Читаем Война онлайн бесплатно

Эта книга является продолжением моей истории, которую я начал описывать в «Беге». Если первую книгу можно читать отдельно, то с этим произведением лучше ознакомиться после прочтения первой части, чтобы было понятно, о чём, вообще, идёт речь.

Описание военных событий не претендует на истину в последней инстанции, так как я описываю то, что видел и знал сам. Бои, в которых я не принимал непосредственного участия, описаны со слов людей, которые там были. Собственно говоря, моя цель — это не детальная реконструкция исторических событий, а человек во всей этой мясорубке жизни, ведь всё, что окружает нас, это проекция нашего внутреннего мира.

Бывает, что человек ведёт много войн:

Последняя война — с самим собой — самая тяжёлая.

В Особом отделе бригады «Восток» парень с нереализованными милицейскими амбициями читал моё заявление о приеме на службу.

— А где паспорт? — спросил он.

— Паспорта нет. — Я не знал, что ещё можно ответить. Паспорт остался в личном деле Мичуринской исправительной колонии № 57. Не мог же я это озвучить в Особом отделе…

С ноября 2014 года, с того момента, когда в республике начали работать юстиция и МВД, я и все остальные, кому удалось сбежать в августе, официально находились в розыске за массовый побег. Грозило от 5 до 8 лет плюсом к сроку, что не досидели. Эту замечательную новость я узнал, когда приехал в Донецк в декабре. Из наших побегушников в столице ДНР находились Спартак и Старый. Оба служили в каком-то подразделении Антитеррора.

Старый даже начал карьеру следователя, на любительских началах. Ему удалось разоблачить убийц коммерсантов. Сначала какая-то «знакомая знакомой» обратилась с просьбой найти пропавшего мужа и водителя. Сказала, что гадалка «увидела» в видении птичек и брёвна… Что это значило, она не объяснила. Но Старый не отчаивался и пробил где-то распечатку звонков пропавшего мужа. Следы вели в Горловку. При въезде в Горловку Старый понял, что он на правильном пути, так как увидел кафе из сруба и флаг города, где был изображён голубь. «Птички и брёвна!!» — вспомнил Старый. С этими аргументами он пришёл в прокуратуру.

Уже не помню, как там было дальше, но дело удалось раскачать и найти убийц. Правда, этими делами Старый нажил себе врагов среди некоторых полевых командиров и вскоре вынужден был исчезнуть.

Спартак после расформирования отряда, в котором мы начинали службу в Горловке, приехал служить в Донецк. Здесь в Антитерроре служили его друзья по армейке. Он раздобыл какие-то левые документы и был зачислен в штат группы быстрого реагирования. Иногда ему приходилось нести караул в дежурке, где на стенде «Внимание! Розыск!» висело его фото, т. е. он ловил сам себя… Такой себе донецкий сюрреализм.

Куда идти служить мне?

— Братан, я с пацанами поговорю, но ничего не обещаю, — говорит Спартак.

Мы втроем стоим на площади Ленина. Периодически слышно канонаду. Мрачный опустевший город. «Макдоналдс» не работает, а я так мечтал после освобождения туда попасть… «М-да… “Макдоналдса” нет, а тут ещё и розыск…»

— Деньги есть у тебя?

— Да, пацаны, спасибо. Пока всё есть.

— Смотри, там наших некоторых вернули назад на лагерь. Ботаника помнишь?

— Нет… А они служили?

— Да, брат, прям в форме привезли… Будь аккуратен. Маячь, если что.

После таких новостей я снял левую квартиру, притянул туда свою новую любовь — казачку из Новоазовска, чтобы совсем было хорошо, и затаился. Решил бывать в разных местах в разное время: у себя на посёлке, у Тоси и в Донецке с казачкой. Конечно, полиция быстро бы меня нашла, если бы этим занялась, однако пока у них, видимо, было полно работы и без меня. Немного опасался моих луганских сослуживцев. Что им придёт в голову? Перед новым 2015 годом их арестовали за пьяную стрельбу в кафе, где были ранены трое российских добровольцев-ингушей. Кто-то на очередной пьянке сказал, что это я специально их подставил, так как работаю на МГБ… Теория заговора, плюс водка и амфетамин, могли и не к такому умозаключению привести. В общем, опасности у меня со всех сторон.

Имея неплохую финансовую подушку, я мог бы жить спокойно ещё пару лет, но я сбежал из лагеря не для этого. Надо было искать подразделение, куда меня согласятся взять с моим статусом беглеца или без какой-либо проверки и документов. Скрывать я ничего не хотел. Донецк — город маленький, очень быстро всё всплывет, и как поведут себя командиры, не ясно. Заметил, что вчерашние бескомпромиссные бунтари иметь проблемы с новой властью не хотели.

