Читаем Внебрачная дочь миллиардера онлайн бесплатно

Пять лет назад

— Даниил, я хотела поговорить с тобой, — неуверенно начинаю я, переминаясь с ноги на ногу. Честно говоря, не представляю, чем может закончиться этот разговор, но знать правду Воскресенский должен.

Он будто не слышит меня. Смотрит в окно, держа в руках стакан с янтарной жидкостью. Кажется, проходит вечность, прежде чем он наконец замечает меня. Даниил окидывает мою фигуру оценивающим взглядом, после чего его губы изгибаются в кривоватой улыбке. Мой супруг однозначно нетрезв. Я замечаю на его белоснежной рубашке след от ярко-розовой помады, и меня в прямом смысле передёргивает. Я точно знаю, кому принадлежит этот цвет.

— Я не уверен, что мы можем быть ещё чем-то друг другу полезны, Агния. О любви речи быть не может, — он усмехается, после чего отпивает из своего бокала, в котором на дне плещется крепкий напиток, и продолжает, уже не глядя на меня: — а наш договор утратил свою силу. Ты не забеременела до его окончания, поэтому смысла продолжать наши отношения нет. Как ты считаешь? Согласна со мной? А учитывая тот факт, что всё это время ты мечтала сбежать от меня в Лондон… — Даниил резко замолкает.

— Ты прав, изначально наш брак был только сделкой, не более. — Держу себя в руках, но всё тело сковывает спазм боли, от силы которого хочется кричать что есть мочи. — Поэтому развод в нашем случае единственный верный выход. Я получу долгожданную свободу, а ты обретёшь супругу, которая родит тебе наследника.

— Я рад, что мы понимаем друг друга. — На лице Воскресенского мелькает слабая тень улыбки.

Его безразличный взгляд пронзает больнее тысячи кинжалов, оставляя глубокие раны на моём сердце. В голове проносятся те редкие встречи, когда мне казалось, что мы с ним были счастливы. И раз за разом я влюблялась в собственного супруга. Возможно, если бы я рассказала о своих чувствах, исход был бы другим, но разве можно заставить непробиваемый камень полюбить?

— Тогда до встречи. — Я натягиваю на губы улыбку и разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Подожди. Документы о разводе здесь. — Он встаёт с кресла и вальяжно двигается по направлению к сейфу. — Забери их.

— Уже готовы? — ахаю я, не скрывая собственного удивления.

Забираю бумаги, кидая беглый взгляд на дату. Три недели назад. В день нашей последней близости. Неприятное чувство разливается в груди. Оказывается, уже тогда между нами всё было кончено. Я втягиваю носом воздух, едва сдерживая эмоции.

— Возможно, ещё когда-нибудь встретимся, Агния. Будь счастлива. — Его глаза становятся почти чёрными, и мне кажется, что он подойдёт ко мне, обнимет или поцелует напоследок, всё же мы не чужие люди, но ничего не происходит.

— Спасибо тебе, Даниил, — тихо говорю я, на что он молча кивает, — что помог с учёбой.

Мне становится душно, я больше не могу находиться в этом помещении, поэтому пулей выскакиваю из него. На ватных ногах я добираюсь до своего автомобиля и плюхаюсь внутрь. Закрываю глаза руками, чётко осознавая, что это конец. Я хочу выдавить из себя хоть одну слезинку, но её просто нет. Поплачь я хоть немного, стало бы чуточку легче, а так… Мелкая дрожь бьёт по всему телу, а сердце стучит в хаотичном ритме. Я люблю Воскресенского и, чёрт возьми, не знаю, что с этим делать теперь.

Ныряю в сумочку, которую по счастливой случайности оставила в машине, и достаю ту самую, связывающую нас с Даниилом нить. Тест на беременность с двумя полосками.

— Ты так хотел ребёнка, Даня, — тихо говорю я, прижимая руки к животу, — но по иронии судьбы мне теперь вряд ли представится случай рассказать тебе о нём. Прощай, Воскресенский. Надеюсь, не увидимся больше.

