Читаем Моя Вселенная (СИ) онлайн бесплатно

Марк

Вы когда-нибудь просыпались утром с чувством обречённости?

Словно все, что бы вы не сделали к черту бесполезно. И если вы даже знаете, в чем причина, но изменить это не в силах?

Просто потому, что вы не бог, а живой человек.

А если ещё это чувство обреченности начинает играть с вами в игры и подкидывать картинки событий, одно страшнее другого? Как быть?

Страх, боль и неизвестность – это те чувства, которые обуревают сейчас меня, взрослого мужчину.

Говорят, за момент до гибели перед глазами мелькает вся твоя жизнь. А если это гибель любимого человека?

Словно гонг разносится телефонный звонок, и я чувствую, что все это было не просто так.

Поднимаю трубку сразу, даже не смотря на имя звонившего. Молчу.

– Венера, она... – слышу дрожащий женский голос на том конце провода.

И меня одолевает ужас. Я впервые в своей жизни боюсь, словно грёбаный сопляк. Будто в замедленной съёмке наблюдаю за собой со стороны.

Я стискиваю зубы, в то время, как смертельные тиски паники сдавили моё тело.

– Н-е-е-е-т! – кричу я, что есть силы, лишь бы заглушить голос в телефоне, и не слышать того, что может всё разрушить.

Я с силой сжимаю в руке телефон, пытаясь сконцентрировать все свои страхи в этом жесте, чтобы сдавить их ладонью и превратить в крошки. А потом из моей груди выходит весь воздух, и я тону, словно в глубоком-глубоком море, не могу найти в себе силы немного поработать руками, чтобы выбраться на поверхность.

Я был почти в отключке. Ледяной ужас накрыл меня настолько, что тело окоченело с головы до ног, голова кружилась, а перед глазами поплыли цветные круги.

В голове молнией пронеслась мысль о том, что я не имел права позволять себе предаваться грёбаному унынию и жалеть себя. Я должен был быть сильным ради неё, она ведь не умрёт. Она должна выжить ради меня, просто обязана.

Я не мог представить, какой ужас она испытывала в этот момент, какой одинокой она себя чувствовала.

Она не могла умереть, только не сейчас, еще слишком рано. На земле достаточно людей, заслуживающих этой участи, но, тем не менее, они живее всех живых, и только для неё у тебя заготовлена иная судьба, слышишь меня? Эй, ты! Тот, кто смотрит сверху со своего насиженного места! Убери свои чертовы лапы от неё и бери кого-нибудь другого, но только не её!

Эта мольба была настолько утопической, но я все равно цеплялся за неё каждой частицей своей души. Я не хочу сдаваться.

Эй, Создатель, или как там тебя, если тебе нужно кого-то забрать вместо неё… бери меня…

Я так сильно её люблю, что готов поменяться с ней местами, лишь бы она жила. Пусть не ту жизнь, что мы планировали, но жизнь.

Венера

Что вы привозите с собой из путешествий?

Я привожу с собой ночное небо. Клянусь, я помню небо в каждом городе, каждой стране и каждом рейсе, где мне посчастливилось побывать.

Я не помню погоды, не помню, что было на завтрак, и вовремя ли меняли белье в отелях. Я не помню, что мне нравилось, а что нет. Все эти мелочи я не запоминала, но мне о них расскажут фотографии. Фото, на которых совсем нет его – ночного неба. Потому что вроде как не принято тратить на него пленку или память телефона. Но у меня есть глаза и дурацкая привычка. Я могу часами смотреть в ночное небо из окна дома или лежа на песчаном берегу моря, в пешей прогулке или из маленького иллюминатора в самолёте. Просто смотреть и запоминать.

Когда-то Марк учил меня ориентироваться в созвездиях, будто готовил к внеземному путешествию, и расставлял ориентиры, знал, какая я бываю рассеянная, что заблудиться для меня не составит труда.

