урагана имени «мэтр Дайен Легран» и злорадно усмехалась. Он и вправду верил, что я буду плясать под его дудку?

Легран продолжал испепелять взором рисунки, словно там были изображены не детские забавы, а пошлые картинки из арсенала опытного извращенца. Со стен на мэтра взирали портреты учителей, резко отличавшиеся от оригиналов, но так старательно раскрашенные детской рукой. У меня вот, например, волосы были оранжевые, а не золотистые, как в жизни (ну потеряли желтый карандаш, с кем не бывает), но корявая надпись: «Мэса Лиарель Ноарис» отметала любые сомнения. Даже трость мою нарисовали и очки, с синими стеклами, которые я люблю надевать в солнечный день. И цепочку хронометра, с которым я не расстаюсь. Зайчики мои умненькие, цыплятки мои внимательные.

Мэтр талантов первоклашек не оценил, продолжая с ненавистью взирать на изображения того, как мы с детишками ходили за гербарием, как нашли в лесу грибы и ежа. Да-да, то чудище с оскаленной пастью и жуткими шипами на спине и есть ежик. Люси сама призналась, что рисовать ежа не умеет. Ну и что? Мы просто подписали, что это ежик. И грибочки подписали, что бы их с деревьями не путали. Можно подумать, Легран родился уже с дипломом художественной Академии!

— В мой кабинет. Живо! — рявкнуло начальство, переведя взгляд на Пэлпропа, который отчаянно маскировался под фреску.

Я тоже глянула на рабочего. Еще немного рвения — и его придется отскребать вместе со штукатуркой. Легран развернулся так резко, что меня едва не опрокинуло порывом сквозняка. Вздохнула, и передав Клее «букет» из листов ватмана, я поковыляла следом за мэтром. Грохот его шагов распугивал детей и учителей, появлявшихся в коридорах. Мой невнятный топот и щелчок ударяющейся о паркет трости терялись в этом грохоте, как и моя тщедушная фигура на фоне высоченного и злющего директора. Я то и дело ловила на себе сочувствующие взгляды притаившихся в углах школьников. Ничего, я крепкая. Не смотрите, что такая хилая на вид. Внешность обманчива.

Легран влетел в кабинет первым, и только знание манер мэтра спасло меня от получения на лбу милой лиловой шишки. Я вовремя выставила руку перед собой, не дав двери залепить мне по лбу. Меня смело створкой, потом вернуло обратно. Увы те жалкие килограммы, что я сумела нарастить на скелете, были не страшны мощной дверной пружине. В кабинет я вошла со второго раза, натужно пыхтя и открывая треклятую дверь.

Сидящая в приемной секретарша осенила меня защитным знаком и ободряюще помахала вслед. Врешь, меня так просто не возьмешь! Хотя мэтр очень даже мечтал взять. За горло. И душить, душить, душить. Но на моей стороне был закон и уголовный кодекс. И они обещали мэтру жизнь недолгую, а смерть позорную в случае воплощения его желаний в жизнь.

Меня мэтр невзлюбил с первого дня. Просто Легран умудрился выжить седьмого зама за год, и высшее руководство пришло к выводу, что следующего они назначат сами. Вот так мы с мэтром и стали работать вместе в атмосфере взаимной и нарастающей ненависти. Но у меня есть козырь, уволить меня могут только в министерстве, а Леграну остается метаться по кабинету в бессильной злобе, грызть подоконники и рисовать в мечтах картины моей случайной смерти. Были еще попытки от меня откупиться, запугать, доконать. Но я осталась на посту и уходить с него не собиралась.

В нашем обществе женщине не так-то и легко пробиться от простого учителя до зама директора. Посылая свою кандидатуру на конкурс, я руководствовалась волшебным принципом: «А вдруг?». Судя по всему, в министерстве тоже руководствовались девизом: «Ну а кто?». А может, наличие диплома психолога пригодилось? Но подозреваю, что кандидатуры на работу с Леграном больше не было и я победила, заняв призовое место в бесстрашной схватке с самой собой.

— Я вас убью! — рычало начальство, пробираясь за стол к своему креслу. — Ноарис, я ни о чем так не мечтал, как о вашем убийстве!

Я тоже решила присесть на стульчик, скромно сложив руки на коленях.

