Читаем Vнутри (СИ) онлайн бесплатно

Глава I: Понаехавшая

— Мальчик, начинающий олигарх! Фигура перевернутый треугольник, — сказала Эля, хлопая нарощенными ресницами.

Динг! И мы пятеро чокнулись фужерами с вином.

— Ну какой же он мальчик, Эля, в двадцать восемь — уже мужчина.

— Выглядит как мальчик — в лучшем смысле. Не пожмаканный, без пуза, подтянутый… сейчас же как? Мужики уже к тридцати дряхлеют. Пузо, лысинка, очёчки, рубашечка, застегнутая на

последнюю пуговицу и штанишки, натянутые на грудь любимой мамой.

— Чушь несешь, не все ж такие, — усмехнулась Оля, и тут же обратилась ко мне: "Зина, а давай

ты покажешь девчонкам свой фирменный трюк?".

Если бы я могла, то закатила бы глаза и вздохнула, но сейчас позволить себе такую роскошь было смерти подобно: и я, с деланной улыбкой начала изображать голос Ельцина: "Уважаемые граждане понимашь, хочу поблагодарить вас за этот вечер понимашь…..".

Девочки в восторге, плачут со смеху. Я мастерски умею подделывать голоса. Началось это еще в суровые девяностые, программа "Куклы" так вдохновила меня, что я решила непременно научиться говорить голосами разных людей. И научилась же, лучше бы стремилась к чему-то другому ей

Богу!

— Зин, Зина, а давай еще эту… как ее там… ну ту из фильма про секс по телефону

скопируй! — верещала Оля.

И покорная Зина скопировала. Я сейчас послушный мул, без права отказаться быть шутом этого вечера. Девчонки смеются, веселятся. А у меня на душе — черная дыра, которая вот-вот меня саму утянет.

Лена, хохотавшая громче всех вдруг встала, чтобы произнести очередной тост.

"Оль, а ты не говорила, что твоя лучшая подруга такая прикольная. Ну че, выпьем за нашу новую знакомую!", — во время речи Лена поправляла каштановую гриву и сверкала свежим кроваво-красным маникюром. Она ухоженная и холеная, как и все остальные. Кроме меня конечно же.

Мы снова чокнулись, и снова выпили, а затем еще и еще…

В сумбурном вечере мои мысли совсем смешались, внутренний командир спустил поводья и я…

рызрадалась. Вот так вдруг, неуместно, неожиданно. Сижу, реву и не могу остановиться.

Девочки умолкли и только Оля подошла ко мне с объятиями.

— Зин, ну ты чего? Найдем тебе работу, а поживешь первое время у меня.

От ее заботы у меня еще больше перехватывает дыхание, я как будто задыхаюсь и плачу пуще прежнего.

— Оль, что происходит? — интересуется Эля.

— Можно я им скажу, Зин?

Я просто киваю головой, а сама отправляюсь в ванную, чтобы вытереть красное, опухшее лицо.

Сейчас она им все расскажет, все узнают, что я еще большая неудачница, чем кажусь. Струя холодной воды немного приводит в чувство, я смотрю в зеркало: тридцатилетняя женщина по имени Зина. Самой смешно. Да кого сейчас так называют? Спасибо любимой маме, что уж там.

У меня лишний вес, грудь уже начинает обвисать хотя я даже не рожала! Складочки на животе и растяжки давно облюбовали мое тело. Я уже представила как Оля сочувствующим тоном говорит о том, что мужа и детей у меня нет. Что я отпахала кассиром в "Магните" пять лет! Пять лет Карл, хотя на этой работе не задерживаются больше двух. Но терпила Зина и не такое стерпит. Наверное французская поговорка "у Жака-простака широкая спина он все вытерпит" — про меня.

Снова обдаю себя холодными брызгами. Делаю глубокий вдох. Мне страшно возвращаться. На какой части рассказа сейчас Оля? Может она с усмешкой рассказывает о том, как я дерзнула бросить работу кассира, и уехать из своего поселка городского типа аж в Москву? Или она уже там, где я перевела почти все деньги мошенникам, которые пообещали мне работу и жилье в столице? Я

задумчиво гляжу в зеркало, которое вдруг захотелось разбить! А в какой части своей жизни я сама? Денег нет, связей нет, зато лишний вес имеется! Одна, в незнакомом холодном городе.

