Читаем Видимость онлайн бесплатно

Стар

Солнце ласково согревало мою кожу. Его лучи нежно лизали меня, даря золотистый загар и разогревая мое уже чувствительное тело. Запах лосьона был опьяняющим. Сильные знакомые руки, которые я так любила, растирали его по всем изгибам моего тела. Крепкие пальцы нежно скользили по каждому дюйму моей кожи. Белый песок и чистый голубой океан расслабляли меня всё больше и больше.

Вот то, в чем я так нуждалась. Мы оба так упорно работали, никогда не баловали себя, поэтому не находили время только для нас двоих.

Вчера ночью мы осуществили одну из его фантазий: он брал меня на открытом пространстве, где любой мог нас увидеть. На пустынном пляже он сделал для нас кровать из лепестков роз, и мы занимались на ней любовью под голубым блеском лунного света. На самом деле, вряд ли бы кто-то нас заметил ночью на уединенном пляже. Но это была самая незабываемая ночь в моей жизни, и в его, надеюсь, тоже.

Я посмотрела вниз, на переливающийся бриллиант своего обручального кольца и улыбнулась. Прошлой ночью он застал меня врасплох.

В памяти вновь ожило самое волшебное предложение, о котором я когда-либо могла просить. Он прижал свое тело, чтобы слиться со мной, прежде чем остановился, когда полностью погрузился в меня. Его нежный взгляд захватил мой. В его глазах светились тысячи разных эмоций, а затем он прошептал:

— Ты была создана, чтобы заполнить мою душу, и теперь она твоя. С этого дня все закаты и рассветы мы будем встречать всегда вместе. Я обещаю, что дам тебе все. Дружбу, — он покрыл мое лицо поцелуями, а его мягкие губы похоронили меня в его любви. — Страсть… — он толкнулся глубже. Его бедра вжались в мои, вызывая у меня стон. — Деток с моими мозгами и твоей внешностью, — он дерзко улыбнулся и погладил своей рукой мой живот. Я ахнула, хлопнув его по плечу, что заставило его приятно дернуться во мне. Я хотела умолять его начать двигаться. Он полностью заполнил меня, но не шевелился. Его слова заставили мое сердце тяжело колотиться, а мозг усиленно работать. Их искренность убедила меня в правдивости обещания.

— Я буду поддерживать твои мечты и жить для того, чтобы осуществить их, — его глаза потемнели, пристальный взгляд не отрывался от моего, гипнотизируя меня. — Я выполню каждую твою фантазию, — он взял мое лицо в ладони, его мягкие руки успокаивали и возбуждали меня. — Я буду защищать тебя, чтить и, боже, любить больше всего на свете. — Мои глаза наполнились слезами, и я не могла их остановить. Он сморщил лоб, словно что-то вспоминал, и затем продолжил, его голос опустился до шепота:

— Я всегда чувствовал связь между нашими душами, как будто между нами была натянута ниточка.

Он завязал ниточку вокруг моего безымянного пальца. Слезы начали свободно скатываться по лицу, когда я заметила, что другой конец он завязал вокруг своего пальца, рядом с которым висело платиновое кольцо с огромным бриллиантом. Он приподнял руку, и кольцо свободно скользнуло прямо по моему пальцу. Я начала задыхаться в счастливых рыданиях.

— Обещай никогда не покидать меня, никогда не влюбляться в другого мужчину. Обещай стать моей женой, обещай закончить нас?

У меня пропал дар речи. Я обняла его, притянула к своей шее и прижалась к нему. Крепко обвив ногами его талию и уперев пятки в его задницу, я умоляла его двигаться.

От его смеха моя кожа завибрировала.

— Это значит «да»? — он приподнял голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

Я сглотнула и вдохнула, нуждаясь в восстановлении дыхания.