Я запомнила черноту пустыни и яркость звезд над Адриатическом морем, отсвет фонарей бешеного мегаполиса и еле заметный зеленоватый блеск фруктовых плантаций.

Вы знали, каким небо бывает сумасшедше красивым? Потрясающим! Нереальным. Потому что за ним есть загадка. Неведомое и неизведанное.

И, знаете, когда вы выйдете однажды из дома и подумаете, как вам опостылел неизменный пейзаж – поднимите глаза к небу. И вы поймете, что ошибались.

Поэтому сейчас я направляюсь в то место, где небо самое прекрасное для меня. Где оно стало свидетелем моих первых побед и неудач. Где сердце моё было разбито на миллионы крошечных осколков.

Я еду домой.

Прошло почти два года, с тех пор, как я собрала свои вещи и, никому ничего не сказав, уехала в другую жизнь. Я потеряла лучших друзей и осталась с разбитым сердцем. Моя любовь превратилась в ненависть. Когда-то я просыпалась, и он был первой моей мыслью, сейчас же, услышав лишь его имя, мною овладевал гнев.

Очередной мужчина, которому я отдала своё тело, оказался лишь очередным поучительным этапом в моей жизни, который я переступила с бешеной болью и готовностью двигаться дальше.

У меня не было депрессии. Просто гребаное чувство собственной никчемности. Наверное, именно это сподвигло меня вернуться домой, хотя бы ненадолго. Говорят, родные стены лечат, но разве во мне осталось что-то от меня прежней? Я отправлялась туда, чтобы найти ответы и завершить то, что не смогла закончить в прошлый раз. Отказаться от всего или принять действительность, как она есть.

Иногда я задумывалась, отмотай время на полтора года назад – изменила бы я события своей жизни? Нет! Так же как дай мне книгу с историей о моей судьбе – не загляну на последнюю страничку. Я верю в предопределённость, если так случилось, значит, это кому-нибудь нужно.

Вчера вечером, когда я возвращалась домой, в почтовом ящике обнаружился конверт. Обратным адресом значился мой дом. Я была крайне удивлена, что в эпоху всемирной паутины Алина воспользовалась старой доброй почтой. Не теряя ни секунды, я разорвала конверт, совсем не ожидая увидеть там открытку-приглашение.

Красиво оформленная крафтовая бумага, на которой каллиграфическим шрифтом был выведен текст: «Дорогая Венера, приглашаем Вас на торжественное бракосочетание Дениса и Дианы». Дальше не читала – расплылась в широкой улыбке. Молодец друг, добился своего, я всегда в тебя верила. Как жаль, что я настолько потонула в своей обиде, что закрылась и от вас тоже.

В голове пронеслась мысль о том, что как я сбежала от своего прошлого и людей, которых в нём оставила, так и оно ворвалось в мою жизнь обратно, словно бумеранг, запущенный далеко с надеждой, что, может быть, вот сейчас получится сломать систему. Но он вернулся, и я не была готова к этому.

Тем не менее, мне было приятно, что друзья обо мне не забыли. Пробежав глазами оставшийся текст, сделала пометку, что свадьба в эти выходные. У меня в запасе всего несколько дней. Я сделала быстрый звонок и смогла с легкостью взять себе отгулы на неделю.

На волне эйфории от предстоящей поездки домой и встречи с друзьями в рекордные сроки собрала чемодан – профессиональный навык. Бросила несколько комплектов одежды, белья и два платья: одно черное коктейльное, другое собиралась надеть на свадьбу – блестящее, цвета шампанского в самый пол, с лифом корсетом и разрезом до середины бедра. Платье, которое я увидела в итальянском бутике и мимо которого не смогла пройти, дождалось своего часа.

Я выехала рано утром, чтобы уже вечером пить с Алиной наш любимый какао с маршмеллоу. Заезжая в нашу область, я кинула взгляд на часы: поздно, надеюсь Алина ещё не спит, потому что предупредить о приезде я забыла.

