Читаем Венера (СИ) онлайн бесплатно

В описании указано, что его верхние ноты — сирень, мандарин и мята. Чудовищная ошибка. Как они могут так ошибаться? Разве они не знают, что Kenzo пахнет первой влюбленностью и морским бризом со слегка уловимыми нотками усталости от бессонных ночей и радости от первого в жизни личного авто?

И, если ты постараешься прочувствовать его, добраться до его сути, то обязательно поймаешь аромат ежегодных чартеров, самбуки и первых слез разочарования, который потом, чуть погодя, слегка смешивается с ментоловой жвачкой, гордостью и молчанием. И, как квинтэссенция, тяжелая, влажная от осеннего дождя, нотка колючей боли. Боли от первого предательства и первого расставания. Да, пожалуй, это его финальная нота.

Затем я встретила его. Я заметила его в магазинчике, находившемся в заграничном аэропорте. Его название окутало меня ароматом безумства и дикого секса, а вовсе не тем, чем было обещано: бергамотом и сандаловым деревом.

В его запахе виделось легкое платье, гламурные туфли и нарядная укладка, вместе с тем накладывался отпечаток съёмных апартаментов, драгоценной бутылки Пино-нуар и бесконечной лжи. В нём были нотки бессонницы и череды бесконечных перелётов. Последним, что я почувствовала, было благоухание прованских трав. К счастью, мы расстались прямо там, я устала от него и от себя такой, но все же, я хотела оставить о нем хорошее последнее воспоминание и, потом, немного побыть одной.

Dior окутал меня ароматом сумасшедших поцелуев, бешеной скорости и бесконечных звёзд. Это было нечто новое, что навевало мне воспоминания о прежней жизни с оттенками чего-то раннее неизведанного, особенного, эксклюзивного.

Он раскрывался нотками счастливых слез и забытых обид, чуть позже я уловила в нем легкий привкус соблазнительных танцев и необузданного секса.

В череде бесконечных ароматов эти трое запомнились мне больше всего. Хорошо, что мы не встречаемся в толпе, ведь это личное, нечто интимное, что принадлежит лишь мне.

Я не ношу их много лет, но надежно берегу остатки воспоминаний в нескольких миллилитрах на самой верхней полке. Они словно моя машина времени. Моя путевка в прошлое. Достаточно одного вдоха, и я снова попадаю назад, будто и не было этих лет.

Я могла бы рассказать историю с самого начала, когда жила на свете маленькая девочка, в один миг потерявшая своего единственного родителя и, волею судьбы, прожившая остальную часть жизни с теткой. Но, пожалуй, момент, когда судьба решила взять огромный стакан попкорна и завалиться на диван, дабы повеселиться за просмотром моей жизни, настал в тот день, когда я встретила свою первую любовь.

***

— Куда ты сегодня так рано ходила? — спросила меня Алина, моя тётя. Она у меня крутая. Когда восемь лет назад мой отец ушел в очередной рейс и больше не вернулся, Алине больше ничего не оставалось делать, как забрать меня к себе. Алинка молодая, всего тридцать три года, но ей уже, конечно, пришлось не сладко.

В разгар своей молодости она взяла опеку над вечно недовольным, убитым горем ребенком, забила на личную жизнь и всеми силами вытаскивала из меня ту весёлую и милую девочку, что она видела на протяжении всех одиннадцати лет.

В той аварии она потеряла родного брата, но Алине кровь из носу нельзя было унывать и опускать руки.

Благодаря ей я закончила хорошую школу и получаю образование в престижном ВУЗе, и меньшее, чем я могу её отблагодарить, это не разочаровывать. Учиться хорошо и не влезать в неприятности.

— Я соскучилась по морю, — ответила ей, садясь за стол, который уже был накрыт для завтрака.

— Мы только этой ночью прилетели со Средиземного, дорогая, — Алина снисходительно улыбнулась. Села рядом и протянула мне чашку кофе.