Был вариант обзавестись поддельными документами для более-менее безопасного передвижения, но я подумал, что в случае чего за это могут дать «добавку» к сроку. Впрочем, с осени 2014 года у меня валялся какой-то украинский паспорт на память о том времени, когда мы готовили диверсию в Мариуполе. Я вызвался взорвать секретную антенну, но теракт на блокпосту при въезде в город этому помешал. Противник усилил бдительность, и операцию отменили. Наверно, хорошо, что так…

Мой лагерный приятель Ахмет прямо из зоны пробил через каких-то знакомых чеченцев удостоверение сотрудника службы безопасности «Фонда Новороссии Д. Н. Пушилина» на моё имя. С ним я везде и ходил. Конечно, со мной всегда ещё был «донецкий малый джентльменский набор» того времени: РГД-5 и ПМ с запасной обоймой.

Итак, я занялся поиском места службы.

Вариантов было только три. Первый вариант предложил мне мой знакомый ещё с шахтёрских времён по имени Вася. Он попросил заехать к нему в гости и всё обсудить. С этим Васей произошла поучительная история.

Вася вышел с тюрьмы, пошёл работать на шахту, в то самое звено, где когда-то работал я. Грел меня немного во время отсидки.

Началась Русская Весна у нас в Макеевке. Каждый день обсуждаем с Васей новости по телефону. Вася в курсе всех местных событий. Все ждут, что приедут «правосеки», «нацики» и т. д.

«Мы с мужиками поговорили, мы их, блядь, лопатами хоронить будем!!! Пусть только приедут!!! Все настроены очень решительно!» — кричит он в трубку. Вспомнил мужиков со своего звена… Да они просто великаны!! М-да… Аж даже жалко стало этих правосеков…

Время идёт. Началась война. «Я тебе говорю, сейчас зайдёт армия РФ, это не просто пиздёж. Я с людьми общался, которые в теме», — продолжает звонить Вася.

Июль. Бои уже прям на окраинах Донецка…

«Кентуха, а что там парни с лопатами? Собираются воевать? Или как обычно?..» — спрашиваю я.

«Да что ты себе накрутил воина??? Понимаешь, это война!! Ею не шахтёры должны заниматься, а те, кто в этом разбирается», — отвечает Вася.

Позже узнал, что из 23-х человек в моём бывшем звене на войну пошёл всего один. Прозвище — Прапор. Уроженец какого-то села под Винницей. После армии приехал жить на Донбасс. Было ему лет 50.

Осенью 2014 года Вася шахту бросил. Платить там перестали. Занялся бизнесом. Дела прут в гору. Сидим, пьём чай у него дома.

Говорили о том о сём без умолку. Вспоминали шахту и общих знакомых.

Какая-то пауза. Замолчали.

— Братан, я ж тоже хотел пойти… Уже договорился! Жена в коридоре схватила за ноги!! Не пущу, говорит!!.. — Зачем мне он это всё рассказывает? Я ж не спрашивал. Разговор шёл совсем о другом.

Видно, болит это у него в сердце, а значит, он ДОЛЖЕН был идти. Эволюция человека не прекращается никогда. Если человек не эволюционирует, то умирает. Сначала духовно, а затем физически. Помните, как сказано в Писании? «Предоставьте мертвым хоронить своих мертвецов…» «Кто не оставит дом, жену, детей…» — как раз про это.

Я ничего не ответил ему. Что сказать? Выбор каждого…

Война подзатянулась. Я воевал. Вася делал дома ремонт, купил хорошую машину. Общались мало. Через три года Васю находят умершим от передоза на квартире у любовницы. Не кололся лет 15, а вот начал опять…

А ведь была возможность умереть по-другому.

Вася предложил мне пойти послужить в Горловку, там у него какой-то кент за командира… Нет! В Горловку нельзя…

Двое других знакомых обещали поговорить с командирами, но что-то тянули резину, а потом вообще пропали. Впрочем, это было неудивительно — началось Зимнее наступление. Шли последние яркие дни ополчения. Штурм ДАП, Дебаля… Всё это я, к сожалению, а может, по воле Божьей, пропустил.

Где-то в конце марта один из знакомых, с позывным Ёж, вышел на связь. Оказывается, он был ранен, потерял телефон, и вообще ему было не до меня.

— Ну что ты? До нас пойдёшь? В «Восток»…

— А ты объяснил всё командиру?

— Да, всё нормально…

— Да. После Пасхи приду тогда. Куда уже спешить…

Лёха освободился около года назад. Он мой сосед, старше меня на 5 лет. Собирал нас, малолеток, устраивал тренировки и спарринги. Лёха был одним из наших уличных авторитетов. Особенно его все зауважали, когда в драке с одним серьёзным типом из соседнего района Лёха выколол ему глаз. Вообще, Лёха — это такая смесь Данилы Багрова и Александра Дугина.

Вот спустя годы скитаний и лагерей он дома. Лёха сказал себе, что больше не будет заниматься криминалом. Никогда. А чем будет заниматься — сам себе не ответил.