— Я не могу пообещать, что никогда не полюблю другого мужчину, — прошептала я ему на ушко. Его тело напряглось. Я быстро продолжила, пока не нарушилось очарование момента, и пока он не потерял сознание от отсутствия кислорода. — Если он будет похож на тебя, — его глаза расширились, — и будет называть меня «мамочка», я буду любить его.

Он выдохнул, согревая своим дыханием мои губы.

— Обещай мне, — потребовал он, толкнувшись бедрами. Его член скользнул по внутренним стенкам, направляя удовольствие в мое лоно. — Обещай мне, — прорычал он расстроено, когда его тело накрыло каждую часть моего.

— Я обещаю, обещаю, — закричала я, когда он подтолкнул меня к краю, продвигаясь дальше, к обещаниям, которые мы оба дали.

Стар

Мой язык прилип к небу. Так сухо. Мне нужна была вода. Всё было сухим: мой рот, глаза, даже суставы ощущались высохшими. Разум был охвачен неясным туманом, пытаясь расчистить путь к памяти. Мое тело бушевало войной с разумом, желая держать меня в убежище снов, но оно нуждалось в увлажнении, призывая проснуться.

Мои веки ощущались тяжелыми, слишком тяжелыми. Что со мной не так?

Открыв их, темнота держала зрение взятым в плен, и эта мрачность создавала пугающие тени неуверенности. Единственным звуком вокруг меня было мое собственное тяжелое дыхание.

Я исследовала свою память для... хотя бы чего-нибудь! Но там было пусто. Паника росла в груди, скорость моего пульса набирала обороты, угрожая привести к остановке сердца.

Я подвигалась, застонав, когда сильная боль взорвалась позади моих глаз.

— Ох! — я приподняла плечи, прижимая руки к голове, пытаясь справиться с интенсивной пульсирующей болью.

Я попыталась снова, хватаясь за обрывки. Кто я? Где я? Как меня звали? Черт, я даже не знала, сколько мне лет. Страх преследовал меня изнутри, заставляя отступить обратно к стене. Холод бетона подкрался к позвоночнику и прибавил мурашек по моей коже. Чувствуя мягкость матраса подо мной, я поняла, что сижу на кровати. Я попыталась сглотнуть, но в моем рту не было слюны. Отчаянно пытаясь использовать хоть какую-нибудь влагу, провела языком по зубам, которые прилипли к губам.

Прозвучало жужжание, прежде чем мигающий свет вспыхнул в комнате, разоблачая еще больше теней. Неизвестные формы и силуэты испугали меня, переместив страх от сердца к горлу. Темнота вспыхнула снова, прежде чем свет охватил всё пространство, обжигая мои глаза от резкого воздействия, после того, как не было даже отблеска лунного света.

Это была комната из бетона, с одной зеркальной стеной. Мой собственный образ отражался в зеркале, но он был чужим: на меня смотрела незнакомка с нитями темного шелка вокруг лица, а огромные, широкие глаза выражали смятение.

Я медленно поднялась с кровати, и мои босые ноги соприкоснулись с холодным полом с приглушенным шлепком. Дрожь пробежала сквозь тело, оповещая меня о том, что мой мочевой пузырь полон.

Я проигнорировала металлическую дверь справа от себя, полностью пригвожденная к женщине в зеркале. Загорелые стройные ноги были обнажены до бедер, где красное кружевное платье покрывало фигуру песочные часы. Оно было в высшей степени элегантно, красное идеально контрастировало с восхитительными, черными как смоль волосами, которые безупречно спадали до талии. Выразительные глаза были словно темно-синее сапфировое кольцо, охваченное бледным нефритом. Высокие скулы, изящный нос и полные губы, которые немного потрескались... Она была сногсшибательна. Я была сногсшибательна.

Как я могла помнить такие вещи, как красота или названия предметов, если я совершенно не помнила ничего из того, что могло бы идентифицировать мою личность?

Я испугалась, когда звук открывающейся двери разнесся эхом по камере. Я была в разновидности клетки, и это было единственное слово, которое можно было использовать, чтобы описать эту комнату.

