Читаем Весенние сказки онлайн бесплатно

– Мур-р-р. Мур-р-р.

– Вась, отстань!

– Мя-я-яу! – завопил наглый кошак над самым ухом.

И это за полчаса до сигнала будильника! Пришлось продирать глаза и вытаскивать руку из-под одеяла в тщетной попытке согнать с себя настырное животное. Куда там!

– Васька, морда ты вредная, – ворчала я, нашаривая босыми ногами на полу тапки. – Мог бы и подождать, пока сама встану. Эх, ладно, сейчас накормлю.

Вздохнула, слезла с дивана и пошлепала в сторону кухни. Проходя по коридору, в какой уж раз налетела на сваленные в углу коробки. Привычно чертыхнулась и глянула на себя в прислонённое к стене зеркало, до сих пор стоящее на полу. Вновь дала себе обещание буквально в ближайшие выходные вызвать мастеров, чтобы мне развесили полки, зеркало, а заодно собрали и установили шкаф. Сколько можно вещи в коробках держать?

Из гладкого беспристрастного стекла на меня в полумраке прихожей глядела сонная встрепанная шатенка. Фыркнула. Василисой Прекрасной она станет всего лишь через полчаса, когда приведет себя в порядок, переоденется и выпьет чашку крепкого кофе. А пока это просто заспанная Вася.

Васька терся о мои ноги, не давая забыть о себе. Вновь вздохнула и направилась на кухню, ворча под нос:

– Ты Вася и я Вася. Это уже перебор на одну отдельно взятую жилплощадь. Будешь так рано меня по утрам будить, переименую в какого-нибудь Барсика или Мурзика, так и знай.

Черный кот достался мне в наследство вместе с этой однокомнатной квартиркой, куда предприимчивый бывший муж Вадим отселил меня после нашего развода и вполне удачного раздела имущества. Правда, удачный раздел получился только для него. Вовремя переоформленные на третьих лиц машина и щитовой домик на шести сотках в дальнем Подмосковье красиво проплыли мимо моего носа. Да и разменом квартиры Вадик вызвался заниматься сам, сказав, что так будет лучше. А я была в таком состоянии от всего происходящего, что безропотно согласилась. В результате бывшему досталась пусть и маленькая, но двушка, куда он переехал вместе со своей новой пассией, а мне – вот эти однокомнатные хоромы на окраине.

Как только я перевезла сюда вещи, отпустила грузчиков и устало плюхнулась на стоящий прямо посреди комнаты диван, озираясь по сторонам, в дверь позвонила соседка – пенсионерка лет шестидесяти пяти.

– Здравствуйте, давайте знакомиться. Я живу в квартире напротив, – махнула она рукой себе за спину. – Меня тетя Зина зовут. А вас?

– А я Василиса, можно просто Вася.

– Ой, девонька, надо же, вот это совпадение! В этой квартире до тебя одна старушка жила. Померла, царствие ей небесное, а котик остался. Так его тоже Васей кличут. Я бедолагу конечно приютила на время, но он больно по своему жилищу скучает. Возьми себе котейку. От него хлопот немного, а тебе компания будет.

Так эта зеленоглазая наглая морда с белыми усищами и пушистым хвостом оказалась у меня. И еще неизвестно, кто тут считал себя хозяином. Кажется, Васька воспринимал мой переезд как частичный захват его законной территории, но мирился с неизбежным. А мне, молодой одинокой женщине двадцати восьми лет от роду, после развода нужна была компания. Шумные тусовки я не любила, близких подруг, с которыми можно было поделиться наболевшим, тоже не имелось, родители жили далеко. А с котом я частенько вела задушевные беседы, и он меня внимательно слушал, чуть прищурив умные, всё понимающие глаза. В общем, хорошо с ним и не скучно.