— Вас повесят, — спокойно напомнила я, расправляя складки платья.

— Зато исполнится мечта всей моей жизни и я умру счастливым! — откидываясь на спинку кресла, вздохнуло начальство. — Вот чем я небо прогневил? За что меня вами наказали?

— Но, что я такого страшного сделала? — не выдержала я, негодующе глядя на начальство.

— То есть превращение школьного холла в балаган, это «НИЧЕГО»? — пророкотал мэтр, взглядом разбирая меня на запчасти.

— Это не балаган, это выставка детских работ, — настойчиво и непреклонно мотала я нервы мэтру.

— Моя школа не ясли!

От рева Леграна зазвенели стекла и что-то грохнуло в коридоре. Надеюсь, это не мэса Никс опять в обмороке валяется? Мы с Леграном уже устали ее откачивать после каждого нашего с ним скандала. А скандалим мы постоянно, и потом я спешно ретируюсь в свой кабинет, а мэтр еще долго костерит меня, стоя в коридоре. Я прислушалась: в коридоре что-то зашуршало, заохало и заскрипело. Ну и славно, сама в себя пришла.

— Начнем с того, что школа не ваша, а государственная, — решила огрызнуться я.

На меня посмотрели. Выразительно. Выразиться словесно мэтру мешало какое-никакое воспитание, но взгляд передавал всю гамму испытываемых ко мне эмоций. Если бы взглядом воспламеняли, то я бы уже полыхала синим пламенем каждый раз, как мы с начальством встречались. Я улыбнулась. Тоже выразительно. Мэтра перекосило.

— Газету снять, дыры в стене затереть, вам выговор. Пэлпропу и Харди занесение в личное дело! — рявкнул Легран и спрятался от меня за мятой бульварной газетенкой. — Вы свободны, мэса.

Я, естественно, даже не думала уходить, удобно откинувшись на спинку кресла. Легран злобно шуршал газетой, тикал маятник хронометра, висящего на стене. За окном гудел и пыхтел город, оглашая мир ревом моторов, звоном трамваев и свистом регулировщиков, с утра до ночи столбами торчащих на перекрестках. Я откровенно заскучала, но уходить даже не собиралась. Со временем подобная манера общения стала для нас с мэтром привычной. Он никак не мог остановиться, а я уже никак не реагировала. И мы, огрызаясь и поплевывая на спину друг другу, продолжали тянуть школу Эргейл по пути совершенствования.

— Ноарис, я понимаю, сейчас мода на забастовки, — вздохнул начальник, выныривая из-за заметки про падеж скота в провинции. — Но я не парламент. Меня измором не взять.

И улыбнулся. М-да… Все волки империи в едином порыве издохли от зависти, завидев этот оскал. Интересно, мэтр его долго репетировал? Вон, даже зеркало в кабинете стоит. Видимо, для таких целей его сюда и тащили, обливаясь потом, рабочие. Это же не часть мебели, это жуть какая-то в позолоченной раме. Так и встает пред мысленным взором образ директора, красующегося перед зеркальной гладью.

То так станет, то этак, то ножку отставит, то грудь выпятит. И все с такой физиономией, словно только что выпотрошил человека, а останки расчленил и зарыл в горшках цветочных, что на окне притаились. Вон как в них герань буйствует, пугая визитеров и габаритами соцветий, и их противоестественным окрасом. Одной ей здесь хорошо, а вот всем остальным плохо. Мэтр-директор всем находил что сказать, за что наорать, в чем обвинить.

— Вам не нравится ничего из мною предложенного! — начиная закипать, рявкнула я. — Ни новая метода преподавания для младших классов. Ни идея драмкружка, ни тематические праздники. Дети проводят здесь большую часть времени. Им должно быть здесь интересно!

— Они сюда за знаниями, а не за весельем едут! — гаркнул Легран. — Все, Ноарис, скройтесь. Идите, срывайте со стены плоды неокрепшей детской фантазии. А я от вас устал!

Осталась сидеть. Мэтр-директор со вздохом подпер кулаком щеку и тоскливо уставился на меня. Я улыбнулась. Леграна перекосило. Мы еще помолчали.

