Читаем Виктор Муравленко онлайн бесплатно

Огромный муравейник, перед которым стоял человек в болотных сапогах и цивильной шляпе, напоминал жилой дом. Или суетливый город. Или даже целое царство. Таежное сибирское царство-государство, где каждый муравей трудился от зари до зари, — и так всю жизнь, в которой все устремления и усилия были направлены на достижение одной общей цели. Тысячи и миллионы маленьких насекомых работали с такой слаженностью и взаимодействием, как ни одно существо в мире. Они достигли того поразительного сотрудничества и дисциплины, до которых далеко людям. Между ними постоянно происходил обмен информацией, они подавали друг другу какие-то жесты, метили тропы, оставляя пахучие, распознаваемые между собой запахи, торопливо сновали туда-сюда, вверх-вниз, почти не останавливаясь ни на секунду.

Человек опустился на колени, чтобы лучше рассмотреть это природное чудо. Раннее сентябрьское утро выдалось прохладным, моросил мелкий дождик. Но муравьев это не останавливало: надо успеть. Надо еще построить новые пути-дороги, обустроить гнезда, добыть и заготовить впрок пищу, покормить, почистить и перенести в более безопасное место личинки. И, наверное, пустить к этой живой махине на корточках бесстрашных разведчиков — что это? кто? зачем тут? чего ему надо?

Человек улыбался, глядя на серьезно, деловито копошащихся муравьев. Он знал, что обязанности среди них четко распределены. Тут были строители, кормильцы, фуражиры, няньки, воины. Простые рабочие муравьи и царица. Самцы и самки крылатые. Ну конечно, какая же любовь без крыльев? А вот эти — насторожившиеся и принявшие боевую позу у его ног — эти, разумеется, солдаты, с более массивными головами и челюстями. Они будут охранять входы в муравейник насмерть. Были тут и листорезы, вырезающие целые пластины из упавшей листвы, и носильщики, крепко сложенные и резвые на бегу, тащащие на себе то гусеницу, то мертвую бабочку — один не справится, трое-пятеро помогут, перенесут груз в десятки раз больше собственного веса. Известные силачи! Куда там слону, если уж сравнивать в пропорциях и в подъеме тяжестей. Все есть, любые профессии.

«Нефтяников только нету», — все еще улыбаясь, подумал мужчина. Но они им и не нужны. Нефть нужна людям. А здесь главное, чтобы одни другим не мешали. Мал муравей, а какую пользу лесу приносит! Их на Земле более десяти тысяч видов, по численности едва ли меньше, чем комаров. Но от комара какой прок? Мужчина хлопнул себя по щеке, к которой один уже и присосался. А муравьи — труженики, целители, предсказатели погоды, очищают деревья от гусениц-листоверток, от шелкопряда, от личинок майских жуков. Один муравейник за сезон — с апреля по октябрь — может уничтожить до пяти миллионов вредных насекомых, за сутки — до двадцати тысяч их яиц и личинок. А таких колоний в лесу должно быть на гектар не менее пяти. Золотые слова: тот, кто срубил дерево, — браконьер, а тот, кто разрушил муравейник, — браконьер во сто крат, потому что он оставил без защиты многие сотни деревьев.

Муравьи-разведчики вытягивали к непрошеному гостю усики-антенны, были они от природы близоруки и глухи. Но, видно, инстинктом поняли, что эта человеческая громадина вреда им не нанесет. Царство их прилепилось к южной стороне пня, вот уже они вновь забегали, заползали по пологому склону, исчезая в глубине пирамиды.

— Ну что, друзья-братья, — радушно промолвил человек, — пойду я. Нечего вам мешать, меня самого дела ждут.

Словно подтверждая его слова, где-то из-за ельника, там, где кончалась окраина старого купеческого деревянного городка и начиналась болотистая тайга, коротко просигналила машина. Но человеку не хотелось уходить. Он был в приземистой Тюмени всего вторые сутки, а всё никак не мог надышаться вкуснейшим сибирским воздухом. Даже астма забылась. Было ему чуть больше пятидесяти лет, лицо волевое, с кустистыми бровями и пронзительным взглядом карих глаз. Во всем облике чувствовалась недюжинная сила, энергия, та властная мощь, которая отличает человека решительного и целеустремленного от робкого и путающегося в трех соснах. К истине ведет не только ум, но и стальная воля, умение самоорганизовываться и требовать того же от других. Это как в том же муравейнике, который вверен тебе судьбой. Параллель была слишком очевидна, и мужчина бросил последний взгляд на расположившееся перед ним идеальное муравьиное царство. Неделю назад в Москве был подписан важный приказ. Теперь он делает его самым главным в этом нефтяном и газовом крае. Но думалось сейчас о другом. В конце концов, важнее не кто ты в этой иерархической пирамиде, где каждый занят общим и единым делом, где твое благо — это благо всех, а зачем ты вообще пришел в этот чудесный, но порою не всегда справедливый и разумный мир? Может быть, именно для того, чтобы сделать его более справедливым и разумным? Ведь иначе придут другие и разрушат созданное тобою муравьиное царство.