— Как ты любишь. Большая, полная черного, словно грех, кофе, ммм… вкуснотища, — заметила она, потягивая носом и вкушая аромат напитка.

— Боже, я не уверена, но кажется, чашка кофе только что сказала, что мы с тобой её рабы на веки, — мы стукнулись кулачками и принялись за завтрак.

***

Шагая по краю обрывистого берега, я размышляла о море. За величие и красоту, за тайну, сокрытую в его глубинах, люди любят и боготворят его. Я видела море разным. Спокойным и тихим, бурлящим и диким, теплым и ледяным, голубым и седым в барашках, гладким, словно лед, и во льду я его тоже видела. Сотни раз наблюдала, как падает в него красное солнце. Только представьте: солнце наполовину спряталось за горизонтом, тихая гладь колышется, будто под музыку, мягкие волны легко забегают на песчаный берег, стирая следы прожитого дня. Это наводит на мысли о том, что завтра настанет очередной новый день, но, тем не менее, у нас всегда есть в запасе еще одна ночь. Поэтому я люблю его, мое маленькое море на маленькой голубой планете.

Направляясь уже знакомой дорогой по берегу к месту, где собирается наша компания, я слышу отголоски музыки и смеха. Должно быть, все уже в сборе.

— Ну наконец-то, Грекова, состаришься тебя ждать, где тебя носит? — спросил парень и крепко обнял меня. Он — человек-праздник, человек-улыбка, а также, мой друг, Александр Васильев, гордо именующий себя Алексом.

— Уверен, у нее были дела поинтереснее, чем пялиться на тебя полуголого, — услышала я мягкий мужской голос.

Кстати, да, на Алексе были только шорты, и поверьте, пресс у него что надо, не то, чтобы я пускала слюни, просто, кто же пройдет мимо классного пресса? Из-за спины Алекса ко мне вышел парень.

Незнакомец был одет в светлые джинсы и небесно-голубую рубашку, рукава которой были закатаны по локоть, демонстрируя гладкую кожу и отличную мускулатуру. Выгоревшие волосы хорошо сочетались с оливковым цветом его глаз, взглядом которых он без тени смущения обводил меня с ног до головы. Уж не знаю, чем это можно было объяснить — уверенностью или заносчивостью. Я выбрала последнее. Честно признаться, его взгляд был настолько горяч, что становилось неловко, ведь следящая за нами толпа людей, казалось, его совершенно не волнует. Видимо, он привык быть в центре внимания.

Его пушистые длинные ресницы делали его глаза чертовски выразительными. В такой момент невольно задумываешься, почему природа столь не справедлива к нам, девушкам. Зачем такому и так горячему парню вдобавок такие длинные ресницы.

Высокие скулы и прямой нос, твердый подбородок и красиво вылепленный рот. Все это создавало образ парня, купающегося во всеобщем внимании. Помимо блеска в его глазах было нечто такое, что позволяло ему выглядеть намного старше остальных наших ребят. А его мягкие губы цвета спелой вишни заставляли задуматься, такие ли они сочные на вкус, как эта самая бордовая ягода?

— Привет, я Марк, — вот так просто представился парень и протянул мне свою руку.

Я вперилась в нее взглядом, вложила свою в ответ и почувствовала, как он легко сжимает мою ладонь.

— Привет, я Венера. Можешь называть меня как угодно, но только не Веня, Веник, Вера и прочая ерунда, — боже, что за чушь я несла. В свое оправдание хочу сказать, что присутствие этого парня рядом туманило мое сознание, и я не знаю с чем это связано, но его рука была настолько крепкая и приятная, что я не хотела её отпускать. Так и стояла.

— Венееера, — протянул моё имя Марк, — очень красивое имя, оно не заслуживает банальных сокращений.