— Я просто пытаюсь улучшить работу школы, — сдержанно начала я. — Внести новизну…

— Благодарю! — рявкнули мне в лицо. — Новизны и вокруг хватает. Умоляю вас, мэса, соизвольте выйти вон и заняться своим прямым делом. — Поразмыслив, начальство сжалилось: — Если вас так тянет на наскальную живопись, то можете накалякать объявление для учеников.

— Объявление? — Я удивленно вздернула бровь.

— Да, — фыркнуло начальство. — С сегодняшнего дня и на неопределенный срок на территории школы вводится комендантский час. После захода солнца все должны находиться в общежитии.

— А в чем причина такой строгости?

Легран молча развернул ко мне страницу терзаемой им газетенки. Фу. Как Легран это читает? На желтых страницах дешевенького издания с мерзким шрифтом красовалось повествование о серии жутких смертей в трущобах Мэлкарса.

Эксперты терялись в догадках, что за зверь завелся в здешних местах и почему его жертвами становятся молоденькие девушки. Что заставляло несчастных девиц шататься по улицам после захода солнца и почему они не бежали, увидев дикое животное? И что занесло в город дикого зверя? Одни утверждали, что это «элементарный» волк-людоед (да, вот так просто бегает по городу и жрет людей), другие видели здесь почерк безумца, возомнившего себя зверем. Третьи искали признаки ритуального убийства и даже (о НЕБО!) почерк оборотня. Я брезгливо отодвинула от себя страничку с бредом. Если я ранее считала Леграна язвой, но умной, то после увиденного в уме и вменяемости мэтра я очень сомневалась. По губам моим скользнула насмешливая улыбка.

— Что вас так развеселило, мэса? — раздраженно уточнило начальство. — Вас веселят смерти невинных девиц?

— Меня веселят подобные предположения, — усмехнулась я. — Я понимаю, зверь или человек, поврежденный умом. Но оборотень! Это же до какого состояния упился редактор этой желтой мерзости, что пропустил на первую полосу подобный бред.

— Да, согласен, газетенка так себе, — вздохнул мэтр, притягивая издание к себе за мятый край. — Но «уважаемые» газеты заняты воспеванием реформ и титанической работы парламента. А до бед простых смертных им и дела нет. А люди гибнут, мэса. Убито уже три девушки, но ни одна «уважаемая» газета об этом не сообщила.

— Это, скорее всего, зверь. Но домашняя тварь. Пес, скорее всего. Где взяться волку в городе? — пожала я плечами и ткнула пальцем в картинку, изображающую жертву преступления.

На услуги фотохудожника издание средств не имело, оттого обратилось к услугам мастера карандашей и гуаши, который разошелся во всю силу, отрабатывая копеечный гонорар. На картинке было изображено тело юной девицы с разметавшимися по земле волосами и взором, устремленным в небо. Все, кроме лица девицы, было одной сплошной кровавой раной. На мой взгляд, очевидно, что человек при всем желании и даже с очень большими психическими проблемами сделать такое не мог.

— Согласен, — кивнул мэтр, холодно глядя на картинку. — Это, скорее всего, животное. Жестокое и подлое, — со странной интонацией произнес Легран.

— Уверен, его скоро поймают, но мой вам совет, воздержитесь от своих вечерних брождений по парку, хотя бы на время.

— Не ждала, что вы станете волноваться за меня, — притворно-плаксиво произнесла я. — Я тронута.

— Что вы, мэса! О вас я не волнуюсь. — Пожал плечами мэтр. — Но мне искренне жаль ту тварь, что заработает несварение, отведав вашей крови. И детей расстроят ваши кишки, намотанные на куст сирени в парке. Про мэсу Пэлпроп я вообще молчу. Она обожает эти кусты…

— М…в газете сказано, что страдают юные девицы, — напомнила я Леграну. — Оба эти понятия ко мне не применимы.

— Может оказаться, что этот «некто» плохо видит, — равнодушно отозвалось начальство.

— Какая трогательная забота о моей персоне! — протянула я.

— Еще бы, ваша смерть принесет больше проблем, чем облегчения. Иначе я бы сам вас давно придушил, — рыкнуло начальство.

Как мило.

— Так что если хотите принести пользу, распространите мой указ среди учащихся, — снова окапываясь в страницах газетенки, отозвалось начальство. — Все, Ноарис. Я от вас устал.