И еще. Еще одно, возможно, самое главное, что отчетливо осознал этот крепкий, коренастый человек, похожий на полководца перед решающим сражением. Он приехал сюда как на фронт, как на великую битву, в которой могут быть отдельные неудачи, но которую нельзя проиграть. Слишком велика цена победы и поражения. И хотя с той, последней войны прошло ровно двадцать лет, но теперь именно здесь, в тюменской Сибири, также решается судьба всей страны. Ее будущее. И это станет его главной битвой, его Сталинградом. Только так.

Мужчина взглянул на часы, потом включил висевшую на ремешке в потертом кожаном чехле «Селгу». Радиоприемник похрипел, издал какие-то музыкальные звуки, затем голосом далекого диктора произнес:

— Сегодня восемнадцатое сентября, семь часов пятнадцать минут. Коротко о последних известиях. Соединенные Штаты Америки продолжают свою агрессию против Вьетнама, активные боевые действия идут южнее двадцатой параллели. Продолжает развиваться военный конфликт между Индией и Пакистаном, бои идут за территорию индийского штата Кашмир… Мальдивские острова обрели независимость, выйдя из-под юрисдикции Великобритании… Делегация Индонезии покинула ООН… В Доминиканской Республике не затухает гражданская война… Канада официально утвердила красный кленовый лист в качестве своего национального символа — элемента государственного флага…

Точно такой же лист несколько муравьев тащили сейчас в свое царство, упорно и деловито, не обращая больше внимания на улыбающегося человека. Он выключил «Селгу», сказал сам себе: «Пора».

— Виктор Иванови-и-ич! — позвал откуда-то из-за деревьев беспокоившийся шофер.

— Иду! — откликнулся Муравленко.

И твердо зашагал по тропе.

Чудесным во всех проявлениях утром девятого июля 2006 года два человека хлопотали вокруг мангала в Лосином острове. Место было привычным, отдыхали тут с шашлыками нс раз, нс слишком далеко удаляясь в лес от Окружной дороги. Да и до дома, в Гальяново, рукой подать. Заповедный Лосиный остров тянулся от окраины Москвы аж до Мытищ. За костер могли и штрафануть, поэтому заранее приготовили древесный уголь. Все остальное было уже промариновано, порезано и даже налито. Оба человека были не только соседями по лестничной клетке, но и, несмотря на значительную разницу в возрасте, приятельствовали. Объединяла их великая и безумная любовь — к футболу. Эта игра, занесенная к нам, должно быть, не иначе как инопланетянами, способна примирить самых лютых врагов, остановить войны и заставить все человечество позабыть о своих насущных делах и прильнуть к телевизионным экранам. А вечером как раз должен был состояться финальный матч чемпионата мира: Италия — Франция. И хотя два «шашлычника» болели за разные команды, это нисколько не мешало им пребывать в праздничном настроении и дружелюбно подшучивать друг над другом.

Старший из них, плотного телосложения, с заметным южно-русским говорком, выглядел моложаво, хотя было ему уже хорошо за шестьдесят. Все его многочисленное семейство — жена, дочери, внучки — было заблаговременно отправлено на подмосковную дачу, чтобы не мешалось и не путалось под ногами во время футбольного матча. Младший, лет двадцати, был долговязым и худым. Куда делись его подружки в этот долгожданный день — о том история умалчивает. Все-таки футбол — это игра настоящих мужчин, женщины могут отдыхать.

Угли на дне мангала уже раскраснелись и потрескивали. Юноша начал поворачивать шампуры с мясом, старик — прогонять рыжих муравьев с разложенной на скатерке трапезы.

— Мелкие, а хищники, — проворчал он. — У нас на Самотлоре куда деликатнее к человеку относились.

— Служил там, дядя Коля? — поинтересовался молодой, помахивая над мангалом картонкой.

— Какой служил, работал! — отозвался тот. — Бурильщиком.

— Чего бурил-то? Дырки в карманах у прохожих? — у него было веселое настроение, сам же и засмеялся.

Но дядя Коля, на которого вдруг что-то нахлынуло, был настроен на серьезный лад. Так бывает, когда внезапно повеет каким-то ветерком из прошлого и застигнет тебя врасплох.

— Нефть, — коротко сказал он. И, помолчав немного, добавил: — Вот ту самую нефть и газ, на которые все мы сейчас живем и которые прожираем. Тебе, Лешка, этого не понять, потому как вы только «Клинское» бурить и умеете.