Настоящее время

— Я очень рад, что вы смогли выбраться из серого Лондона и прилететь в столицу, чтобы обсудить все нюансы. — Мой новый и весьма прибыльный, если так можно выразиться, заказчик Глеб Ланской по-прежнему не отпускает мою руку.

— Спасибо, я тоже рада нашему личному знакомству, — я аккуратно высвобождаю свои пальцы из крепкого захвата и мягко улыбаюсь. — Всё же одно дело — удаленно обсуждать вопросы, и совсем другое — при личной встрече.

— Совершенно верно. Так, я предлагаю для начала перекусить, а потом уже поедем на объект. Вы располагаете временем? — интересуется он.

— Да, моя дочь сейчас находится у родственников, поэтому до вечера я абсолютно свободна, — дружелюбно отвечаю я, хотя обычно со своими клиентами стараюсь держать дистанцию. Но, к моему удивлению, Глеб располагает к себе.

— Малышка прилетела с вами? Сколько вашей дочери? — Он открывает дверь автомобиля, предлагая мне руку.

— Да, у меня здесь родственники, которые ещё не видели её, поэтому я решила взять дочку с собой. Ей четыре года, малышка ещё. А у вас есть дети? — интересуюсь я, устраиваясь поудобнее в кожаном кресле и утопая в нём.

— К сожалению, пока что нет. Так уж вышло, что я до сих пор холост, несмотря на свои тридцать с хвостиком, — с наигранной грустью в голосе произносит Ланской.

— Уверена, что ненадолго, — вырывается у меня, и я тут же прикусываю язык. Флирт — это последнее, что мне сейчас нужно.

Глеб широко улыбается, но ничего не отвечает. Он включает какой-то современный трек и трогается с места. Пейзаж, который открывается мне за окном, почти не изменился за тот год, что меня не было в столице. Прошлым летом я приезжала сюда по работе буквально на несколько дней и за это время успела познакомиться с сынишкой Кости. И, кстати говоря, о моей дочери знает ограниченный круг лиц, потому как её отец слишком влиятелен, он может по щелчку пальцев отобрать её у меня. Но Кире уже четыре года, и Воскресенского, судя по всему, моя скромная персона совершенно не волнует, раз за почти пять лет я ни разу не получила от него ни одной весточки.

— Агния, простите за любопытство, вы не замужем? — он переводит взгляд на мою правую руку, указывая, что на безымянном пальце отсутствует обручальное кольцо.

— Нет. — Я интуитивно сцепляю пальцы в замок. — И, предвидя ваш следующий вопрос, отца для своего ребёнка я не ищу.

— Вы очень привлекательная женщина, Агния, — по-доброму усмехается Ланской. — И, конечно же, мне бы хотелось, обсудив все деловые вопросы, пригласить вас на ужин в неформальной обстановке. По правде сказать, вы мне очень нравитесь.

— Мне приятно это слышать, Глеб, — отвечаю я, чувствуя, как вспыхивают мои щеки. — Но, думаю, подобные встречи несколько излишни. Я выполню свою работу и вернусь в Лондон, так что…

— Так что это совсем не помеха, — отвечает Ланской, переводя взгляд на меня. Он как раз останавливает автомобиль на парковке ресторана быстрого питания. — Но я не буду настаивать. По крайней мере, пока.

А уже примерно через час я выхожу из машины во дворе элитной многоэтажки, которая кажется мне до боли знакомой, чувствуя, как мои губы трогает улыбка. Честно говоря, внимание этого человека мне льстит, а учитывая тот факт, что после Воскресенского в моей жизни не было никого, то подобные фразы приятны вдвойне. Может, и правда стоит уже наконец выйти из своего кокона и оглядеться по сторонам?

Моё существование в течение этих пяти лет было посвящено дочери и работе, иногда внимание доставалось и близким друзьям, но после так называемых отношений с Даниилом я, сколько ни пыталась, переступить через себя так и не смогла. Наверное, всё дело в том, что до конца выжечь из своего сердца отца моей малышки не получилось.

