Читаем Ветераны (СИ) онлайн бесплатно

После возвращения с войны и реабилитации у Стива внезапно появилось множество предложений о работе. Коллега матери, хирург, пригласил его охранником в свою больницу. В реабилитационном центре ему предложили пройти квалификационные курсы и получить место менеджера в одном из нью-йоркских офисов. Еще несколько предложений поступили от старых или новых знакомых, стремящихся во что бы то ни стало помочь безработному ветерану.

Но Стив к тому времени точно знал, чем займется: останется в «Щите», станет куратором, как Сэм Уилсон. Жизнерадостный темнокожий парень ему понравился при первой же встрече: у Сэма при внешней безалаберности было большое сердце, в котором хватало места для всех подопечных. Так появилась симпатия сначала к человеку, а потом и к его занятию.

Недостаток психологического образования Стиву не помешал: многие кураторы его не имели вовсе или получали потом. Ни один обычный психолог не мог предложить добровольным пациентам «Щита» то, что предлагал он: понимание. Стив научился жить после Афганистана и мог научить тому же других.

Не всем, правда, его профессия пришлась по душе.

- Я куратор в центре реабилитации ветеранов, - честно ответил он девушке на вчерашней вечеринке и сразу увидел, как скучнеет ее лицо. И не стал задерживать, когда та исчезла среди гостей под стандартной отговоркой про встреченного знакомого. Не стал, даже зная, на какие вопросы придется отвечать на следующий день.

Сэм начал сразу, как он переступил порог их совместного кабинета:

- Слушай, друг, так нельзя. Я специально попросил привести эту девочку. А ты мало того, что бросил ее одну, так еще и смылся рано.

- Это она меня бросила, - возразил Стив. - Как только узнала, чем я занимаюсь.

- Куратор - очень благородно.

- Для тебя - может быть. Меня же считают скучным. Всем нужен парень с интересной работой. Кстати, все равно у нас ничего бы не вышло. Я не в восторге от пирсинга в языке.

Сэм возмущено всплеснул руками.

- Много ты понимаешь. Пирсинг в языке – классная вещь. Ты просто не дошел до той стадии, на которой он превращается в главное достоинство девушки.

Стив вскинул руки.

- Так, давай остановимся.

- Оставь его, Сэм, - сказал Рамлоу, входя в кабинет.

Брок Рамлоу работал куратором чуть меньше года, и давалось ему это сложнее. Стив вообще не понимал, что его вынудило остаться в “Щите”: у Брока были бы хорошие возможности на любой другой работе, но центр - это было не его. Да и внешне плечистый, с резкими чертами лица Рамлоу больше напоминал солдата действующей армии, но никак не психолога.

- Кто бы говорил, - переключился Сэм. – Ты мое приглашение проигнорировал.

- Я, как и Стив, не особо люблю пирсинг.

Рамлоу положил на стол Стиву папку.

- У тебя в группе новичок.

Стив посмотрел на часы, потом на наклейку с именем – Джеймс Барнс. Приоткрыл папку, чтобы посмотреть на фото.

- Собрание через десять минут. Поздновато ты принес.

- Не виноват, только что просили передать. Взял бы его к себе, но у меня переполнено. Трое решили снова вернуться на групповые сеансы.

Стив поблагодарил за документы, но Рамлоу не торопился уходить.

- Я собираюсь на ланч в 11. Зайти за тобой?

- Нет, буду обедать здесь. Тону в документации. В другой раз.

Сэм дождался, пока Рамлоу вышел, и только тогда заметил:

- Он на тебя запал.

- Не говори ерунды, - отозвался Стив, не поднимая глаз, чтобы скрыть неловкость. Он и сам подозревал, что симпатия Рамлоу выходит за рамки дружеской. Но ответить на нее не мог и не хотел.

- Ты бы намекнул ему, что все напрасно, - гнул свое Сэм. - И не затягивал.

- Мне пора, - перебил его Стив, поднимаясь. У него было пять-шесть минут в запасе, но он предпочел провести их в коридорах центра.

Только у самой аудитории Стив вспомнил, что толком не взглянул на дело Барнса.

