Читаем Воин на полставки онлайн бесплатно

– Лао Айли-и-ин… – сипло протянул невысокий, но довольно крепкий мужчина.

Возраст его подбирался к той самой отметке, когда после очередного сражения приходится смазывать поясницу густым слоем успокаивающего бальзама с охлаждающим эффектом. Но был у него еще порох в пороховницах, а кинжалы – в расписных ножнах на поясном ремне.

– Чэ Лонгвэ-э-эй, – с играющей на губах улыбкой вошла в переулок девушка, едва справившая свое совершеннолетие.

Ее темные волосы были стянуты в два пучка, в больших карих глазах читалась усмешка, а правая бровь изящно изогнулась. Подол пышного ханьфу цвета спелого персика с широким бордовым поясом волочился за юной особой по земле. За поясом в длинных черных ножнах теплился ее личный Соуль. Исключительное оружие, доступное далеко не каждому жителю Сакурана.

– Вы знали, что хорошего воина любопытство никогда не доводит до добра? – скривив тонкие обветренные губы, поинтересовался мужчина.

– Если бы не мое любопытство, – несмотря на скрытую угрозу, промелькнувшую в голосе собеседника, непринужденно ответила Айлин, – я не узнала бы, что в ближнем окружении Императора крутятся люди с гнильцой. Такие, как вы, господин Чэ.

Лонгвэй нервно облизнул потрескавшиеся губы.

– Отыскав компромат на вас, я уверена, что и с поиском ваших сообщников разберусь до первого снега, – продолжила девушка, склонив голову набок. – И… господин Чэ, – капризным тоном добавила мечница, заметив, как собеседник медленно вынимает кинжалы из ножен, – неужели вы думаете, что о вашем поступке никто не узнает? А как же ваш дорогой сыночек? Какого будущего вы хотите для сына убийцы?

Последнее слово Айлин процедила сквозь зубы. Игриво-расслабленное выражение лица в мгновение ока сменилось каменным, а стоило девушке взяться за рукоять своего Соуля, бывший собеседник превратился в противника.

С отчаянным криком мужчина бросился на хозяйку его положения при Императорском дворе, однако в последний момент девушка ловко скользнула в сторону. Один из кинжалов просвистел над ее ухом в нескольких сантиметрах, но Лао Айлин не была бы дочерью прославленного генерала, если бы не смогла справиться с предателем, пусть и главой небезызвестного клана Чэ.

Она с самого начала знала, что эмоции оппонента возьмут верх. Лонгвэй никогда не отличался хладнокровием. Ни в быту, ни в бою. Вот сейчас он и допрыгается. В убийстве ее никто не обвинит, а казнь за предательство – вещь вполне естественная.

Отдалившись от противника на относительно безопасное расстояние, Айлин завершила начатое – вынула Соуль из ножен. Острое лезвие разрезало воздух, а на кончике заиграл солнечный лучик. Заиграл, хоть переулок и был погружен в тягучую тень.

Но глава клана Чэ не стал тратить драгоценное время на то, чтобы полюбоваться Соулем генеральской дочери. Вихрем налетел на девушку, которая тут же увернулась от выпада. А затем снова. Длинное лезвие отбивалось от двух кинжалов одновременно. Выпад за выпадом. Продолжаться это действо могло целую вечность, потому что уступать в битве не на жизнь, а на смерть не собирался ни один из воинов.

Мгновение – и лезвие меча Айлин сверкнуло. Вспышка яркого света едва не прожгла противнику оба широко распахнутых глаза, и Лонгвэю пришлось ослабить натиск, несмотря на ярость, кипевшую внутри и прожигавшую внутренности не хуже вспышки, норовившей лишить зрения.

Зато брюнетка, напротив, скользнула к оппоненту, удар за ударом оттесняя того к улице. Тот щурился, покрякивал, старался угодить хотя бы одним из кинжалов в незащищенное тело, однако Соуль защищал Айлин лучше всякой брони и щитов. Как физических, так и магических. Роднее матери, справедливее отца, ближе брата – это оружие было всем для того, кому посчастливилось заполучить его.