Было уже темно. Лето закончилось, и на смену ему пришла хозяйка осень, которая ознаменовала своё присутствие проливным дождём. Вечером дорогу заливало крупными каплями, и казалось, эта туча меня преследует, потому что на протяжении всего пути дождь не сбавлял обороты.

Мой путь представлял собой серпантин, проходящий по полям и лесам, изредка встречались придорожные закусочные и заправки. На очередном крутом повороте, снизив скорость и осветив фарами остановку, я заметила стоящую женщину, ёжившуюся от холода.

Я никогда не подвожу людей. Не подвозила. До этого момента.

Остановившись, я предложила докинуть её до города, который был уже близко. Она отнекивалась, ссылаясь на скорый автобус и мокрый плащ. Я не хотела настаивать, но проклятое чувство одиночества не отпускало меня всю дорогу, поэтому идея провести время с живым человеком, а не с Европой плюс, грела мою душу.

После нескольких минут препираний она все же села. На вид женщине было около сорока пяти, аккуратно и прилично одета, но без излишеств. Я в своем базовой футболке от Томми Хилфигера и «дизелевских» джинсах выглядела рядом с ней, мягко говоря, претенциозно.

Мне хотелось немного поддержать эту грустную женщину. Спрашивать, что она делала в лесу, было бессмысленно. Я знала, что за лесом находится кладбище - я приезжала туда часто к отцу. Черный платок, который женщина теребила в руках, выдавал цель визита в эту глушь.

Она назвалась Еленой и замолчала. Я же в свою очередь стала для неё безмолвным попутчиком. Легкий джаз по радио и барабанящий дождь за окном, по всей видимости, активировали тот самый пресловутый режим поезда - откровенность с незнакомым попутчиком.

Мне всегда казалось странным в такие моменты осознавать, что мы готовы вести разговоры о личном, скрытном с незнакомцами, но по душам поговорить с близкими нам тяжело. Что это? Бегство от реальности или типичный страх оказаться в глазах близких людей не тем, кем мы являемся?

-  Я звала его Витом, - женщина улыбнулась, - представляете какая ирония? Он был летчик, - я краем глаза взглянула на неё.

-  Муж? - она отчего-то засмеялась.

-  Мой муж Сергей жив. У нас сегодня годовщина двадцать лет совместной жизни, - она вздохнула, - дома меня ждет вместе с сыном, ему пятнадцать, бог своих не дал, и мы сыночка взяли из дома малютки.

Она замолчала, я услышала её прерывистое дыхание и не осмеливалась нарушить эту тишину.

-  После его смерти я впервые приехала. Думала, что не найду могилу, боялась, что не смогу попросить прощения у него, - Елена грустно улыбнулась и достала из кармана помаду, - вон как приготовилась, как на свидание. Он-то меня только красивой всегда видел.

-  Так значит вы... - не решалась продолжить дальше я.

-  О, нет! - Елена вспыхнула румянцем. - Я вовсе не любовница. Мы были вместе какое-то время, но потом я совершила ужасную ошибку. Только спустя двадцать с небольшим лет я понимаю, как этот человек любил меня и готов был мир перевернуть ради меня, - Елена отвернулась и уставилась в окно.

Через несколько минут она продолжила:

-  Я тогда только работать начала. О летной карьере мечтала. А Вит вторым пилотом был в моем экипаже.

В этот момент во мне зашевелилось понимание, что я знаю продолжение этой истории. Тяжело сглотнув, я крепче вцепилась в руль и продолжала смотреть на дорогу, мысленно умоляя её замолчать.

-  Так все быстро завертелось. Я опомниться не успела, как попала под влияние его чар. Он хоть и на десяток лет старше меня был, но девчонки молодые штабелями ложились перед ним. Высокий, темноволосый, голубоглазый красавец, - Елена замолчала и нервно потеребила подол нарядного платья, выглядывающего из-под расстегнутого плаща, - а он на меня всё свое внимание обратил. Влюбился в меня, и словно остальные женщины перестали для него существовать.