* * *

Чашка ароматного крепкого кофе сделала своё дело, и я окончательно проснулась. А через сорок минут уже штурмовала переполненный автобус, чтобы вовремя добраться на работу – в редакцию женского журнала "Я – прелесть". Наш главный редактор, Арнольд Герасимович, за глаза именуемый Шварценеггером, очень не любил опоздания и частенько устраивал показательные взбучки провинившимся. Но девочки (а коллектив у нас подобрался чисто женский) не особо впечатлялись его нравоучениями. Лишь покаянно кивали и продолжали опаздывать с завидным постоянством. Но только не я. Мне проще было выйти заранее из дома, чем выслушивать потом нотации, от которых готова была провалиться сквозь землю.

Усевшись за свой стол и включив компьютер, попробовала сосредоточиться. В голову решительно не лезло ничего дельного. Надо было написать нечто необычное и интересное. Я в журнале вела рубрику "Удивительное рядом". И если рядом этого удивительного не обнаруживалось, его надо было во что бы то ни стало придумать, нафантазировать, достать с потолка, высосать из пальца, завернуть в красивую обертку и подать на блюдечке с золотой каемочкой. Чем я, собственно, честно и пыталась заняться последнюю пару часов, но меня отвлек звонок телефона на столе. Взволнованный голос Верочки – секретарши Арнольда Герасимовича – настоятельно требовал явиться пред его светлы очи:

– Василиса, уж не знаю, в чем ты провинилась, но Шварценеггер мечет молнии и срочно хочет видеть твою персону у себя в кабинете.

Настроение резко скакнуло к нулевой отметке, и я, тяжко вздохнув, отправилась к шефу на ковер под сочувственные взгляды сотрудниц.

– Может, он сейчас занят? – с надеждой взглянула я на Верочку, зайдя в приемную, но та отрицательно мотнула головой.

Обреченно поскреблась в дверь. Услышав приглашение, вошла и нерешительно остановилась.

– Василиса Андреевна, не стойте на пороге, проходите, садитесь, – с нотками металла в голосе предложил начальник, не отвлекаясь от своих бумаг.

Ох, не люблю я, когда он так официально обращается. Да еще и хмурится. Робко села на край стула для посетителей и замерла в неудобной позе, пытаясь сообразить, что успела натворить и за что будут ругать.

В молчании прошла томительная минута, после чего Шварценеггер оторвался от стопки документов, чуть нервно сдвинув их в сторону, и строго произнес:

– Что сейчас на дворе?

От такой постановки вопроса я опешила и округлила глаза. Вытянула шею и повернулась к окну. Вроде ничего необычного – дворник Данилыч скалывает последний лед с асфальта, с крыш вовсю бежит капель да растеклись нехилые такие лужи. Как-никак самый конец февраля.

– А что там? Всё как всегда, – пожала я плечами и непонимающе воззрилась на шефа.

– Да не на нашем дворе. Это я фигурально выразился, – поморщился главред, потом сам же и ответил: – Сейчас на дворе конец зимы, а значит, скоро наступит весна.

Я с готовностью кивнула. Тут трудно было не согласиться.

– Во-о-от. Надо перестраиваться на новый лад. Необходимо обеспечить весеннее настроение нашим читательницам. Где, спрашивается, твой материал для свежего номера? Где? От тебя требуется сенсация, бомба, а ты уже все сроки профукала, Василиса.

– Арнольд Герасимович, никак не могу придумать, о чем бы таком еще можно написать. Это же не изысканные редкие кулинарные рецепты и не очерки о последних веяниях моды. Тут не рубрика "Срочно в номер", а "Удивительное рядом".

– Вот и удиви! Наши читательницы хотят светлую сказку, волшебство, чудо и счастливый конец какой-нибудь очень трогательной истории, – шеф забарабанил костяшками пальцев по столу и неожиданно сменил тон. – Ты пойми, меня тоже в типографии со сроками торопят. А в макет только один твой материал остался, да фотограф, зараза, еще со своим фоторепортажем тянет. Вась, ну, я действительно не знаю, что вам, прекрасному полу, интересно. Попробуй пофантазировать, понаблюдай за женщинами и попытайся понять, о чем они мечтают, чего, собственно, хочешь ты сама. Напиши об этом и срочно в номер!

