Читаем Ветер и горы онлайн бесплатно

ВЕТЕР И ГОРЫ

1. Время течет медленно и незаметно, просачивается словно песок через пальцы, оставляя во рту привкус пройденных вверх километров. Земля большая, лишь наполовину освещенная солнцем вечером, погружаясь еще глубже в сумерки, зажигает свои огни. Костры городов мерцают с высоты горных хребтов рваным бисером под ногами. Глядя с такой высоты не чувствуешь ничего. Слишком велики расстояния. Горизонт изгибается полукругом, волосы развеваются на ветру.

2.   Раскручивается нескончаемая улитка времени. Вращаются невидимые колеса Вселенной. Планета летит, падая в никуда, все превращая в ничто, все равно оставляя все чем-то. Кружится голова от частичного понимания. Только закрыв глаза, можно пройти стороной. Перламутровая луна серебрит угасающие окрестности. Где-то скрипит телега. Козы звенят колокольчиками в долине. В тополях поминутно хмыкает какая-то птица. Вечер в горах впитывает разум, как губка. Воздух трещит оглушительной тишиной. Цикады. Голоса своего не слышно.

3.  Горы молчат. Сумерки пытаются поговорить с ними шорохом листьев, журчаньем ручьев, налетающим откуда-то эхом на скованном синкопами языке. Но склоны круто уходят вверх. Зелень кустарников расплывается и танцует на розовой от вечернего солнца почве. Туи и кипарисы. Иногда фоном им служит трава, реже – глубокое сиреневое небо. Вздыбленные валуны, скалистые обнажения, кряжистые отроги словно настаивают на мыслях о диковинных существах, когда-либо здесь обитавших, сверкавших ли стальным оперением, взметавших ли в небо оранжевой медью расчерченные тела.

4.  По прямой на уровне глаз тлеет первая ночная звезда. Перетекая во времени из прошлого в настоящее, гудит электричеством ее светлый неоновый шарик. Мерцает, реальнее и острее заставляя чувствовать течение этой космической реки со всеми ее водопадами и порогами. Нашептывая что-то о русле, истоках и устьях такого потока, существующего всегда. Подбрасывая догадки о родниках, океанах, заводях, плесах. Горы парят, остывая. Вечер поднимается по скалистым уступам все выше, укутывая и эту страну туманом. Мокрые ветви арчи под алмазами сверкающим небом. Очень темно. Еще стрекочут где-то кузнечики, но птицы уже молчат. Сон склеивает ресницы можжевеловым клеем. Трудно сдержаться и не переступить поток, разделяющий времена.

5.  Перламутровая луна. Время закручивается спиралями между звезд. Время летит стремительно, как ручей, спускаясь с вершин, пенясь на поворотах, разбрызгиваясь о скалы. Время шелестит, когда трется об иглы и листья деревьев. Звенит цикадами, гудит вместе с мотором грузовика, меряющего пыльные километры. Останавливается на время сна, просыпается с восходом солнца, или когда солнце уже высоко, но глаза еще не открыты, и этого ревущего, стонущего, смеющегося, живущего независимо от наших чувств мира еще не существует. Ветер играет в траве, птицы кричат в ветвях.

6.  Ручей петляет между камнями. Утренние тени ущелья то и дело пересекают эту кривую. Где солнце уже проникло внутрь, неугомонный поток переливается и блестит. Поляны, заросшие репейником и заваленные обломками скал, чередуются с зарослями жимолости и шиповника, таящими позади осиновое криволесье вдоль склонов. Большеглазые стрекозы перелетают с цветка на цветок. Тихо кругом. И небо синее и прозрачное, как кристалл. И голос, повторяющий каждое слово. Его вибрации по утрам холодят шею под подбородком.

7.  Дни сменяются днями, такими же жаркими, как предыдущие. Ветер иногда спускается с гор, чтобы хоть на минуту рассеять зной. Пыль, поднятая его движением, впитывается в поры истосковавшейся по воде кожи. Мельчайшие частицы этого праха разносятся кровью по организму, способствуя нервному зуду, расстройству желудка, полному помрачению рассудка. И вот, внезапно, как выстрел из пушки, вдруг понимаешь, что, стоя на очередной возвышенности, внимаешь гимну полуденного светила. Барабанные дроби возносятся над нагретыми, но еще не разбуженными до конца, осыпями и обрывами. Наверное, так могут трескаться камни на солнце, сериями, если увидеть это другими глазами. Острые брызги стрелами разбиваются о твердеющее стекло атмосферы. И плотность окружающего воздуха такова, что с легкостью можно перенести свое тело на уровень зарождающихся облаков на востоке.