Тяжелая дверь открылась с громким лязгом. Я в ужасе отступила от нее, опасаясь того, кто мог войти. Вошел высокий крупный мужчина. Воздух вокруг него сразу же пронизала аура его властности. Его взгляд задержался на мне. Большими шагами он пошел в мою сторону. Ощущая свой страх и неустойчивость, я боялась, что могу споткнуться. Я попыталась быстро отойти от идущего ко мне громилы. У него была лысая голова. На лице был шрам, тянувшийся от тусклого голубого глаза через щеку и разделявший лицо на части. Он был одет в широкие брюки и рубашку, которая туго обтягивала его грудь, подчеркивая и так немалую мускулатуру.

Дотянувшись до меня, он захватил мою руку мертвой хваткой. Моё тело задрожало.

— Кто ты? — выдавила я. Мой язык ощущался слишком большим и слишком сухим.

Сжав мои руки вместе, он вытащил наручники из кармана и сомкнул их вокруг запястий.

— Почему я под арестом?

Он так и не ответил, но поднял мои руки. В замешательстве я взглянула наверх и увидела металлическую цепь, которая свисала с потолка с огромным, прикрепленным к ней крюком. Понимание того, что он намеревается делать, вызвало панику, и я начала извиваться в его жесткой хватке. Его руки обхватили крепче, направляя меня с небольшим усилием. Высота крюка вынудила меня встать на цыпочки, с вытянутыми над головой руками.

Вошел еще один мужчина. Он был меньше первого, который сейчас отступил дальше к двери. Его руки были сцеплены вместе на нижней части живота, а глаза смотрели прямо перед собой.

На маленьком мужчине был костюм. Он был чуть выше меня. Судя по его росту, я догадалась, что он был пять футов восемь дюймов(прим. примерно 172 см). Его светлые волосы были зачёсаны назад и уложены с помощью геля. Это позволяло полностью увидеть его лицо, молодое и слишком красивое для мужчины. Его руки были сцеплены между собой внизу живота, а голубые глаза безразлично смотрели прямо перед собой.

Его взгляд ненадолго остановился на мне. Я отметила про себя, что не чувствую страха, который испытывала рядом с первым мужчиной... Может быть, его женоподобные черты обеспечивали мне ложное чувство безопасности.

— Не паникуй. Я не собираюсь ранить тебя, по крайней мере, пока ты не вынудишь меня, крутясь вокруг слишком много.

Какого черта он имел в виду?

Мужчина со щелчком открыл небольшую прямоугольную коробку, и свет отскочил от пары серебряных ножниц внутри. Ком образовался в моем горле, из-за чего я не могла сглотнуть.

Слезы полились из моих глаз потомком, когда страх настиг меня. Я хотела слизать их, чтобы перенести некоторое количество влаги в рот. Соль от моих слез, чувствовалась, как песок в глазах, делая зрение мутным.

Мои инстинкты говорили мне бороться и сделать хоть что-нибудь, чем висеть здесь для него, чтобы он делал то, что хочет. Но логически я понимала, что не могу освободиться от наручников, что борьба может быть рискованная, и тогда он порежет меня. Мужчины собирались отрезать мои волосы? Был ли это какой-то вид армейской подготовки или тюрьмы.

— Где я? Пожалуйста, скажите мне, — умоляла я. Мои мысли безудержно мчались и пытались ухватить вещи вне моей досягаемости.

Когда холодные ножницы заскользили по моему плечу, я начала задыхаться. Разрез! Затем другое плечо. Разрез! Вес моего платья отступил, выставляя мой лифчик без бретелек. Классический красный шелк, покрывающий мои груди, оповестил о том факте, что мне нравится роскошь и что расходы были не то, о чем я беспокоилась.

Мои глаза были сжаты, в то время как мозг вопил сценариями, слишком ужасающими, чтобы поверить.