— Короче, они забирают бабки в один и тот же день, 10-го числа каждого месяца, и везут на офис. Бывает, что ещё заезжают в пару мест, тоже бабки забирают, но нерегулярно… А 10 числа стабильно в районе обеда они на улице Июльской, — спустя пару месяцев после Лёхиного освобождения я предложил ему делюгу. Он ответил, что никто и никогда не сможет убедить его снова заняться криминалом. Ещё через месяц он сказал, что справедливый возврат долгов не противоречит законам кармы и можно попробовать, но для эффективной работы нужна команда. Команду лучше формировать, тренируя молодёжь в рукопашке. Среди них можно выявить способных. Поработав пол года на различных временных работах, Лёха был не против кражи несправедливо нажитого добра…

В ситуации с чёрным налом по классике не отработать. Только разбой. Лёха не доверяет мне. Говорит, что нужен опытный боец: всё-таки у инкассаторов оружие. По своим связям находит опытного человека, своего старого знакомого. Тайский боксёр, опыт налётов, людей, бывало, резал — то, что надо. Я обрадовался, что теперь-то уж точно всё пройдёт нормально…

Когда вышли инкассаторы, Лёха натянул маску и начал движение. Наш новый подельник сделал несколько шагов, затем сдернул с себя маску и убежал. После неудавшейся «спецоперации» он объяснил, что обнаружил засаду, и вообще у него была плохая чуечка. «Блядь! Да откуда она может быть хорошей, когда ты в центре миллионного города нападаешь на вооружённых толстолобиков?» — думаю я.

Лёха молча смотрит на тайского боксёра. Вижу, что в нём сейчас борется профессор Дугин и Майкл Корлеоне. Может, даже убить тайца…

— Едь домой, — говорит он, и мы уходим. Таец заметно выдыхает.

За нами закрывается дверь лифта.

— Правильно в тюрьме говорят: за старое спасибо, а сегодня мы с тебя спросим… Люди меняются. В 2003-м, когда мы в козий барак заскочили с арматурами… а сейчас… вот… Засада, блядь. Придётся, Свинка Пеппа, тебе худеть, — говорит Лёха.

— До Пасхи справлюсь, — обещаю я.

Весна 2015 была какая-то особенная.

Я гулял по городу и вдруг вспомнил одну мысль, которая засела в мою голову лет 15 назад. Тогда я не мог объяснить, почему это место в Писании показалось мне пророчеством о нашем будущем…

Иисус с учениками гулял на Пасху по Иерусалиму. Ученики — в основной своей массе это бедные рыбаки из депрессивного региона — Галилеи. Они восхищаются зданиями и храмом в городе.

«Учитель! посмотри, какие камни и какие здания!

Иисус сказал ему в ответ: видишь сии великие здания? всё это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне». (Мк. 13:1–2). Дальше Христос рассказывает о будущем мира и Иерусалима, пророчествует: «ибо, где будет труп, там соберутся орлы». (Мф. 24:28)

Донецк до войны был очень красивым и богатым, пафосным городом. Сейчас он заметно обезлюдел, что сильно изменило его облик. Мы гордились аэропортом, Донбасс Ареной и т. д. Всё было красиво, дорого и богато. Чем выше было материальное благополучие, тем выше гордыня…

…Все знают, что наша война — это одно из сражений геополитического противостояния США и России. Поле битвы — Донбасс. Хотя мог быть Крым, Харьков, а при более удачных раскладах — Западная Украина. Но война идёт у нас…

Гербы этих стран — орлы. Герб ДНР — орёл. Германия, играющая также одну из ключевых ролей в нашем процессе, — на гербе тоже орёл! Ещё одно пророчество в моей жизни исполнилось.

…Я шёл по городу и видел, как население отмечало ту Пасху. Не как раньше: с дикими пьянками, драками и оргиями. Люди, как во времена моего раннего детства, вышли целыми подъездами на улицу возле дома, все вместе жарили шашлыки, ели, пили, веселились. Радость была какая-то сверхъестественная, Божья… Перед этим люди пережили лето 14-го, «Зимнюю войну». Горе объединило людей, все поняли, что для счастья много не надо и можно делиться тем, что имеешь, и от тебя не убудет.

Может, такое бедствие, как война, нас чему-то научит?

— А где паспорт?

— Паспорта нет.

— Как это нет? — Посмотрел на меня особист.

— Сплошные жизненные драмы, — ответил я строчкой из «Крёстной семьи». Никакого волнения почему-то не было, хотя теперь ясно, что никто никого в мою ситуацию не посвящал.

Особист ещё раз прочитал моё заявление.

— А… Тык Жоре, на Пески… — Видимо, туда можно было без паспорта, и особист поставил на заявлении свою резолюцию.

Донецк. 20 апреля 2015 г.

Форма у меня своя, разгрузка тоже. Всё есть, кроме рюкзака — со мной спортивная сумка, с которой я убежал из лагеря. Дали только РПК и четыре магазина. На ремне пулемёта кто-то нарисовал рыбу — древний символ христианства, и я подумал, что нахожусь на правильном пути.

Моя казачка расстроилась такому повороту совместной жизни и уехала к себе в Новоазовск, а я с другими бойцами нашей роты еду в кузове камаза на фронт. За бортом вполне себе мирный весенний Донецк со светофорами, гуляющей молодёжью и детьми.

Перекрикивая шум, боец с позывным Жук рассказывает о бое 13 апреля.