Совершив неожиданный и рисковый выпад, девушка добилась своего. Глава клана Чэ потерял равновесие и шлепнулся наземь. Один из его парных кинжалов откатился в сторону, выпав из раненной руки, но парный Соуль ничего не значит без своей половины. Ни-че-го.

– Вы выбрали не тот жизненный путь, господин Чэ, – тяжело дыша, занесла генеральская дочь меч над его головой. – Вы обвиняетесь в предательстве Императора, и казнь ваша свершится сейчас!

Лонгвей зажмурился, трусливо съежившись на земле и выставив пустую руку перед собой, будто эта незамысловатая поза поможет ему избежать заслуженного наказания.

Как же он удивился, когда наказания не последовало. Ни через секунду, ни через две, ни через три. А приоткрыв глаза, увидел, как дерзкая девчонка выронила драгоценный Соуль из рук и схватилась за плечо.

– Я всё-таки сумел… сумел задеть вас, госпожа Лао, – прокряхтел глава, сам не веря в неожиданно свалившееся с самого Неба счастье.

– Но я следила… – крепко сцепила зубы девушка. – Следила за каждым твоим движением…

– Видать, недостаточно хорошо.

Яд поразительно быстро проник под кожу, парализуя каждую клеточку, в которую впитывался. А она всё гадала, какова же сила Соуля Лонгвэя, а вот оно что… Всего один порез. Не зря этого старика так боялись при дворе. Одна ошибка, всего одна ошибка…

– Айлин, крыша! – раздался позади испуганный крик, и девушка резко обернулась. Яд еще не добрался до шеи, но кто знает, с какой скоростью он поразит и ее?

– Сюн?! – На лице пораженной отразилось искреннее удивление.

Он-то здесь откуда взялся? Знал про встречу? Но как? Неужели, Шен и Хён тоже в курсе?!

– Крыша! – отчаянно повторил парень, и, обернувшись, Айлин подняла голову.

В тот же момент что-то с пронзительным свистом влетело ей в плечо. В плечо, в бок, в область груди. От острой боли темная пелена застелила глаза, и девушка свалилась на землю. Кровавые пятна расплывались на нежной ткани персикового ханьфу подобно красной туши на рисовой бумаге.

– Айлин!!! – завопил предупредивший об опасности парнишка до хрипоты.

В несколько прыжков достиг окровавленного тела, склонился над ним, но, заглянув в бледное личико девушки, встретился с остекленевшим взглядом карих глаз.

– Сестренка! – схватили еще теплую ладонь и затрясли ее, не имея никакого понятия, что же делать дальше. Пульса не было. А, прислонив ухо к женской груди, парень окончательно поддался панике. Сердце не билось. – Сестренка, ну как же так?! Айлин! Айлин!

Но сколько бы он ни тряс ее за плечи, эффекта было столько же, как если бы он тряс набитую соломой куклу.

– Дядюшка Ли-и-и! – охрипшим голосом позвал юный воин, совершенно позабыв и про убийц, затаившихся на крыше, и про главу клана Чэ, уже под шумок удравшего на четвереньках из опасного переулка.

Звать старика-предсказателя оказалось не долго. Он объявился почти сразу, еще и в компании среднего и старшего брата Сюна – Хёна и Шена. Все трое тяжело дышали. Судя по всему, последними узнали о дуэли принцессы клана Лао и переживали, что явятся слишком поздно. Так и случилось. Распростертое на земле тело Айлин и заплаканное лицо Сюна красноречиво говорили о том, что произошло в злосчастном переулке.

– Отойди прочь, дитя.

Носком деревянных сандалий на высокой платформе Ли бесцеремонно отпихнул застывшего у трупа парнишку и сам склонился над окровавленным телом.

– Понятно, – через некоторое время заявил старик. – Она мертва.

– Да это и так ясно! – сжав кулаки, проскулил Сюн.

Шен тяжело вздохнул, Хён хмыкнул.