– Сказку, говорите, хотят? Весеннюю, да? Будет вам весенняя сказка, будет. Срочно в номер, – решительно буркнула я. – Только, Арнольд Герасимович, в редакции мне никак не сосредоточиться. Можно я схожу куда-нибудь, так сказать, отправлюсь в творческую командировку?

– Можно, – снисходительно махнул рукой в сторону двери шеф. – Но помни о сроках, Василиса. Чтобы завтра утром, никак не позже, была сказка.

Кивнув, я поспешила покинуть кабинет.

* * *

Час спустя я выходила из редакции в раздумьях. Запахнула курточку, накинула на голову капюшон с меховой оторочкой и пошлепала прочь, старательно огибая лужи, слегка прихваченные корочкой льда. Куда идти, было совсем неясно. Где искать идеи для "Весенней сказки", как я уже успела окрестить свой материал? Заурчавший желудок, посчитавший, что одной утренней чашечки кофе ему явно маловато, безошибочно подсказал дорогу.

Недалеко обнаружилось кафе с милой вывеской "Плюшечки-ватрушечки". Не знаю, чем руководствовались хозяева сего заведения, придумывая столь оригинальное название, но у меня сразу потекли слюнки, представляя уложенную аппетитной горкой горячую сдобу, пахнущую ванилью, корицей, посыпанную сверху сахарной пудрой, тертыми орешками и кокосовой стружкой. Каюсь, люблю полакомиться сладким. Поспешив в выбранном направлении и не замечая уже ничего вокруг, я со всего маху вступила в глубокую лужу, тут же промочив ноги.

Обругав себя за невнимательность, побрела в сторону кафе. Теперь помимо вкусной выпечки в мечтах нарисовалась чашка горячего кофе, и желательно с коньяком. Что я и озвучила официанту, торопливо подошедшему ко мне с любезной улыбкой на лице. Мне необходимо было согреться, иначе впереди маячила безрадостная перспектива свалиться с простудой и не выполнить задание. А наш Шварценеггер потом бедной-несчастной Василисе голову открутит и скажет, что так и было.

Удобно устроившись за столиком в углу, здраво рассудила, что кафе с таким аппетитным названием наверняка привлекает многих любительниц сладкого, то есть нас, женщин. А это как раз то, что мне сейчас нужно. Посижу, понаблюдаю за посетительницами, глядишь, и идеи для статьи появятся.

Не спеша вытащила из сумки планшет, положила его на стол, исподволь поглядывая вокруг. Стайка школьниц за соседним столиком, шумно что-то обсуждающая и с наслаждением уписывающая пирожные, была мной решительно проигнорирована. Надо бы взять в персонажи кого-то постарше, ибо моя сказка будет не для детей, а для взрослых.

Вот, может быть те парень с девушкой напротив друг друга, что так мило держатся за руки, положив локти на стол? Он ей что-то негромко говорит, а девушка неотрывно смотрит ему в глаза. Красивое начало… Но дальше что-то пошло не так. Ой, нет, зачем же она отвесила своему молодому человеку хлесткую пощечину и убежала в слезах? Таких сказок нам не надо! А парень, вместо того, чтобы броситься догонять свою подругу, спокойно допил чай, посидел еще немного, откинувшись на стуле, и неторопливо покинул кафе. Да-а-а…