***

Стив встал у кафедры и осмотрел зал. Первые два ряда заняли старожилы. Большинство ходили в центр несколько месяцев, некоторые - годы. Кто-то уходил и не возвращался, кто-то приходил снова.

Стив отыскал взглядом новичка. Джеймс Барнс выбрал стул в заднем ряду, у самой стены, куда не падал солнечный свет. Почти каждый из новоприбывших садился туда, отчасти из-за стеснения, отчасти по привычке: из этого угла отлично просматривался весь зал и вход.

Так что Стива насторожил не выбор места, а поза: Барнс сел, повернувшись к присутствующим правым боком. В этой позе было что-то неестественное.

Второй мыслью Стива было то, что Барнс хорош собой: интересное лицо с яркими пухлыми губами, внимательные большие глаза. Судя по прическе, он покинул ряды армии давно. С отросшими волосами новичок выглядел стильным. В жизни до войны парень наверняка был сердцеедом.

Барнс, в свою очередь, внимательно глядел на Стива. Не прятал глаза, рассматривал своего нового куратора в открытую. Но потом отвел взгляд, потеряв интерес.

А вот Стив то и дело поглядывал на него помимо воли. Барнс оказался из тех ярких людей, которых невольно замечаешь, даже если они не участвуют в разговоре.

Хотя инструкция предписывала представить новичка группе, Стив на практике убедился, что это может иметь и обратный эффект: под пристальным и сочувственным вниманием бывшие солдаты терялись. Некоторые замыкались в себе еще больше. Поэтому Стив коротко упомянул о том, что группа пополнилась, и представился.

Собрание шло своим ходом. Барнс не торопился принимать участие в беседе. И оживился, только когда заговорил Кевин, один из постоянных участников группы.

Кевин с войны вернулся инвалидом без обеих ног. Год ушел у него на посещения больниц и операции. Еще пять - на возвращение к нормальной жизни. Кевин стал первой личной победой Стива. Солдат не то чтобы смирился с физическим увечьем, но научился с ним жить. До войны он подрабатывал счетоводом в магазине отца, и после реабилитации вернулся туда.

Когда Кевин упомянул, что записался на курс бухгалтерии, Барнс усмехнулся. На мгновение его лицо исказилось, потеряв привлекательность и приобретя болезненное выражение. Никто, кроме Стива, стоявшего лицом к залу, этого не заметил. Да и выражение задержалось на лице Барнса не больше секунды.

Новичок вышел из аудитории одним из первых, когда отведенное время закончилось. Он походя обернулся, и Стив увидел пустой левый рукав, приколотый к одежде.

***

Стив нашел Джеймса Барнса у автомата с кофе. Машина как раз выплюнула сдачу в звякнувший металлический поддон. Барнс, уже взявший стаканчик с кофе, поискал глазами, куда его поставить, не нашел и попытался сгрести монеты кончиками пальцев.

Стив поспешил на помощь, но опоздал. Выпавший стаканчик подпрыгнул на полу, кофе растекся коричневой лужей. Барнс чертыхнулся и бессильно опустил руку.

Стив ненавязчиво оттеснил его в сторону.

- Все в порядке. Служащие уберут.

К ним уже спешил уборщик.

- Задал ему работы, - криво усмехнулся Барнс, посторонившись.

- Все в порядке, - повторил Стив. - Такое случается.

- Если инвалиды так часто проливают кофе, может, стоит поставить здесь стол?

- Вы правы. Подам эту идею руководству.

Они отошли, чтобы не мешать уборщику, орудовавшему тряпкой. Барнс сухо извинился перед ним.

- Не хотел доставлять проблем.

- Никаких проблем, - сказал Стив. - Не говорите так.

- Почему? Это негативная установка, которая мешает моему выздоровлению?

Барнс наконец забрал сдачу, но двигался быстро и неловко, поэтому монеты рассыпались по полу. Стив мягко остановил Барнса и наклонился за ними сам.

- Про какие установки вы говорите?

- Разве вы не будете рассказывать, что пессимизм вредит выздоровлению, а для взращивания оптимизма нужно регулярно повторять аффирмации?