Разрез, разрез, разрез. Кружево падает к моим ногам и собирается лужей у них. Я ступила на него, чтобы мороз от пола не поступал к ступням. Хотя это не останавливало холодный воздух, лижущий всю мою незащищенную кожу.

— Восхитительная, — заявил мужчина.

Разрез. Мой лифчик падает, и больше слез выскальзывает на свободу, обжигая щеки. Мои соски твердеют из-за изменения температуры. Ощущается так, будто тело предало меня.

Я поворачиваю голову, чтобы отвернуться от первого парня, благодаря свои длинные волосы, действующие, как барьер между нами. Я не хотела видеть, как он смотрит на мои голые формы, не хотела висеть, словно кусок мяса, чтобы угождать им.

Разрез, разрез. Мои трусики падают. Я была словно на выставке, полностью уязвимая. Холодный воздух шелестел по моей плоти, поднимаясь по позвоночнику, накрывая меня ужасом.

Мужчина отступил, оценивая меня. Слабые рыдания сотрясали мое тело и заставляли слегка качаться. Пальцы боролись достичь пола, чтобы я перестала двигаться.

Мое сердце почти выпрыгнуло из груди, когда пронзительный сигнал тревоги разнесся по тихой комнате. Первый парень вытащил телефон и передал его парню поменьше.

— Да, точно. Хорошо, — он прошел назад в клетку, затем наклонился ближе ко мне, и тепло от его тела окружило меня. Материал его костюма потерся об мою кожу, заставляя меня съежиться. Запах его лосьона после бритья заставил мое горло гореть, еще больше умоляя о воде.

— Поздравляю, он удовлетворен своим приобретением.

Сначала я подумала, он имеет в виду клочок красного кружева, на котором я стояла, но затем понимание ударило меня с силой. Мои легкие горели, страстно желая воздуха, однако шок препятствовал мне вдыхать. Мой мозг безжалостно работал против меня. Что это было? Я спала? Это был кошмар, яркий сон?

Я втянула воздух, когда дверь с хлопком закрылась, и свет снова погас.

Стар

Пожар, вот что это было. Это началось с постепенно нарастающего гнева, переросшего внутри меня в огромное бушующее пламя без признаков того, что его можно усмирить. Мои плечи были охвачены огнем, потому что ощущать вес тела, который приходился на них, было мучительно больно. Все сухожилия горели и были натянутыми, как струны, а руки были замерзшими и ноющими от боли.

Мне нужно было в туалет. Из-за того, что на протяжении долгого времени я сдерживала полный мочевой пузырь, у меня сильно болел живот. Пальцы на ногах стягивало от судорог, наручники врезались в кожу вокруг запястий, уже покрытых кровоточащими ранами.

— Аааа, — я прокричала в миллионный раз, из-за чего мое горло болело. Мои слезы высохли, но жалящие укусы от дорожек, которые они проделывали, все еще блестели на моих щеках. Я не знала, сколько прошло минут после того, как те мужчины ушли, оставив меня висеть в темноте. Я потеряла счет времени, мне казалось будто прошли часы с того момента.

Я была измождена и хотела прикрыть наготу моего тела. Мои отяжелевшие веки, желали скрыться во снах, однако боль крепко держала меня в настоящем. Я испытывала легкое головокружение, но все-таки пребывала в сознании, словно находясь на границе двух миров. Мой разум все еще держал в плену мою личность, осознание того, кем я была. Все мысли сводились к моему заточению, поэтому пробраться к моим воспоминаниям было не то, что не разрешено, это было невозможно.

Свет снова зажегся, заставляя меня искоса взглянуть на причину внезапного вторжения. Мои зрачки пытались подстроиться под быстрые перемены, а сердце пропускало глухие удары напротив грудной клетки, угрожая выйти из-под контроля в любой момент и заполняя меня паникой и страхом.

Еда. Запах свежего хлеба заполнил мои ноздри, заставляя мой рот наполниться слюной и вызывая урчание в животе.