Читаем Водитель моего мужа онлайн бесплатно

ПАВЕЛ

Он снова довел ее до слез.

Это происходит почти каждый день. Хотя самих слез не случается, но я научился по одному ее дыханию определять, что она сдерживается и упрямо не дает волю эмоциям. Ольга стесняется то ли меня, то ли своей выдуманной слабости, и делает частые выдохи, чтобы побыстрее прийти в себя.

— Павел, — зовет она тихо, наклоняясь к моему водительскому креслу. — У вас есть зарядка?

— Да, конечно.

Красный огонек светофора дает время, чтобы подключить провод и принять из ее тонких рук айфон. Только что в него орал ее муж, да так, что даже я слышал каждое гнусное оскорбление и ублюдскую усмешку. Я бросаю сотовый на соседнее место и коротко смотрю в зеркало заднего вида, пытаясь зацепить девушку взглядом. Ольга очень красивая, настолько, что перехватывает дыхание, если зазеваться и начать пялиться. Я не видел таких женщин прежде, хотя имел и выбор, и возможности.

Но она особенная. Даже добавить нечего.

— Вы хотели кофе, — напоминаю я и включаю поворотник, чтобы подрулить к ее любимой лавке.

— Не надо… Я передумала.

У нее красные глаза и шалят пальцы после разговора с мужем. Поэтому она не хочет выходить из машины. А не “передумала”.

— Я схожу, — бросаю я. — Я бы сам выпил, если вы не против.

— Спасибо. Латте…

— С ванильным сиропом. Я быстро.

Я выхожу из Audi и быстрым шагом направляюсь к деревянному киоску, который всем своим видом хочет показать, что их бренд за природу, мир во всем мире и прочую ЭКО-религию. Но кофе у них вкусный. Ольга не из тех клиенток, что воротят нос от персонала и делают вид, что ходят по какой-то другой земле. Она часто угощает меня, протягивая стаканчик с эспрессо. Еще так красиво улыбается, скромно и как будто извиняясь за свою воспитанность.

Я бы давно ушел с этой дерьмовой работенки, будь она другой. Черт, у меня же целый автопарк! Я перерос водительские “погоны” еще год назад, когда открыл свой бизнес, но выхожу на проклятые смены, чтобы иногда получать эспрессо из ее рук.

Такая глупость...

Обратно в машину я не тороплюсь. Я даже задерживаюсь у скамейки, выпивая свой кофе, чтобы дать ей пару лишних минут наедине. Может, все-таки поплачет… Нельзя всё держать в себе, а Ольга явно привыкла терпеть, сцепив зубы до боли.

— Быстро не получилось, — я пожимаю плечами, когда открываю ее дверцу, и вдруг вижу, как она торопливо прячет лицо.

— Ничего страшного, — девушка не глядя протягивает ладонь за кофе, а я не решаюсь вложить в нее стаканчик.

— Ольга, — я осторожно зову и проклинаю всё на свете, что настоял и остановился у ларька.

— Что?

— У вас дрожат руки.

Она издает неопределенный звук и резко притягивает ладони к груди, пряча их под воротом кремового строгого пиджака. Она опускает лицо, и ее правильные черты скрывают каштановые вьющиеся волосы. Впрочем, я и так помню, что у нее синие глубокие глаза и пухлые губы, которые она трогает лишь бесцветным блеском. И я знаю, что она сейчас нервно закусила нижнюю губу и прикрыла глаза.

Я успел выучить все ее привычки.

— Дайте, — я говорю громче, чтобы разбудить девушку, и вставляю стаканчик в нишу в двери.

— Что?

— Это уже судорога.

Я на свой страх и риск протягиваю к ней ладони и расцепляю жесткий замок из скрученных пальцев на груди. Девушка дергается всем телом от моего бесцеремонного прикосновения, но следом замирает и завороженно смотрит, как я разжимаю ее пальцы один за другим. Медленно и уверенно.

— В машине регистратор, — говорит она ослабевшим голосом и переводит взгляд на лобовое стекло, на котором висит двухсторонняя камера.