Стив распрямился и окинул его взглядом. Теперь, когда Барнс находился прямо перед ним, он смог оценить привлекательность этого человека. Помимо смазливого лица тот обладал неплохой фигурой, стройной и подтянутой. С ним будет трудно, понял Стив. Вылечить привлекательного человека намного сложнее.

Он протянул Барнсу монеты.

- Ничего такого я рассказывать не буду. Я не психолог, я сам ветеран, и прекрасно знаю, что фразочки про позитивный настрой не работают. Но обвинять себя в неловкости глупо, потому что…

- Потому что я однорукий.

- Да, - подтвердил Стив, постаравшись убрать из голоса эмоции. - Вы однорукий. И исправить это нельзя.

Барнс поперхнулся словами. В его взгляде попеременно сменились растерянность, возмущение, обида. Стив не дрогнул и продолжал смотреть прямо на него, спокойно и без эмоций.

Наконец, Барнс махнул рукой.

- Может, тогда нальете мне новый кофе? Сам я уже не рискну.

- У меня другое предложение. В парке неподалеку продают хороший кофе. А для нашего автомата используется молотая труха из старых армейских запасов.

- Врете, - недоверчиво ответил Барнс.

- Не вру, - заверил его Стив. - Кофе правда хороший. Давайте прогуляемся. Я угощаю.

Он был готов к отказу, но Барнс, поразмыслив, кивнул.

***

У кофейного вагончика они взяли два кофе: эспрессо для Стива и капуччино с двойным сахаром для Барнса. Тот прихватил еще и большой кекс с черникой. Сказал, оправдываясь:

- После возвращения никак не могу перестать есть сладкое. В армии его страшно не хватало.

Стив деликатно взял оба стаканчика и нес их, пока они пробирались по парку в поисках свободного места. Чистая от гуляющих скамейка нашлась только у самого пруда, рядом с табличкой “Пожалуйста, не кормите уток”.

Барнс сел, повернувшись к спинке скамейки левым боком. В такой позе отсутствие руки было почти незаметно.

Стив поставил между ними стаканчики с кофе. Сейчас он жалел, что не успел просмотреть дело Барнса перед собранием и потому начинать разговор придется наугад, рискуя задеть больную тему.

Тот спросил, сосредоточенно возясь с упаковкой кекса:

- Вы всех угощаете кофе?

- По возможности.

- И к нему, конечно же, прилагаются разговоры?

- Это моя работа.

Стив деликатно, но твердо отобрал у него кекс и надорвал пластиковую упаковку. Он успел подумать, что Барнс может воспринять этот жест как унизительную жалость. Но тот не обиделся, поблагодарил. Правда, тут же сообщил с вызовом:

- Я не хотел приходить в группу поддержки.

- Многие сюда приходят не по своему желанию, а по совету психотерапевта. Потом остаются.

- На моем визите настояла семья.

- Вы женаты?

Барнс посмотрел на него искоса, и Стиву отчего-то стало неловко, будто в обыденном вопросе скрывался тайный смысл.

- Нет. И никогда не был. Я имел в виду родителей и братьев.

Стив сделал глоток кофе, скрывая внезапное смущение.

- Вы у меня третий, - доверительно сказал Барнс. – В смысле, третий куратор.

- Боюсь спросить, что стало с первыми двумя.

- Я их покинул. И честно говоря, не собираюсь задерживаться у вас. В любой группе поддержки одно и то же. Фальшивый оптимизм и пустые разговоры.

- Считаете, вам не нужна помощь?

- Нет, я отлично справляюсь сам.

- Вы и правда отлично делаете вид, что все в порядке.

Барнс дернулся, будто от пощечины. И снова Стив не отвел и не опустил взгляд. Он чувствовал вокруг Барнса невидимую защитную броню, которую тот умело маскировал под слоем насмешки над собой. И знал, что стандартные утешения тут не подойдут. Потребуется встряска, и сильная. Это все равно что ковыряться в заросшей ране. Чтобы принести облегчение, придется разрезать ее заново и выпустить скопившийся гной.

Барнс усмехнулся, скрывая за гримасой обескураженность.

- Вы не похожи на остальных кураторов.

- Потому что я не куратор. Я не психолог и не психотерапевт.