Внезапно неловко улыбаюсь и думаю, что если вдруг у меня тут хоть что-то получится, обязательно куплю Оле дорогущие духи в РивГош. От своей мысли мне становится смешно. Да что у меня получится?

Как бы не хотелось, но монолог с собой придется прервать, и вернуться к девочкам. Таким красивым, ухоженным, с точеными фигурками… Рядом с ними ощущаю себя каким-то гаргантюа.

— Вот и наша Зина, — Эля как-то жалостливо улыбалась.

Только не это, не жалейте меня черт возьми! От этого еще хуже. Я собираю последнюю волю в кулак, не хочу чтобы мы мусолили мои проблемы. Маска шута, то что сейчас нужно.

Оставшийся вечер, мы пили, шутили, я снова была Ельциным, Якубовичем, Дубовицкой: одна роль сменяла другую, пока за ними полностью не скрылось мое настоящее лицо. Остатки слез рассеялись, и в замен им пришла какая-то странная ничем не обоснованная вера. Вера в себя.

***

Утро. Голова раскалывается, запах перегара в комнате — от вчерашнего гламура моих новых московских подруг не осталось и следа. Эля, Лена и я выглядели опухшими и помятыми. Не знаю каким усилием нечеловеческой воли, Оля уехала утром на работу. Особенно если учесть, что работать ей не обязательно — у нее есть богатый мужчина, как они тут выражаются "папик", который все оплачивает, и съемную квартиру в том числе.

Пока Лена приходила в себя, я начала прибираться — срач стоял жутчайший: бокалы валялись, где ни попадя, пустые бутылки, запах сигарет, пепел — хорошо посидели. Вместе с этим я обдумывала план поиска работы: обновить резюме на хедхантере, разослать в разные места.

Сидеть на шее у Оли я не смогу, так что вопрос о поиске работы — номер один!

Вдруг тишину разорвал женский отчаянный крик, Эля неистово вопила в ванной.

— Ааа, заткнись Эль, — бормотала Лена, прикладывая лед к голове. Нахрена ж было столько пить. У меня сегодня свидание с Вадиком, — говорила будто сама себе, совсем не глядя в мою сторону.

Я зашла в ванную, где бесновалась Эля.

— Ну какого хрена? Че мне делать теперь? Эту кофточку Диор мне подарил Олег. Вообще он ее своей мымре-жене брал в подарок, но я ее отжала! А теперь на ней это уродское пятно… Какого хрена блин!!! Ненавижу вчерашний вечер.

— Давай попробую помочь, — сказала я.

— Ты? — Эля смерила меня надменным взглядом, будто я виновна в пятне от вина, которое она сама расплескала, — чем же ты, можешь мне помочь Зина? Может купишь новую блузку? Ах да, я

забыла. Ты же нищая как церковная крыса.

Мое лицо вспыхнуло краской. От вчерашней любезности не осталось и следа. Может быть дело было в отсутствии Оли, может в похмелье, а может в том, что они изначально смеялись надо мной: полненькая деревенщина, понаехавшая… в самом деле… смешно.

Я проглотила обиду, решив, что плакать больше не буду, не покажу своей слабости. Лучше сделаю это, когда они уйдут, но только не сейчас.

— Да я могу тебе помочь. Пятно от вина с деликатной ткани можно убрать уксусом. Но, ты видимо и сама справишься, — я вышла из ванной, коря себя за мягкотелость.

Но устраивать конфликт в чужом доме, было бы некрасиво. Если уж совсем откровенно, то устраивать конфликты и вовсе не по моей части. Терпеть — да. Терпеть как меня все жизнь учила мама. Терпи, прогнись, промолчи, проглоти, сдержись. Пожалуй, это все, что ей было от меня нужно. Ах да, еще бесконечная уборка: нигде не должно быть ни пятнышка. Хрустальный сервис? Натирай до блеска! Использовать его? Нелья! Окна должны быть вымыты с обеих сторон, скатерти накрахмалены, подушки взбиты, балоны закручены. Начиная с восьми лет я работала в своем собственном доме, пока мама пыталась найти замену, ушедшему от нас отцу.