Быть может, подойдет тот симпатичный юноша, сидящий за столиком у окна и нетерпеливо вглядывающийся в лица прохожих? Вот он приветливо помахал рукой кому-то на улице и радостно заулыбался. Решено, он и будет героем моей сказки. Принц – не принц, но все при нем – и фигурка, и мордашка. Замечательно! Осталось только посмотреть на даму его сердца, и, можно сказать, материал у меня в кармане. Мысленно потерла руки, предвкушая удачное завершение творческой командировки. Каково же было мое удивление, когда к молодому человеку подошла компания ребят, один из которых вытащил из тубуса какие-то чертежи и разложил их на столе, предварительно рукавом смахнув несуществующие крошки. Все склонились над листами, и началось бурное обсуждение. Да что же это такое?! Вот что им не сидится в какой-нибудь аудитории своего института? Хотя, судя по тому, как все парни активно налегали на выпечку в промежутках научного спора, особенно тот пухлощекий в очках, они пришли сюда не случайно. Так сказать, совмещают приятное с полезным. Только меня с творческого настроя сбивают! Ну и где тут сказка?

С горя подозвала официанта и заказала еще одну чашечку кофе с коньяком. Работа застопорилась по независящим от меня причинам. Я решительно готовилась зависнуть в этом кафе на долгое время. Следовательно, надо провести его с комфортом.

– Ай! – вскрикнула я от неожиданности и подскочила на месте, наблюдая, как на белоснежной скатерти передо мной расплывается несимпатичное коричневое пятно, а фарфоровая чашечка со звонким "дзынь" упорхнула на пол и разбилась.

– Я не специально, я сейчас все исправлю, все уберу, – испуганно затараторил молодой официант с бейджиком "Максим" на нагрудном кармане и засуетился, сгребая со стола скатерть.

Бабах! Я поторопилась убрать свой планшет, но лишь успела в ужасе проследить траекторию полета любимого гаджета вслед за изящной представительницей кофейного сервиза, коря себя за поспешность и криворукость. Теперь планшет валялся на кафельном полу среди белых осколков, когда-то гордо именуемых чашечкой. Экран моего любимчика покрылся сеткой мелких трещинок и погас, рабочий инструмент пал смертью храбрых, составив компанию фарфоровой подруге по несчастью. А вот это уже весьма ощутимая потеря. Я сидела в оцепенении, пытаясь осознать степень трагедии. В планшете были все мои последние наработки и наброски к будущим статьям. Еще неизвестно, возможно ли будет восстановить эти данные. У меня, конечно, в рабочем и домашнем компьютере много материалов продублировано, но не все. Планшет был всегда при мне, я в него в любое время могла записывать наблюдения и пришедшие мысли.

На шум из боковой неприметной дверки в зал выглянул черноволосый мужчина средних лет в темно-сером костюме. Быстро оценив обстановку, поспешил к моему столику. При этом он так взглянул на официанта, что мне даже стало немного жаль парнишку.

– Девушка, приношу вам извинения за нерадивость нашего персонала.

Эта, по сути, дежурная фраза явилась спусковым механизмом, и меня прорвало. Началась настоящая истерика. Заливаясь слезами, причитала, какая я теперь бедная-разнесчастная.

За это время на столе сменили скатерть, а представительный мужчина что-то шепнул молоденькому официанту. Паренек метнулся к буфету, и через несколько мгновений передо мной уже стояла небольшая плоская бутылочка дорогого коньяка, пузатый бокал на тонкой ножке и тарелочка с пирожными.

– Девушка, это компенсация от нашего заведения, – указал на принесённое черноволосый и, посчитав, что инцидент исчерпан, важно произнес: – Еще раз извините.

Он удалился, а я всё продолжала всхлипывать. Официант поднял с пола и подал мне планшет, вернее то, что от него осталось. Молча кивнула и спрятала пострадавшего в сумку. День как-то с самого утра не задался. Сначала ранняя побудка, затем поездка до работы в переполненном транспорте, вызов на ковер к шефу, промокшие ноги и вот теперь еще и это. Что я завтра Арнольду Герасимовичу скажу? Как объясню, почему не выполнила работу?

Эх, где наша не пропадала? Двум смертям не бывать, а одной не миновать. С этой мыслью я решительно свернула пробку на бутылке и плеснула себе в бокал благородный напиток.