8. Горы молчат. Глубоко под землею спрятан этот огонь. Впервые замечаешь его, когда в области солнечного сплетения пробуждается нечто настолько горячее, что способно осушить океан. Оттуда, волнами распространяясь по организму, пламя космических гармоний синхронизирует окружающий мир и чувства. Трудно сдержаться и не переступить поток. О жажде и усталости больше не вспоминаешь. Движешься не спеша, словно в трансе. И только кажется, что направление выбираешь сам. Бросив взгляд вниз, обнаруживаешь там искрящий песок. Его крохотные частицы сплачиваются под подошвами в золотистые пирамидки. Торжественная музыка уже не просто гремит, а ревет, расплескиваясь до горизонта. Чтобы не потерять равновесие, стараешься дышать глубоко и спокойно. Наполняя легкие вибрирующей пустотой, с каждым выдохом делаешься веселее. Золото кругом! Так медленно дышишь и медленно не идешь, а смеешься по склонам. Вверх-вниз, но все выше, вплоть до мгновения, когда выше станет нельзя, – пока не увидишь это сверкание до самого горизонта.

9. Ущелья и перевалы. Пыльные километры. Как хочется снова и снова мысленно повторять эти слова. Замкнутый круг. Бесконечное число в общих чертах повторяющихся эманаций природы. Заросли диких трав и цветов на склонах, маленькие насекомые в небе и большие жуки на камнях, древесные совы, икающие по ночам. Может быть, змеи. Может быть, мохнатые пауки. Чувствуешь кожей ладоней опасность неожиданных встреч. Предчувствуешь кожей в области икр этот голос, пульсирующий над землей. Небо темнеет. Скалы приходят в себя от недавнего зноя. Горы зовут. Горы кричат тишиною. На уровне трав и цветов двигаться над полосою каменного прилива, осознавая себя росою.

10.  Горы зовут. Поворачиваешь голову на этот звук. Его модуляции вливаются в сознание живительным током, рождая цепочки новых метафор, гипербол и синекдох. Горы Земли распахивают свои ущелья – космические заводи и протоки. Горы приоткрывают невидимые горизонты. И понимаешь тогда, что даже пустыня, высохшая до трещин, безводна только в конкретном или нескольких измерениях. Невидимые излучения пронизывают космос, влияя на все, реагируя на изменения, которыми, казалось, можно и пренебречь. Ветер усиливается, рвет в клочья одежду, выхватывает из объятий планеты, кружит.

11.  Капли дождя сверкают в лучах заходящего солнца. Огромные комья малиновой ваты проносятся над головой. Ветер крепнет, сгибая деревья, разбрасывая далеко по долинам ломкие ветви. Подхватывая лепестки диких цветов, он забирает их в неведомые края. И снова толкает в лицо и в грудь, хохочет в ушах, роняет на камни, светится в глазах фейерверком, радугой разворачиваясь над головой, сметая привычный ход мыслей, делая каждого, стоящего над долиной, святым – из развевающихся волос творя ореол. Горы смотрят на этот свет, оставаясь лишь каменными нагромождениями, настолько мертвыми, что иногда начинают казаться живыми.

12.  Прозрачные люди спускаются с гор. Их ноги едва касаются скал, оставляя россыпи мохнатых серо-зеленых цветов на заоблачных склонах. Эти призрачные существа движутся над поверхностью древних пород, целиком показываясь лишь на возвышенностях, с головой утопая в долинах. Бесшумно минуя туман осадочных отложений и перегноя, они словно скользят вдоль магнитных линий Земли. С востока на запад. Вслед за огненным шаром – туда, где это явление, воспринимаемое ими как отсутствие излучения, скрывается за горизонтом. Просыпаешься и открываешь глаза. Эдельвейсы.

13.   Каменная страна. Впитываешь ее солнце, называешь это воздействие на организм приятным только в ограниченных количествах. И то, при наличии хотя бы кепки или панамы. Время снова тянется медленно и незаметно. Время высоко в горах разреженное, как воздух. Извилистые и пологие спуски в долины, поросшие жухлой травой и фисташковыми деревьями. Люди внизу мельче, чем муравьи. Их жилища меньше спичечных коробков. Там – яблоневые сады, распаханные огороды, кошары и тополя. Дороги-ниточки тянутся, извиваясь. Очень тихо, и вдалеке, над всем этим игрушечным раем, царствуют сверкающие ледники. Ветер порой доносит оттуда бодрящий воздух. Предгорья дрожат в тумане, колышутся, как экран. Только общее постоянство рельефа немного скрадывает эту иллюзию. Закрываешь глаза. Темно-коричневый шоколад камней. Силуэты фисташек, лакричные тени их искривленных ветвей. Океан этой жизни на дне голубого бассейна.