– Я могу попытаться вернуть ее душу, – внезапно заявил Ли, вытирая толстые испачканные в крови пальцы о черную ткань своего ханьфу. – Она не должна была улететь далеко. Но я сделаю это только ради Айлин и вас, троглодиты несчастные. Никому не слова о нарушении равновесия, все всё поняли?

Парни закивали одновременно. Этого было достаточно для того, чтобы предсказатель и говорящий с духами старик начал священный ритуал.

А пока Ли шептал древние слова силы, совершая над телом убиенной дочери генерала пассы руками, Сюн, всхлипнув, сжал в руках свой Соуль – стальную флейту, которая тут же откликнулась на прикосновение хозяина приятным теплом. Если бы он не замешкался, если бы нашел этот переулок раньше… Возможно, ему удалось бы удержать сестру от совершения непоправимого.

– А где Лонгвэй? – прищурившись, Хён не оставил ни одно местечко в переулке без внимания острого взгляда, однако главы клана Чэ и след простыл.

– Выходит, Айлин была права в своих подозрениях, – басовитым голосом изрек Шен, завернув за ухо прядь длинных и черных как смоль волос.

– Даже если так, мы просили ее не вмешиваться, – чуть слышно и с хрипотцой ответил ему средний брат. – Она не послушала. Дура, – одними губами прошептал Хён, но последнее слово всё равно осталось за ним.

Дядюшка Ли завершал ритуал. Мягкое серебристое сияние охватило тело павшей в бою Айлин. Душа вернулась. У Мастера над Духами получилось, даже несмотря на то, что он создает впечатление толстого тугодума, увальня и страстного любителя чая.

Однако сам старик радоваться не спешил. Действительно, душа переместилась в тело Айлин, и девушка в ближайшие несколько дней сможет открыть глаза.

Вот только душа эта была… чужая.

Не сразу поняла, каким образом вновь оказалась на полу. Нет, очевидно, что тренер в очередной раз меня нокаутировал, но почему опять не сумела отразить удар? Голова думала одно, а тело делало совсем другое. Вернее, ничего не делало. Совсем.

Даже вставать не хотелось, а потому залюбовалась потолком в помещении, отведенном в школе боевых искусств под секцию для занятий карате. Красивый потолок. Белый, без единого пятнышка, как и мое кимоно. Белел и пояс на нем. И это спустя три года занятий…

Три года назад я загорелась идеей всерьез заняться боевыми искусствами. Долго выбирала между дзюдо, айкидо и карате, но в конечном итоге остановилась на последнем. Таинственнее показалось, мощнее. Думала, что после нескольких занятий доски головой пробивать начну. Однако пробивать я начала только свою гордость. Последняя из группы с белым поясом таскалась, наблюдая за тем, как пояса моих знакомых сначала желтеют, потом краснеют, а у некоторых и зеленеют. У меня зеленело только лицо. От зависти.

– Что, на сегодня закончили? – поинтересовался тренер и широко зевнул. Наверняка, опять показательно рот нараспашку открыл. В этот раз не увидела. Потолок всё еще в процессе изучения.

– Я медитирую, – последовал мой лаконичный ответ.

– Твоя медитация не входит в часы моего оклада.

– Хреново дело.

Хотелось бы мне выучить всю учебную программу по щелчку пальцев. Скользить по залу в бесшумном танце, как настоящий Джеки, который Чан, и отвешивать то одному, то другому зеленому поясу. Жаль, что так не бывает. А еще в зале остались только мы с тренером. Опять я задержалась, чтобы поднатаскать тело и дух. Но в итоге тело невыносимо ныло и не желало слушаться хозяйку, а дух из меня выбили. Скверные результаты.

– Вот чтобы ты понимала всю нелепость ситуации, – лениво протянул лысеющий мужчина. – За мою педагогическую практику мне впервые попался ученик, не способный получить желтый пояс.

– Всё когда-то бывает впервые, – философски подметила я. – Первый снег, первая любовь, первый незачёт…

– Желтый! – подчеркнул тренер, слегка выйдя из себя. Он вообще часто выходил из себя и еще долго не заходил обратно. – Пятилетки сдают учебную программу на желтый пояс за полгода. Даже раньше. Ты – кобыла взрослая, извиняюсь, конечно…

Закатила глаза.