— Я умею его обманывать. Я давно работаю на вашего мужа, — я криво улыбаюсь, хотя внутри скалюсь во всю пасть, потому что чувствую, как разжимается ее пружина.

Ей становится легче от моих прикосновений. Я не позволяю себе лишнее, а только мягко перебираю ее ладони в руках, согревая своим теплом. И мне самому становится чертовски хорошо.

— Теперь можно и кофе, — я киваю ей и выпускаю из рук.

Вновь подаю латте.

— Вы можете посидеть рядом? — неожиданно спрашивает она и не решается посмотреть мне в глаза, останавливаясь на вороте белой рубашки.

Я молча ныряю в салон и занимаю место рядом с ней. Девушка тут же подвигается к другому окну, словно существует безопасная дистанция, которую надо обязательно сохранить, но я ловлю ее за локоть, останавливая. Само выходит, как потаенный глубоко-глубоко рефлекс, который вдруг срабатывает и удивляет меня, а ее и вовсе сбивает с толку.

— Вы сказали рядом, — я нахожу слова и смотрю в ее сторону, хотя не надеюсь встретить ее взгляд. — Не убегайте.

Я глупо шучу, чтобы разрядить обстановку, и откидываюсь на мягкую спинку. Переношу пальцы ниже, возвращаясь к ее нежной ладони, и уверенно переплетаю наши пальцы.

— Как кофе?

— Хороший, — она рассеянно кивает и не может отвести глаза от наших рук, которые держатся друг за друга.

Такое происходит впервые. И я чувствую ток, который расходится от ее кожи по моей. Аромат ее цветочной воды с нотками Востока. Ощущаю ее яркий страх и лютое сомнение. Потому что ей сейчас тоже хорошо, и она боится непозволительной реакции своего тела. В конце концов, она поворачивает голову и смотрит мне прямо в глаза, обжигая женским бушующим внутренней силой взглядом. В нем красной строкой идет простой вопрос — Ты понимаешь, что ты делаешь?

Я киваю.

ОЛЬГА

Ему жалко меня…

В груди всё стягивает бетонной сцепкой от одной мысли, какой несчастной и беспомощной я ему кажусь. Он даже готов бездумно рисковать, как бывает со смелыми мужчинами, когда они видят тонущего или объятый пламенем дом. Павел сидит рядом и держит мои пальцы, напоминая давно забытую правду, что мужское прикосновение может быть нежным и почти невесомым.

Как обещание. Как шелк, впитавший жар солнечных лучей.

У него длинные крепкие пальцы, от касаний которых идут мурашки по всему телу. Я чувствую, как натягивается невидимая струна, а все мысли, которые я долго отгоняла прочь, приходят штормовым потоком. Я думаю о нем, как о мужчине.

Красивом. Сильном. Деликатном.

— Я завтра еду в другой город, — мне страшно в собственных мыслях, и я нарушаю повисшее между нами молчание. — С вами?

— Дмитрий Олегович прислал мне маршрут. Так что да, со мной.

Я непроизвольно хмурюсь. Я не люблю, когда он произносит имя моего мужа. Даже не знаю почему… С другими такого нет, а стоит Павлу назвать имя и отчество страшной ошибки в моей жизни, как внутри всё обрывается.

— Хотите другого водителя?

Он принимает мою реакцию на свой счет и отнимает пальцы, решив, что все-таки переходит границы. А я едва сдерживаюсь, чтобы не поймать его ладонь и не ощутить чарующее тепло вновь.

— Нет, — я качаю головой и смотрю в окно, наблюдая, как за столиками летнего кафе сидят беззаботные парочки. — Я хочу, чтобы поехали вы.

— Костюм или могу обойтись джинсами?

— А что вы любите больше? — я все же поворачиваю голову и смотрю в его расслабленное лицо.

Павел всегда так спокоен, он напоминает скучающего в отставке военного, который не понимает, как мирная жизнь вообще может напрягать. Хотя это недалеко от правды, я наводила справки, и знаю, что он служил в структурах быстрого реагирования. Может, поэтому он выглядит старше своих тридцати с небольшим. Его взгляд старше — слишком глубокий и умный, оказавшись под которым невозможно отделаться от мысли, что в твоих интонациях он читает больше, чем в словах.