— Где уж нам с вами, динозаврами, тягаться! — ничуть не обиделся молодой. — А вот ответь-ка ты мне, дядя Коля, на такой вопрос. Чего это ты и в жару, и в холод, зимой и летом всегда в галстуке ходишь? На рыбалку в мае ездили — и туда эту удавку на шею навязал. Вот и сейчас тоже. Ты, часом, и в баню с ней вместо веника не ходишь, чтобы не перепутали?

Леша, в принципе, подколол в цель: было уже достаточно жарко, да к тому же они сидели не в приемной у министра, а в лесу, но дядя Коля все равно пребывал в пиджачке и галстуке, хотя и со свободным узлом. Его юный напарник был в соответствующей случаю футболке с модным нынче логотипом «СССР», правда, почему-то на английском языке — «USSR». Можно подумать, что великая некогда страна стала уже завоеванием англосаксов.

— Это талисман мой, — ответил старый бурильщик. — С юности.

— И все один и тот же, так и не меняешь? — подкузьмил Леша.

— Да у меня их шкаф целый, в штабеля спрессованы! Могу и тебе подарить, штук сорок.

— Спасибо, не надо. Нам что полегче.

— Ну да. Блинболку эту с козырьком до носа да серьгу в ухо, а то и в ноздрю, — не остался в долгу дядя Коля.

— Один — один, — кивнул Алексей. — Так почему именно галстук-то? Что за талисман?

— А такой, — ответил старик, поглядывая на шашлык, с которого уже закапал сок. — Первый галстук мне подарил один мудрый человек, там, в Тюмени. Я уже был небольшим начальником в отделе снабжения, а продолжал ходить как простой помбур, в самом расхристанном виде. Считал, что так легче дышится, вольнее. Чуть постарше тебя был. В голове не ветер уже, но еще ветерок. А он — самый большой человек там — остановил меня и, хоть нареканий по моей работе не было, прочел целую шутейную лекцию, «Трактат о галстуках». И знаешь, какой была основная мысль?

— Ну?

— Галстук — дисциплинирует. Вот надел его — и уже помнишь, что несешь ответственность не только за самого себя, но и за людей. За дело. Так говорил Муравленко. А я тот галстук особо храню.

Алексей побрызгал шашлыки водой из пластиковой бутылки. Потом рассеянно спросил:

— А кто такой Муравленко?

Дядя Коля как-то разочарованно крякнул.

— И-эх! Ну как тебе ответить? Сказать, что он был начальником «Главтюменнефтегаза», так ты не поймешь. Поэтому, если проще: он был первым человеком в Сибири по нефти и газу, царь и бог. Считай, что и во всем СССР. В том самом, которое у тебя теперь на спине намалевано, да еще не по-нашенски.

— Олигарх, что ли? — уточнил Леша.

— Сам ты — олигарх! — расстроился дядя Коля. — Тогда такие по щелям да норам сидели, как тараканы, потом высыпались. И тот же «Главтюменнефтегаз» по кускам растащили. Но это уже после смерти Муравленко. Он бы не допустил. Это был человек с железной волей. Может быть, и предельно жесткий, требовательный, но глубоко порядочный. И простой. Словом, государственный муж. Стратег. Таких больше нет.

Он глубоко вздохнул и поправил галстук, будто соприкоснулся рукой с ушедшим временем.

— Сейчас нет, завтра будут, — утешил его Алексей.

— Видишь вон тот муравейник? — показал в сторону опушки дядя Коля. — Это ведь целая система, которая исправно работает только тогда, когда в ней абсолютный порядок. Законность. Каждый занят своим делом. Своим, но общим. Иначе бардак. Труба в Судный день. Так вот, при Викторе Ивановиче главк работал как часы-хронометр, без перебоя. Потому что он был великим организатором производства. К тому же настоящим профессором в своем деле, главк был как государство в государстве. Ну, вроде Ватикана в Риме.

— А он, значит, папа римский, — пошутил молодой.

— А чего ты смеешься? Если хочешь знать, Муравленко в нефтегазовой промышленности примерно то же, что Королев — в космосе. Ты попробуй нести на себе такую махину! Ведь он приехал в Тюмень, когда там практически не было никакой нефти, так, била небольшой струйкой.

— А стоило вообще ехать в такую дыру? — Леша не понимал, чего это дядя Коля так возбудился. Даже раскраснелся, как угли в мангале. — Давай лучше о победе Италии на чемпионате мира поговорим.

— Во-первых, все равно Франция победит, — ответил тот. — А во-вторых, тебе хоть о чем-нибудь говорят такие названия, как Самотлор, Сургут, Нижневартовск, Нефтеюганск, Ханты-Мансийск?

— Ну.

— Что — «ну»?

— Ну, города такие. Где-то в Сибири.