- Тогда что вы делаете здесь, в центре?

- Помогаю людям, как когда-то здесь помогли мне. Иногда говорю. Но больше слушаю.

Барнс уловил намек.

- Я не буду вам ничего рассказывать.

- Я это уже слышал.

- Я такого не говорил.

- Не от вас.

Стив выбросил опустевший стаканчик в урну.

- От Кевина.

- От того безногого?

- Да. Мы попали в группу поддержки в одно и то же время. А потом Кевин стал моим первым подопечным. Он уверял, что с ним все в порядке, отказывался разговаривать. Я ему поверил. А потом он наглотался таблеток, его едва откачали.

Барнс перебил его:

- Я не собираюсь кончать с собой.

- Я хотел сказать не это. Ваша история не уникальна и даже не самая тяжелая. Вы не первый калека, пришедший с войны. И не последний, кто приходит к нам. Каждый первый говорит, что ему не нужна помощь - или что мы ничего не можем сделать. Если бы мне давали по доллару каждый раз, когда я это слышу, я давным-давно открыл бы собственный центр для ветеранов.

Стив прекрасно сознавал, что каждое его слово - как пощечина, и никакого удовольствия от разговора не испытывал. Но он видел, как растворяется лед в глазах Барнса, как вместо показного равнодушия и вежливого интереса проявляются обида и раздражение. После такого тот был обязан или дать куратору по морде, или доказать, что его случай особенный.

Они помолчали, глядя на озеро. Барнс задумчиво сгреб остатки кекса и отправил их в воду, где около таблички уже столпились алчно крякающие утки.

Стив заговорил негромко:

- Я не стану убеждать вас, что смогу помочь. И не буду ничего обещать. Но говорят, что у меня талант возвращать людям веру в себя. Неужели вам не интересно проверить?

Барнс встряхнул ладонью, избавляясь от крошек, и сказал как можно спокойнее:

- Такая самоуверенность заслуживает наказания. Я останусь.

- Я рад.

- Только чтобы разоблачить вас как плохого специалиста.

- Вызов принят, Джеймс.

Стив протянул ему руку. Барнс, поколебавшись, вложил в нее свою ладонь. Красивую ладонь с изящными пальцами. Стиву стало отчаянно жаль второй такой же красивой ладони, но он не позволил этой жалости проявиться на лице.

- Только у меня одно условие, мистер Роджерс.

- Готов к условиям.

- Никто не зовет меня Джеймс. Баки.

- Баки, - произнес Стив, пробуя имя на вкус. - Будем знакомы, Баки Барнс.

***

Стив взял папку с личным делом Барнса, как только вошел в кабинет.

С приложенной фотографии смотрел парень в парадной форме армии США. Лицо подчеркнуто серьезное, но глаза смеются, а губы готовы вот-вот изогнуться в улыбке. Сегодняшний Джеймс Барнс внешне совсем не изменился, но вот смешинка исчезла.

Стив сел в кресло, чтобы изучить папку подробнее. Сосредоточился на странице с личной информацией, не торопясь переходить к войне и ранению.

Джеймс Бьюкенен Барнс перешел в военную школу сразу после окончания средних классов. Уже тогда он готовился к армии и войне.

Разумеется, Барнс был холост. Мало кто из профессиональных военных имел семью. Правда, она чаще всего распадалась во время службы или сразу после нее, если человек возвращался в таком состоянии, как Барнс. Больше половины группы поддержки потеряли свою пару.

Стив помедлил, прежде чем перевернуть страницу. Джеймс Барнс служил в пехоте. Война для него закончилась после авианалета на базу. Спасти жизнь ему успели, руку - нет. Вчитываться в медицинские заключения Стив не стал, лишь пролистал, отметив названия: военный госпиталь в Ираке, клиника в США, другая клиника, платная и респектабельная, центр реабилитации, второй центр… Оба Барнс покинул по собственному желанию. Во втором случае его лечение признали успешным.

- Похоже, ты научился неплохо обманывать кураторов, да? - пробормотал Стив.

- Что ты говоришь? - переспросил Сэм.

- Изучаю дело Барнса.

- Судя по твоему тону, там что-то интересное.