У меня было огромное желание закрыть уши руками, и, подобно ребенку, напевать мелодию, чтобы не слушать больше её. Все пазлы в моей голове сложились, но голос будто испарился.

-  Боже, столько лет прошло, а я так никому и не рассказала. Поклялась, что в могилу унесу эту тайну. Спустя некоторое время, я Сережу встретила, он стал в женихи набиваться, я тогда уже в Британских авиалиниях работала. А он домой летел, в Россию. Он целый год за мной ухаживал. Я и сдалась. Еще через полгода поженились. Ох, и свадьбу его родители отгрохали, про нас даже в журналах писали. А потом в загсе я Вита увидела, он за колонной стоял, его тогда никто кроме меня не приметил.

В машине было темно, оттого и не видно было, как по моим щекам катились слёзы. Я только сейчас понимала, какую боль перенес отец, понимала, что в жизни его так и не появилась женщина, которая стала его тылом и душой. Всю свою нерастраченную любовь он подарил мне. Боже, папа, мне так тебя не хватает.

-  А когда веселье поутихло, он момент улучил и ко мне подошел. За руку взял и сказал: «Будь счастлива». Развернулся и ушёл. Человека добрее него я и не знала вовсе.

Она вздохнула тяжело, а мне хотелось провернуть время назад, совсем чуть-чуть, проехать мимо одинокой фигуры и никогда больше не встречать эту женщину.

-  Мы с Серёжей все так и живём, сына растим. Всю жизнь с ним, как за каменной стеной. Не любила я его только никогда. Так и не смогла, будто бог меня за что-то наказывал. Но после того как мы сына забрали, я в заботы ушла, притёрлась, уважать стала. И, правду говорят, стерпелось. Я на жизнь не жалуюсь, все хорошо у меня. Просто задаю себе вопрос, все годы эти, а как бы сложилось, если бы судьба нас тогда не разлучила? - не судьба вас разлучила, а ты сама за всех решила. Мне хотелось крикнуть эти слова, но я продолжала себя мучить.

-  Вит рассказывал мне одну легенду, я плохо помню содержание, но иногда вспоминаю её, когда смотрю на небо. Однажды парень рассказывал девушке, что звезды - это несбыточные желания людей. Когда желание сбывается, звезда взрывается.

Она замолчала, и остаток пути мы проехали молча.

Простая история жизни, которая выкорчевала из меня все нутро. Будто ножом пырнули и проворачивают по кругу. А я лишь воздух пытаюсь ухватить урывками, но, как рыба, выброшенная на берег, еще не понимаю, что шансов нет.

Подъезжая к гостинице, где остановилась женщина, я притормозила и, собрав все силы воедино, задала вопрос, так и не обернувшись к ней.

-  Вы попросили прощения? - голос охрип от долгого молчания... да и от молчания ли?

- Да, за всё попросила, - тяжело вздохнув, ответила Елена.

-  Тогда больше не приезжайте.

Боковым зрением я видела, как она медленно повернула свое лицо в мою сторону. Она смотрела на меня пристально, я ощущала этот пытливый взгляд на себе. Да уж, таких совпадений не бывает. Кто-то наверху устроил нам эту встречу, только с какой целью? Я эту женщину не знаю, и лучше бы никогда не знала.

-  Как тебя зовут, деточка? Я ведь так и не спросила, - она прижала трясущиеся пальцы к губам и по ее щекам побежали две влажные дорожки.

-  Меня зовут Венера, - я повернула свое заплаканное лицо к ней, и она всё поняла, - вы. Елена, как всегда, слишком зациклены на себе. Не приезжайте больше к моему папе, я запрещаю вам это делать.

Мое лицо было словно гранитная маска, не выражающее никаких эмоций.

-  Боже, как ты похожа на него, - она всхлипнула, - только волосы мои.

-  Прощайте, Елена, живите своей жизнью. Возвращайтесь к своей семье, не бросайте их - это больно.