Он очень проницательный и явно подмечает незаметные остальным мелочи по сторонам, он даже с моим мужем нашел общий язык. Да так ловко, что Павел — единственный человек из подчиненных, на кого не повышают голос и не срывают собак по любому поводу.

Мне иногда хочется спросить его, в чем секрет, чтобы тоже научиться этому волшебству.

— Не переношу костюмы, — Павел легонько улыбается, чуть приподнимая уголки рельефных губ, и я замечаю, как его красивая улыбка отражается в темных глазах ярко полыхнувшими искорками. — Особенно галстуки, особенно если их надо завязывать.

По нему видно, что он знает, что я покажу эмоцию, отреагировав на его легкую шутку, и я улыбаюсь. Я бы не смогла удержаться, даже если бы захотела.

— Тогда не нужно, — я смелею под его ласковым взглядом и протягиваю ладонь к тонкому галстуку, распускаю узел и вытягиваю полоску мягкой ткани из-под ворота его рубашки. — Не хочу их больше видеть.

— Я знал, что выбрал правильную работу.

Он смотрит, как я неспешно скручиваю галстук, и протягивает руку, чтобы забрать его.

— Вы не любите ее, я знаю, — я неожиданно для себя признаюсь ему и кладу галстук на раскрытую широкую ладонь. — И у вас есть свой бизнес, прибыльный и разрастающийся, это я тоже знаю.

— А ваш муж?

— Конечно, служба безопасности такие вещи докладывает сразу. Но он думает, что вы не хотите терять с ним контакт и поэтому остаетесь водителем. Он ждет, что вы попросите об одолжении или принесете бизнес-план, чтобы он вложился.

— Мне плевать, что он думает.

В его низком голосе прорезаются резковатые нотки, которые пугают меня. О моем муже нельзя говорить таким тоном. Даже, когда его нет рядом. Даже в своих мыслях.

— Мне важно, что думаете вы.

Я не ожидаю столь прямых слов и чувствую, как горло схватывает железной хваткой.

Зачем он? Так прямо?

— Я думаю, что вы ходите по тонкому льду, — я нервно сглатываю и вдруг вспоминаю о стаканчике кофе, который поставила рядом с собой.

Как я не разлила… Очень просто, Павел придерживает его двумя пальцами. И уже замечает направление моего взгляда и отрывает его от кожаного сиденья, чтобы передать мне.

— Может быть, Ольга, — соглашается он. — Но я умею плавать и не боюсь холода.

Мне нужно в отель в центре города. Странное место для встречи с собственным мужем, но в нашем браке нет ничего нормального. От слова совсем.

Я познакомилась с ним шесть лет назад, когда работала администратором в одном люксовом местечке, где собирались на второй завтрак местные чиновники и крупные держатели бизнесов. Вечером те же люди приезжали с любовницами и средние чеки вырастали в три-четыре раза. Но я была молода и на меня действовала атмосфера больших денег, роскоши и реальной власти, которая обрушивалась с порога заведения.

Что-то удивительное и волнующее кровь, пусть ты всего лишь наблюдатель со стороны и не имеешь к этому отношения. Но красиво же, так притягательно и для избранных...

Мне везло первые месяцы, мне мило улыбались и не искали поводов, чтобы грубо ткнуть, кто здесь хозяин, а кто всего лишь обслуживающий персонал. Пока не появился мой будущий муж. С ним всё началось именно с конфликта, что стоило прочитать как намек судьбы и бежать подальше.

В тот день я выслушала гневную речь по поводу криворукого официанта и повара, который точно его родственник, если ему достался тот же природный недуг. Кажется, я побледнела, хотя Дмитрий Олегович ни разу не повысил голос. Он тогда не увлекался ультра частотами, как сейчас, но “отделал” меня ледяным тоном и презрительным взглядом так, что мне захотелось уволиться в ту же секунду.