— Идёмте, Агния, — окликает меня Глеб, и через несколько минут мы оказываемся на нужном этаже.

Меня не покидает какое-то ощущение тревоги, зарождающееся в глубине души. Не могу понять, с чем это может быть связано, до тех пор, пока не оказываюсь возле двери с номером семьдесят пять. Дрожь пробегает по телу, и я невольно ёжусь. Уверяю себя, что это простое совпадение, что это не та квартира. Но следующие действия, а после и слова Глеба Ланского бьют по моим воспоминаниям с непреодолимой силой.

— Бывший хозяин здесь. — Он стучит костяшкой указательного пальца в дверь. — Сейчас передаст мне документы на квартиру и уедет. Это займёт буквально пару минут.

— А кто хозяин? — дрожащим голосом спрашиваю я, поздно спохватившись, что мой вопрос звучит совсем неуместно.

В этот самый момент входная дверь открывается, и я цепенею, распахивая свои и без того большие глаза, в которых наверняка мелькает испуг. Перед нами стоит мой бывший муж — Даниил Воскресенский.

— Дан, здорово! — Глеб улыбается во весь рот, при этом протягивая руку для совсем не обычного рукопожатия. Так чаще всего здороваются близкие люди, и что-то мне подсказывает: эти двое не просто товарищи. — Познакомьтесь. Это Агния Лисянская, дизайнер. А это тот несчастный, у которого я наконец-то забрал чудесную квартирку. Долгое время бодались, он не хотел отдавать её ни при каких обстоятельствах, — усмехается Ланской.

— Здравствуйте, Даниил! — коротко киваю я, пытаясь прийти в себя от неожиданной встречи.

— Привет, Агния! Давно не виделись, — Воскресенский не скрывает факт нашего знакомства, тем самым удивляя Глеба.

— Вы знакомы? — Ланской недоверчиво смотрит то на меня, то на Даниила.

— Да, я… — заминаюсь я, понимая, что не хочу говорить всю правду Глебу. — Я оказывала услуги дизайна интерьера Даниилу.

— Правда? Только не говори мне, — Глеб обращается к Воскресенскому, который по-прежнему не сводит глаз с моей скромной персоны, — что твой дом — дело рук этой милой девушки?

— Так и есть, — кивает он, продолжая прожигать меня заинтересованным взглядом.

У Ланского звонит мобильный, и он, извинившись проходит в гостиную. Я остаюсь наедине со своим бывшим супругом, и мне кажется, что Воскресенский вновь видит меня насквозь. И мой секрет.

— Ты изменилась, — спокойно произносит он, засовывая руки в карманы.

— Да, вернулась к своему цвету волос. Так мне нравится больше, — отвечаю я.

— Я не об этом, Агги, — вкрадчивым тоном произносит Воскресенский, подходя ближе.

Внутри меня всё холодеет. Я не видела этого человека много лет, и знай, что бывшим владельцем этого пентхауса является Даниил, ни за что не приехала бы сюда. У Воскресенского немало недвижимости в столице, в том числе и эта квартира. Мой бывший супруг приобрел её ещё до брака, и я лишь раз успела побывать здесь. Именно поэтому в моём сознании и сохранились воспоминания об этом месте. А поскольку мы приезжали сюда ночью, охваченные страстью друг к другу, то такой цели, как запомнить адрес и путь, передо мной не стояло.

Даниил тихо усмехается, видя моё замешательство. Судя по всему, он тоже помнит ту ночь, которая стала для нас последней. Безудержное притяжение и желание обладать друг другом сменились полным безразличием на следующий день.

— Да, Агги, это та самая квартира, — читает мои мысли он. Я случайно роняю взгляд на правую руку Воскресенского и замечаю обручальное кольцо. Персона Даниила довольно часто мелькает в СМИ, но про его свадьбу я ничего не слышала. Возможно, он женился совсем недавно. Но самое отвратительное, что меня задевает этот факт. Разумеется, рано или поздно он должен был жениться и получить долгожданного наследника.

На моё счастье, возвращается Глеб и, широко улыбаясь, предлагает мне осмотреться. Я с радостью прохожу в гостиную, не взглянув на своего бывшего супруга.

