Читаем Великий Кузнец – 7 онлайн бесплатно

Глава 1 Библиотека

Наш портье, магистр-смотритель Амброзиус Квинт терпеливо ждал, пока я приму решение. Его лицо с благородными чертами, обрамлённое аккуратной седой бородкой клинышком, выражало спокойное достоинство. Глаза, светло-серые, почти бесцветные, как зимнее небо, смотрели на меня с тем особым выражением, которое бывает у людей, привыкших к порядку и тишине. Я заметил, что его камзол, расшитый золотой нитью, был не просто роскошным, а был безупречно вычищен и отглажен, ни единой пылинки, ни одной складки. Даже кружева на манжетах лежали идеально, словно их только что расправили. На указательном пальце правой руки у него поблескивал перстень с крупным овальным сапфиром, в глубине которого, казалось, медленно вращались крошечные золотистые искры — вероятно, это был какой-то магический инструмент. Жезл из чёрного дерева с хрустальным шаром он держал в левой руке, и шар этот, как я заметил ещё при входе, мягко пульсировал, словно живой. Внутри него действительно кружились светящиеся точки, будто миниатюрная галактика, заключённая в стекло.

— Я оплачу одноразовые пропуски для нас четверых, — сказал я, доставая кошель. Монеты звякнули, когда я отсчитал четыре серебряника: по одному за каждого. Амброзиус принял плату с лёгким, почти незаметным поклоном, и его тонкие пальцы ловко спрятали их в одном из многочисленных кармашков на поясе, скрытых под камзолом.

Он внимательно оглядел нашу компанию: его взгляд скользнул по Ане, которая с любопытством озиралась по сторонам, по Сергею, чья массивная фигура и волчья стать, казалось, слегка напрягали портье, хоть он и не подавал виду, и по Скарлетт, которая стояла, вцепившись в мою руку, и смотрела на всё широко раскрытыми рубиновыми глазами. Её серо-зелёная кожа в мягком свете казалась почти медной, а острые уши слегка подрагивали: она явно нервничала, но старалась держаться. Портье улыбнулся: улыбка была вежливой и не холодной, скорее, одобрительной, как у человека, который рад видеть в своём заведении новых посетителей, даже если они выглядят несколько… необычно.

— Прошу следовать за мной, господа, — произнёс он своим хорошо поставленным голосом, в котором слышался тот самый лёгкий дворцовый акцент, и жестом пригласил нас пройти через массивную стальную калитку. Калитка, украшенная рунами, что отсвечивали едва заметным светом, отворилась перед нами, и мы вошли внутрь.

Интерьер библиотеки поражал воображение. Это действительно был настоящий храм знаний: я бы даже сказал, собор, возведённый в честь человеческой (и не только) мысли и мудрости. Огромный центральный зал, куда мы попали, был круглым в основании и уходил вверх на все три этажа. Стены были облицованы полированным деревом тёмно-вишнёвого оттенка, которое источало едва уловимый аромат: смесь старой бумаги, воска и каких-то благовоний, возможно, ладана или сандала. Этот запах, густой и умиротворяющий, сразу окутал меня, вызывая в памяти образы старинных книжных лавок и пыльных фолиантов. Вдоль стен, от пола до самого верха, тянулись книжные шкафы: высоченные, под три человеческих роста, с узкими галереями на каждом уровне, куда вели витые лестницы из кованого железа. Даже эти лестницы были настоящим произведением искусства: их перила украшали литые фигурки сов, волков, львов, драконов, энфилдов и грифонов, а ступени были выложены тёмным дубом, отполированным до блеска тысячами ног.

Сами шкафы были заполнены книгами так плотно, что, казалось, ещё один том туда уже не влезет, но каким-то чудом место всё равно находилось. Корешки книг представляли собой пёструю мозаику: кожаные, с золотым тиснением, тканевые, деревянные, даже несколько металлических, с гравировкой. Некоторые книги были перетянуты кожаными ремешками с пряжками, другие — застёгнуты на серебряные замочки, третьи просто стояли, чуть покосившись, словно их недавно читали и небрежно поставили на место. Я заметил, что на многих корешках были прикреплены маленькие таблички с номерами и буквами — какая-то сложная система каталогизации.