Я обратила внимание, что он выше меня практически на голову, а во мне ведь метр семьдесят. Так что, пришлось немного приподнять голову, чтобы снова увидеть эти оливковые глаза и утонуть в них. Видимо, он понял, на что я засмотрелась, потому что криво усмехнулся мне. Я была поражена: мало того, что под этим пристальным взглядом я была словно под прицелом, так еще и его ухмылка била по всем фронтам. Долго пялиться мне не дали, девчонки налетели на меня как ураган.

— Когда вернулась? Почему так долго? — спросила моя подруга, Диана. Рыжая бестия, стерва с огромным добрым сердцем, справедливая и рассудительная. Мне всегда казалось, что она старше нас лет на десять, потому как жизненного опыта в ней было через край, наверное, сказывалось непростое детство.

— Привет, подруга, ну как? Смотрю, ты и средиземноморский загар отлично подружились, а? Я так скучала! — Ди обняла меня.

— Ох, ребят, Италия прекрасна. И вовсе не похожа она на сапог, она похожа на рай. Может, когда-нибудь я перееду туда жить, — вздохнула я и обняла подругу в ответ.

— Так кто же тебя отпустит-то, а? — проворчал Алекс, прижал меня к себе и начал трепать по макушке. Вариантов освободиться не было, поэтому пришлось терпеливо ждать, когда же он наиграется.

— Оставь её в покое, животное, — услышала я недовольный голос Ди, подруга вытянула меня из объятий и сама же закинула руку мне на шею. Ну, ей-богу, я чувствовала себя в роли вешалки. Хотя, что бы они не делали, мне было приятно, что они скучали по мне.

Я, вроде, хотела что-то рассказать Диане, но громкий смех отвлек меня. Оборачиваясь, я заметила, что сегодня довольно много народу собралось на нашем месте. Однокурсники, просто знакомые, ребята, которых я видела впервые. Но отвлекла меня определенная особа. Ксения Севастьянова с общего курса. Вот если и есть на свете вселенское зло, то это вовсе не телевидение, гопники и даже не Волан-де-Морт. Это бабы. Так искусно и ненавязчиво пакостить, скрываясь под маской благодетели, не умеет больше никто. Уж не знаю откуда пошла наша взаимная нелюбовь друг к другу, но жизнь мне подпортить она уж очень любит и возможности не упускает. Она была словно Барби, потому что полностью соответствовала образу блестящей розовой глупой куклы, что в свою очередь вызывало у меня жуткое раздражение. В общем, Барби стояла со своей кучкой припевал и бесстыдно разглядывала меня, громко обсуждая мой прикид.

— А вот и наша Веня объявилась, — проорала она так, что, наверное, в соседнем городе было слышно. Я поморщилась от производного своего имени, ненавижу, когда меня так называют, и Барби это знает.

— Думала, ты уедешь и не вернешься, потому что заблудишься по дороге назад, — рассмеялась от своей же шутки Барби — Ну, чего молчишь, умалишенная, язык проглотила?

— Да вот думаю, что будет, если напугать тебя до полусмерти… дважды?

Чей-то хриплый смешок прозвучал у меня практически над ухом. Я повернулась на звук и чуть не врезалась в грудь, обтянутую той самой небесно-голубой рубашкой.

— Кхм, как многого я о тебе еще не знаю, — Марк заговорщически улыбается мне, протягивая стеклянную бутылочку газированного напитка.

— Даа… никогда не сте… — договорить мне не дали.

— Не слушай её, она вечно несет чушь, — проквакала Барби.

— Нести чушь — это твоё призвание, — не осталась в долгу.

Марк стоял и уже не улыбался, он пристально смотрел на меня и, казалось, он ждал, что же я буду делать. Я же в свою очередь стояла, чувствуя себя совершенно расслабленно, нападки Барби меня нисколечко не трогали, можно даже сказать, что я соскучилась за этот месяц.

— Твои мозги, Веня, работают в противоположном направлении, — подошла к нам Барби и бессовестно повисла на руке у Марка. Он держался — на его теле не дрогнул ни один мускул.