Извиняется он. И вообще, никакая я не кобыла. Двадцать годиков всего.

Но пятно на репутации моего тренера расплывалось всё сильнее с каждым новым днем неудачных тренировок. Как будто мне самой не тошно белым поясом обматываться и делать вид, что так и надо.

– Может, это просто не твое, – хватался мужчина за последнюю соломинку. – Может, ты художница прирожденная. Или музыкантша.

– Одно другому не мешает, – отрезала я, не изменяя выражения лица и положения.

Зайцы черные уже в глазах пляшут от белизны потолка, но что еще делать остается? Пусть тренер думает, что я воспринимаю неудачи со спокойной душой, нисколько не отчаиваясь, не переживая о гребаном желтом поясе, который за три года обучения маячил передо мной недостижимой мечтой. Пусть так и будет.

– Когда-нибудь я стану великим воином, – щурясь, поделилась я самыми смелыми своими фантазиями. – Моргнуть не успеете…

– Моргнул.

– …как получу восьмой дан.

– Если только воином на полставки, – вставил свои пять копеек педагог. – И то навряд ли. Иди-ка ты домой уже.

– Ну, на полставки тоже неплохо, – призадумалась я и приподнялась на локтях. Мужчина сидел неподалеку на кортах, совсем не по-спортивному. – Будет возможность зарекомендовать себя. А потом…

– Домой. Иди, – с расстановкой повторил уставший в крайней степени человек.

Пришлось пожалеть бедолагу. И так сколько нервов на меня потратил, а нервные клетки-то не восстанавливаются, вот незадача.

Кряхтя, поднялась с пола.

Сегодня мы занимались даже меньше обычного. Неужели, наконец-то сдают позиции? Когда сдадут окончательно, меня, скорее всего, попрут, несмотря на своевременную оплату обучения. Репутацию я портила не только дорогому тренеру, но и всей школе боевых искусств.

Зашла в раздевалку, села на скамейку и прикрыла лицо руками.

Может, и правда не мое? Совсем не мое? Настолько, что бездарь? Белый пояс говорит сам за себя, а желтый, кажется, отвернулся от меня с концами. Или ручкой машет откуда-то издалека и манит. Так и манит, чертовка, да только всё без толку! Ладно. Домой так домой.

Но взявшийся из ниоткуда пронзительный звон в голове отсек все мысли. Барабанные перепонки были готовы разорваться в любой момент, и я непроизвольно запустила пальцы в волосы. Лоб покрылся испариной, а крупные капли пота покатились по вискам.

Мне показалось, что я слышу голоса. Много голосов. Нет, один. Но так, словно несколько десятков эхо вторили ему. Свистящая и гнусавая тарабарщина, которую даже в единичном экземпляре разобрать было бы невозможно. Всё громче и громче, смешиваясь со звоном, этот голос норовил просверлить сквозные дыры не только в моих ушах, но и в мозгах.

Заорала, не в силах сдерживаться, но не услышала собственного голоса, настолько силен оказался натиск тарабарщины. Дверь в раздевалку распахнулась, испуганное лицо тренера промелькнуло перед глазами, а потом я поняла, что теряю связь с реальностью. В глазах медленно темнело, а звон и непонятный речитатив затмили всё и вся…

…но я сумела остаться в сознании! Открыла глаза в тот же момент, когда земля под ногами начала проваливаться или… Или мне показалось? Потому что очнулась я совсем не на скамейке в женской раздевалке школы боевых искусств. Пальцы вцепились в мягкую ткань, сжали ее. Одеяло? В больницу меня, что ли, привезли? Могли бы и нашатыря дать понюхать, зачем же в такие крайности пускаться? Меня же так еще быстрее с секции попрут!

Сделала над собой неимоверное усилие, приподнявшись на локтях. Окинула быстрым взглядом комнату, в которой располагалось мое бренное тело, и в тот же момент поплыла. Нет, не в буквальном смысле, но сильно.