Я закрылась в спальне Оли, ожидая когда Эля с Леной уйдут. Они шушукались, я слышала звон бутылок, смех, лицемерные сладкие переговоры с любовниками. У Оли невозможно красивая спальня, ткани, занавески, и даже обои — все подобрано со вкусом. Все высшего качества. Паркет не скрипит, зеркало возле трюмо с лампочками — прямо как у голливудской актрисы. К горлу снова подкатил ком, слезы… нет! Не сейчас! Пусть сначала все уйдут.

Тут же раздался стук в дверь, Лена открыла ее и со злобной усмешкой посмотрела на меня.

— В СССР секса не было, и у тебя не будет Зинаида, — зачем-то сказала она.

Эля расхохоталась, а Лена добавила: "Представляешь у нее с парнем секс, и тут она голосом Ельцина "Да! Да! Еще!".

— Ну что ты дорогая, имя Зина и секс — несовместимы, парировала Эля.

Стуча каблуками, они модельными походками отправились к двери, оставляя после себя шлейф дорогих духов. Дверь закрылась. Я осталась одна. Слезы тонкими струйками потекли из глаз, падая на мои ладони. Я сделала глубкий вдох, и задержала дыхание. Все замерло, мир остановился. Сейчас нет ни Эль, ни Лен, ни несчастной Зины. Только я и мое дыхание. Слезливый поток остановился едва начавшись. Вместо бесконечной жалости к себе, я хватаю диванную подушку и что есть мочи кричу в нее! Первый, второй, третий раз!

Пускай мое лицо сейчас не в лучшем виде, пускай вены вздулись на лбу — все это жалкая цена за

слабое, но облегчение.

Плакать уже не хочется. Вместо этого, я будто заведенная кукла начинаю генеральную уборку в

Олиной квартире. Все будет в порядке, я наведу здесь чистоту, все будет звенеть, блестеть и сиять. Затем я приготовлю отличный ужин, а весь вечер буду рассылать резюме. В этих заботах мне некогда

будет себя жалеть, и я очень надеюсь, что к вечеру лишусь всяких сил. Все чего хочется сегодня — устать настолько, чтобы ночью заснуть без единой мысли.

Глава II: Молодая женщина преклонных лет

Оля вернулась только к полуночи. Запах яблочного пирога с корицей все еще стоял на кухне, суп с фрикадельками томился в кастрюле, а жаренная картошка в сковороде.

Я отправила резюме в двадцать компаний, и даже в ЗАО "Тандер". Что угодно, только не бездействие и сидение на шее. Боюсь если не найду работу в ближайшее время начну раздражать и Олю.

Войдя в квартиру она немного прищурилась, и взглядом окинула обстановку. Как же хороша Оля! Безупречные черные лодочки, юбка-карандаш, потрясающая шелковая блузка и русая копна уложенная в изящный пучок.

— Зина! Как тебе удалось? Нет бардака у меня конечно не было, но здесь буквально все сияет и дышит свежестью, — Оля принюхалась и добавила, — свежестью и яблочным пирогом?

— А еще супом с фрикадельками и жаренной картошкой, — довольно отчиталась я. Жаренная картошка была нашим любимым блюдом в босоногом детстве.

Оля слегка скривилась и поморщила носик.

— Тебе придется есть все это одной. Я сейчас не ем подобного — диета. Закажу суши. Будешь? — спросила она.

Я отрицательно покачала головой, уткнувшись в смартфон. Снова стало не по себе. Снова я в роли слона в посудной лавке, даже с блюдами не угодила. Кажется этот город готовится выплюнуть меня. Всем своим существом он отторгает мою личность, выражая неприкрытую неприязнь.

— Зин, ты чего там обиделась? — бросила Оля, скидывая на пол пиджак, — не обижайся.