— Боже мой! Какой чудесный на тебе сегодня оттенок стервозности! — пропела я. Барби постоянно хотелось вывести меня из себя, но как говорится собаки лают, караван идет. Не было у меня ни желания, ни времени на нее. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на глупых, абсолютно не интеллектуальных и злых людей. Высокомерно? Цинично? Не думаю. Просто это моя жизненная позиция.

— Ооо, девочки, может, подеретесь уже, в конце концов? — присвистнул Алекс.

— Не дождешься, — пихнула его в плечо Ди.

— Ладно, народ, продолжаем веселиться! — проорал неугомонный Алекс, после чего на всю катушку заиграла музыка. Марк так и не сводил с меня пристального взгляда, Барби все еще пыталась повиснуть на его руке, но он в один момент стряхнул её с себя, развернулся и ушел вглубь толпы.

Когда всеобщее внимание переключилось на Алекса и вечеринку, мы с Ди решили просто посидеть на пляже и спокойно поболтать.

От неё мне стало известно, что в тот день проходили очередные заезды, потому и людей здесь собралось столько.

Гоночная трасса находилась недалеко, на месте старого военного аэродрома и представляла из себя прямую, длиной около километра.

Гонки Алекс начал организовывать еще в школе среди одноклассников. Постепенно сарафанное радио сделало свое дело, и вот, спустя пару лет, тут проходят заезды с настоящими ставками, болельщиками и вечеринками.

На территории аэродрома находился огромный ангар, в котором, собственно, мы и организовывали вечеринки. Стены давно были в “балоне”, исписанные местными райтерами, что придавало месту атмосферу урбана.

В какой-то момент наш разговор вернулся к новому знакомому.

— Марк приехал через несколько дней после того, как ты укатила в Италию. По секрету скажу, что он с родителями живет где-то на крайнем севере. У его папы с мамой доля в деле по добыче алмазов, так что парень приехал упакованный по полной программе, — рассказала Ди, косясь на меня с долей ехидства.

— Тогда не удивляюсь слишком активной деятельности Барби, — хмыкнула я.

— Она вешается на него все это время, только вот он взаимностью не отвечает. Позволяет собой любоваться, но на этом все. А сегодня так пристально смотрел на тебя, Венер, что у меня даже мурашки побежали по спине, не представляю, как ты устояла на ногах, — вздохнула Ди.

— Не понимаю, о чем ты, мы ведь только познакомились. Я старалась быть вежливой с ним, вроде получилось, правда? — ответила я, а сама широко улыбалась и не могла остановиться.

Смотрел? Правда? И вот как самой себе объяснить эту реакцию на него? В свои девятнадцать я не могла похвастаться какого-либо рода отношениями. Не потому, что меня это не интересовало или не было времени, нет. Просто, вспоминая своего отца, который на руках носил меня, для которого я — его семья — была самым ценным даром на свете, я задавала высокую планку и понимала это.

Но ведь Марк зацепил меня чем-то, так чем? Конечно, наличие сексуальной улыбки и спортивного тела позволяет ему возглавить хит-парад горячих парней, но обратила-то я внимание совсем на другое. Возможно на то, что он не был похож на парней, с которыми мне приходилось общаться.

Мы стояли рядом со стартом, когда две машины подъехали к разделительной полосе.

Первая машина синего цвета с двумя широкими белыми полосами посередине, красивый гоночный американец.

Вторая не просто машина. Зверь. Самый настоящий. Блестящий, агрессивный, черный красавец BMW, из окна которого вылез Марк.

— Прыгай ко мне, Венера, — крикнул в мою сторону парень.

Что? Гонять? На этом звере? Да с удовольствием!

— Пристегнись, Птичка, — Марк нагнулся ко мне, чтобы потянуть и вставить ремень в замок. Он был так близко, что мне пришлось вжаться в сидение, — теперь ты никуда от меня не сбежишь, — прошептал парень, его взгляд медленно опустился с моих глаз на губы, от чего резко захотелось облизать их.