Квартира кажется холодной, словно ты попадаешь в музей, в котором экспонаты слишком близки к реальным, но, подходя ближе, понимаешь, что это лишь игра воображения. С этим пентхаусом та же история. Хотя, возможно, это ощущаю только я одна из-за нежданной встречи. Моё сердце до сих пор стучит в бешеном ритме, несмотря на то что в своей голове я уже рисую живой интерьер этого места. Но человек, стоящий по ту сторону стены, не даёт мне покоя, и сейчас я мечтаю только о том, чтобы Воскресенский наконец-то покинул эту квартиру.

— До свидания, Агния. Был рад повидаться. — Дверь резко захлопывается, после чего я облегчённо вздыхаю.

— Ну и энергетика у моего родственничка, — усмехается Глеб, входя в гостиную. — Поговорил с ним пять минут, а уже выжат как лимон. Если и существуют энергетические вампиры, то лучшего представителя, чем Воскресенский, не сыскать.

— Родственник? — тупо переспрашиваю я, даже не пытаясь скрыть своего изумления.

— Да, он муж моей сестрички, — пожимает плечами Глеб, после чего резко меняет тему: — Так что, начнём делать красоту из этого пентхауса?

— Кира, Агги! — радостно восклицает Катя, супруга моего брата. — Наконец-то, а мы вас уже заждались!

— Привет! Долго добирались. — Я помогаю Кире снять сандалии, после чего сама скидываю обувь. Замечаю, что моего брата нет дома, и как бы невзначай интересуюсь: — Кости не будет?

На самом деле мне хочется поговорить с Катей по душам наедине, пока наши дети будут заняты новой игрой. А в присутствии моего любимого брата Кости сделать это не удастся. Всё же есть такие темы, которые не обсуждаются с мужчиной. А после вчерашней встречи мне срочно нужно с кем-то поделиться.

— Нет, он сегодня улетел в командировку. Звонил час назад и сказал, что вернётся только послезавтра, — вздыхает Катя. — Я так и родить без него могу.

— Уверена, он первым же рейсом примчится к тебе, зная, что малышка на подходе. Кстати, вы определились с именем? — спрашиваю я, зная, что эти двое никак не могут выбрать имя, упрямо настаивая каждый на своём.

— Я уже готова сдаться, — хитро улыбается моя родственница. — Ты же знаешь своего брата. Он твердолобый как… в общем, я так подумала. Если мы не сойдёмся на одном имени, то уступлю, потому что Макса я назвала сама. Так будет честнее, что ли.

— Кать, как я рада за вас! Вы наконец-то научились быть вместе, — мечтательно произношу я, усаживаясь за обеденный стол. — И это замечательно.

— Да, нелегко нам пришлось, — задумчиво произносит девушка. — Кстати, ты вчера так быстро сбежала, что я даже не успела ни о чём расспросить тебя. Как прошла встреча с клиентом?

Её вопрос бросает меня в дрожь, потому что при воспоминании о встрече с Глебом, моё воображение рисует мне другого мужчину, которого я когда-то так отчаянно и безответно любила. Даниил Воскресенский не слишком изменился, правда, его черты лица стали несколько грубее, и добавились едва заметные морщинки. Он ещё больше раздался в плечах и будто бы стал на пару сантиметров выше. Но, скорее всего, мне просто так показалось из-за увеличившихся вширь размеров рук и спины.

— Агния! — Катя щёлкает пальцами перед моим носом, и я возвращаюсь в реальность.

— Встреча прошла отлично, не считая того, что родственником моего заказчика оказался не кто иной, как… — Я отбиваю по столу барабанную дробь.

— Не может быть! Неужели Воскресенский? — моя невестка опускается на стул.

— Именно, Катюша! — восклицаю я, хватая с тарелки кусочек сыра. Катя даже не бьёт меня по рукам, хоть и ненавидит, когда таскают куски. А сейчас она испытывает шок, не такой, конечно, какой был у меня вчера при виде бывшего мужа, но всё же.