14.  Остывший за ночь, пронзенный первыми лучами солнца, стекает в ущелье прохладный воздух. Тени тополей в два раза длиннее самих деревьев. Тени насекомых перелетают с цветка на цветок. Бабочки крыльями машут в такт колебаниям пробуждающейся жары. Золотистые травы на склонах. Сине-зеленые иглы эфедры. Если не обращать внимание на позвякивание сверчков, – совсем тихо. Когда природа играет в такую игру, небо без облачка, солнце полностью выглянуло из-за склонов, а горизонт в легкой дымке, – чувствуешь на сердце покой. Это прозрачные люди гор смотрятся в твою душу. Это их отражения звучат в нарастающей тишине и зовут стеклянным голосом невидимого муэдзина дотронуться спиною камней, так остаться, просто вслушиваясь в происходящее, став частью этой земли, ее полуденным воздухом, сливающимся со скал. И вот – ты уже вовлечен. Словно в каком-то священном трансе, кожей-землей переживаешь знойное марево, медленно приближающееся с востока, протекающее как сон,  волнуемый иногда ветром. И только к вечеру оживаешь, отрываешь голову от камней, затем – ладонь. Открываешь глаза.

15.   Горы подступают со всех сторон. Хмурятся, усмехаются, морщатся и молчат. Горы, – это хорошо защищенная спина дракона. Горы шевелятся и вздыхают. Чем-то горы напоминают город. Чем-то небо напоминает равнину. Чем-то солнце напоминает электрические провода. Ток пульсирует в нашем теле. Материя, из которой созданы наши тела, линии передач, города – чем-то напоминает воздух. Горы плотным кольцом подступают со всех сторон. Цикады, реагируя на всепроникающее излучение, кричат. Или это ветер свистит в ушах, или это звенит в голове. Жарко или уже горячо. И только под редкими туевыми деревьями – тень.

16.  Дорога серпантином уходит практически в небо. Все выше и выше, пока от разреженной атмосферы не заболит голова. Пока обочины не зарастут травой и не исчезнут совсем. И уже совершенно не жарко. Юрты, бараны, смуглые люди с широкими лицами на лошадях. Гладкие линии гор. Ни дерева, ни куста. Высокогорная тундра. Ветер гудит в ушах. Солнце постоянно прячется в облака. Их алые очертания медленно уползают на запад. Пустынная местность серебристых холмов. Поднявшись на одну из этих блестящих сопок, кажешься себе великаном. Плотные тучи плывут низко-низко. Если как следует оттолкнуться ногами, дотянешься до них рукой. Небо темнеет. Воздух становится еще холодней. Из окончательно затянувшего все облачного тумана внезапно выныривает лодочка-месяц. Оттуда же валится тишина, черным бархатом обволакивая мир вокруг. Только изредка промелькнет где звезда. Влажно и очень холодно. Дикая, безжизненная сторона. Камни серебряные и колючки.

17.  Ночью жизнь среди скал замирает совсем. Еще редкий шмель, удивляя своими размерами, гудит над травами и засыпающими цветами. Но это последний понятный звук, последняя нить между вечером и стремительно уходящим в небытие естеством. Идешь, и только камни хрустят под ногами. Ориентируешься по возвышенностям, сливающимся в один непрерывный зигзаг. Местные олли прячутся за каждым выступом. Темно. Оказываясь над обрывом, немеешь, – для достоверности закрывая уши ладонями. Не видно, откуда начинается равнина, догорающая в жарком воздухе южной ночи. Кажется, ты отдельно завис над мерцающей пустотой. И в это мгновение, как бы спиной, вдруг осознаешь низвергающийся на плечи и позвоночник непрерывный поток энергий из космоса. Чувствуешь лопатками и локтями звезд зовущее проникновение. Дышишь легко и свободно. Еще минута, другая. Выкуренная сигарета летит в никуда. И снова ночь обрушивается на эту страну всей своей неприступною тишиной.

18.   Самое скоротечное в смене времени суток – недолговечность освещенности ландшафта после заката. Сумерки быстро сгущаются, полностью растворяясь в окончательной темноте. Но утром небо светлеет также стремительно. Всего какие-то полчаса. И вот уже стреноженные лошади снова гуляют по склонам. Дикобразы теряют иглы среди камней. Куропатки хлопочут в зарослях бузины. Синие проекции облаков медленно плывут по долине, заползая на склоны, у самых вершин белеющие эдельвейсами. Тени эти можно легко перепутать с пятнами стелющегося можжевельника, мягкими и упругими. Приляжешь на них, и небо становится облачным куполом, во все стороны пахнущим мятой, чуть чабрецом и немного полынью.

19.  Дни сменяются днями. Вечера – вечерами. Еще один снимок. И следующий за ним, другой, по существу уже ничего не меняет. Дни сменяются днями, медленными и похожими. Время теряет всяческий смысл и значение. Превращается просто в движение от начала к концу в жарком воздухе суток. Последний глоток воды, – откинувшись на раскаленные камни. И дышишь, и закрываешь глаза. Речка бежит где-то рядом. Туевые деревья и флоксы по склонам. Чувства снова ведут куда-то. И уже не надо оглядываться, и уже нет смысла смотреть вперед. Ветер теплый или холодный. Ветер прозрачный, невидимый. Вечный ветер, стеклянный. Горы молчат. Имя им звучит  в тишине.