Только оказалось, что я вывела его из себя, как работник, но приглянулась, как девушка. Он начал добиваться, ездить за мной, распускать руки… От страсти, как я решила. У меня до сих пор нет ответа, почему он все-таки взял меня в жены, но тогда я проявила чудеса самовнушения и смогла в его наглых поступках разглядеть мужчину, потерявшего голову от сильных чувств.

Очень сильных.

Первый раз он трахнул меня в лифте. Задрал юбку, силой прижал к зеркальной стенке кабинки и трахнул. Страсть, одним словом. Молодые наивные девушки и не такое дерьмо умеют красиво подать в своей голове. А потом в моей жизни стало так много неконтролируемой “страсти”, что хотелось заползти в укромное место и спрятаться ото всех на свете. Пока я ему не надоела.

Но я до сих пор непроизвольно ежусь в тесных кабинках лифтов. Даже сейчас, когда рядом стоит Павел и смотрит, как сменяются цифры этажей на электронном табло. Он незаметно стал моим личным водителем тире охранником. Хотя начинал у мужа, но Дмитрий Олегович посчитал, что ему можно доверить супругу.

— Может, подождете в холле? — предлагает Павел, когда створки со звонким щелчком начинают ползти в разные стороны.

— Думаете, он не один?

Павел молчит, потому что ответ висит в воздухе.

— В городе же когда-нибудь закончатся девушки, — я неуклюже шучу и замечаю, как мужчина хмурится. — Я давно привыкла, всё нормально.

Он все же обгоняет меня и первым подходит к двери номера, в которую стучит. Никто не отзывается, но на второй стук открывают. Кто-то из помощников, я не запоминаю их по именам и не отличаю друг от друга. Вокруг моего мужа слишком много людей, одни задерживаются, других нет уже на следующий день, а бейджиков никто не носит.

Как их запомнить?

— О, Паша! — довольный голос мужа наплывает справа и мне сразу же становится невыносимо трудно переступить через порог.

Я пока не вижу его, но одного голоса достаточно, чтобы замутило.

— Те ребята, которых ты посоветовал… Выше всяких похвал! — продолжает Дмитрий Олегович непривычную для него пластинку, что крутит приятные интонации и даже искреннюю благодарность в голосе. — Профессионалы, я им весь объект под охрану отдам.

— Отлично, — Павел кивает. — Они справятся.

Я оглядываюсь по сторонам, отвлекаясь на детали, и вижу еще одного безымянного помощника. Или скорей охранника, слишком крепкий и очень высокий, выше Павла на целую голову. Что еще? На стеклянном столике лежат стопки бумаг на подпись, как раз рядышком с открытой упаковкой презервативов. А у стальной ножки дивана значится начатая бутылка виски.

Тут должна быть девушка. Или была.

— Оль? — муж замечает меня и грубо зовет. — Ты гостишку выбрала?

— Да, как обычно.

Я часто катаюсь в соседний город, где у мужа большой социальный проект. Я классическая жена успешного бизнесмена, которая говорит красивые речи на благотворительных встречах и аукционах. Я воспринимаю это как настоящую работу и только ею и спасаюсь, иначе бы давно свихнулась от безделья

Мне ведь нельзя работать, нельзя поддерживать контакт с неугодными мужу людьми, нельзя уезжать без его “визы”, нельзя перечить и спорить с решениями... Так много нельзя, что я всё чаще ловлю себя на мысли, что мне ничего уже и не хочется. Я как будто сплю, а не живу, тупой походкой передвигаюсь из одного места в другое и ничего не испытываю.

— Только надень что-нибудь поинтереснее, — замечает Дима, набрасывая на плечи свежую рубашку. — Твои серые брючные костюмы всех достали.

— Я не ношу серый.

— А это, блять, какой?! — он резким взмахом ладони указывает на мой силуэт.

Кремовый.

— Серый, Дмитрий Олегович, — отвечаю я вслух.

Пусть так. Какая разница? Хотя от моего “да” бывает, он заводится даже быстрее. Я раздражаю его, но и отпускать меня он не желает. Так что это глухой тупик.

— О, сегодня у нас день послушания? — недобро усмехается муж. — Мне повезло?