— Все в порядке, я просто ищу работу. Уже в двадцать мест закинула резюме.

Оля подошла к холодильнику, достала новую бутылку вина и прыснула в бокал, заполнив его на четверть рубиновым цветом. Она сделала глоток и с облегчением выдохнула.

— Убирай нафиг свой кирпич, я уже нашла тебе работу, — говорит она, осушив бокал.

— Серьезно? — у меня внутри все воспряло.

— Серьезнее некуда. Друг моего папика, Владимир Валежников богатый человек, уезжает на десять лет в штаты — диверсификация бизнеса понимаешь ли. Он увозит с собой весь обслуживающий персонал. За старшего в России остается его сын. Собственно отец хочет нанять чаду домработницу, которая будет поддерживать порядок двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Проживание, оплата, питание — система все включено словом. Но он хочет брать человека по знакомству, и рекомендациям, а с не поддельными резюме из агенств. Ты у нас честная, работящая, мой Игорь сможет тебя запросто рекомендовать!

— Сын… а сколько ему лет? А где это находится… — мялась я. Я конечно радовалась возможности, но положа руку на сердце: быть прислугой у богатенького мажора — не то о чем я мечтала. В этой роли меня смущает — абсолютно все.

— Он почти мой ровесник — двадцать восемь, — ответила Оля, хватая свой айфон. Чего ты мнешься, Зин? Работа не нужна, мне все отменить?

— Нет-нет. Нужна конечно.

"Отлично мажор, который еще и младше меня", — расстроилась я про себя.

"Меджвежоночек привет", — томно произнесла Оля в трубку. "Зайка соскучилась". "Да, да меджвежоночек. У зайки для тебя хорошие новости: Зинаида завтра будет на собеседовании. Можешь быть уверен, Владимиру она понравится!".

"Без меня меня женили". - пронеслось в голове. А я настолько бесхребетная, что не могу оспорить предложение. Да и нужно ли? Если взглянуть в ближайшее будущее, то жить с Олей, ловить ее настроение, не попадаться на глаза в моменты ПМС — не менее унизительно, чем убирать в доме сына богатых родителей. Скоро мое пребывание начнет ее раздражать, так что вариантов нет — нужно не только идти, но еще и молиться, чтобы меня взяли.

— Завтра в десять утра, в бизнес-центре "Авалон", — сказала Оля присматриваясь ко мне.

— Никуда не годится Зина, ты в своем Матыгино совсем скукожилась. Сейчас никто не носит этот хлам. Идем! - она помчалась к гардеробной.

— Вот держи, — на изящных Олиных пальчиках болталась вешалка с белоснежной рубашкой, — и вот это тоже, — в меня полетели строгие черные брюки совсем не Олиного размера, а еще вот это лови: прямо на плечо мне приземлился голубой шелковый шарфик.

— Это мамины шмотки, забыла их когда приезжала. Они ей больше не нужны — прошлый сезон, а тебе в самый раз. И Зин, давай тебя покрасим? Не обижайся, но у тебя волосы как выцвевшая шкура медведя.

***

Я проснулась крашенной брюнеткой, волосы цвета темный каштан блестят гораздо больше, чем мой прошлый оттенок. Спасибо Оле, она сделала мне легкую укладку и подарила свои духи. Я очень волнуюсь, добираться до бизнес-центра нужно на метро — страшно заблудиться! Опасаюсь не понравиться этому Владимиру, словом всего боюсь. Да и осадок от пары прошедших дней так и не отпускает. Тягостное ощущение собственной несостоятельности везде преследует меня. Видимо сам город чует это, и вторит мне событиями: на выходе из метро в мою сторону плюнул бомж, пройдя пару кварталов я увидела двух мужчин, которые буцкали друг друга кулаками в лицо словно в боксерские груши. Стоит ли расценивать это как знаки судьбы, или я должна стиснуть зубы и двигаться в неизвестность? Я выбираю второе, ведь известность родного поселка — это депрессия, рутина и бытовуха, от которой кажется нет спасения.