Пол центрального зала был выложен огромными мраморными плитами, которые чередовались в шахматном порядке. Плиты были отполированы до зеркального блеска, и в них отражался свет, льющийся отовсюду. Источников света было несколько: во-первых, это были магические светильники — те самые стеклянные шары на металлических столбах, которые я видел на улицах, но здесь они были крупнее и богаче украшены. Внутри шаров парили светящиеся кристаллы, которые не просто светились, а словно танцевали, медленно вращаясь вокруг своей оси. Во-вторых, по стенам были развешаны канделябры с настоящими свечами, но я подозревал, что это скорее для антуража — пламя в них горело ровно, не колеблясь, и не давало копоти, явно магическое. И наконец, главный источник света — огромный круглый стеклянный купол над головой. Он был собран из множества цветных стёкол — витраж, изображавший, как я пригляделся, небесную сферу со звёздами и, по центру, огромным жёлтым кристаллом, похожим на тот, что венчал пирамиду. Сейчас, вечером, через этот купол лился мягкий приглушённый свет уличных фонарей и самого сейчас синеватого кристалла, создавая внутри библиотеки (если учитывать остальные светильники) мягкую атмосферу вечных ярких янтарных сумерек, располагающих к чтению и размышлениям.

Прямо под куполом, на высоте, куда я едва мог дотянуться взглядом, горизонтально, перпендикулярно полу висели самые огромные круглые магические часы со стрелками. Они были заключены в массивную золотую раму, украшенную резьбой в виде виноградных лоз и листьев, и их циферблат был не просто белым кругом с цифрами. Он, казалось, был сделан из перламутра, который переливался всеми цветами радуги, а цифры были выложены из какого-то тёмного камня, возможно, оникса. Стрелки (тонкие, золотые, с изящными завитками) двигались плавно, без рывков, и я заметил, что на циферблате были не только привычные мне часовые деления, но и какие-то дополнительные символы: возможно, месяцы года, дни месяца или что-то ещё, чего я не понимал.

Я обернулся и обратил внимание, на место откуда мы зашли, там располагался стол библиотекаря. Это был не просто стол, а целая конторка: массивное сооружение из тёмного дерева, с высокой стойкой, за которой мог стоять человек. Стойка была украшена резными панелями, изображавшими книги, свитки и какие-то алхимические символы. На стойке лежали несколько раскрытых гроссбухов — толстых книг в кожаных переплётах, с пожелтевшими страницами, исписанными аккуратным каллиграфическим почерком. Рядом стояла чернильница из серебра в виде сидящей совы, а из неё торчало гусиное перо. Тут же лежала стопка тех самых серых карточек — небольших прямоугольников из плотного дерева, перевязанных бечёвкой. И, конечно, настенные магические часы с бронзовым маятником. Они висели прямо над конторкой, на стене, были, разумеется. гораздо меньше тех, что располагались под центром купола, но не менее искусные: их корпус был из красного дерева, с инкрустацией из слоновой кости и перламутра, а маятник представлял собой маленький бронзовый диск с выгравированной звездой. Часы тикали, и их звук здесь, у входа, был громче, создавая ощущение, что само время в библиотеке течёт иначе.

Амброзиус, обойдя конторку, присел на высокий табурет, стоящий за ней, и, взяв в руки четыре серые карточки, начал спрашивать наши имена и что-то быстро записывать в один из гроссбухов. Его перо скрипело, оставляя на бумаге витиеватые строки. Закончив, он подул на чернила, чтобы те высохли, и протянул нам карточки.

— Ваши гостевые пропуска, — сказал он. — Прошу вас, не теряйте их и предъявите при выходе. Согласно правилам, вы можете находиться в читальных залах первого этажа. Второй и третий этажи, а также закрытые секции для вас сегодня недоступны. И, пожалуйста, соблюдайте тишину: это библиотека, а не рынок.

Он сделал паузу и указал своим жезлом сначала на настенные часы, а затем вверх, на купол.

— Обратите внимание: до закрытия осталось всего два часа. Вы можете ориентироваться по этим часам или по главным, под куполом. Ровно в десять вечера библиотека закрывается, и я попрошу вас покинуть залы. Убедительная просьба не задерживаться: после закрытия ровно в одиннадцать часов активируются охранные чары, и я не несу ответственности за тех, кто решит остаться.

Я кивнул, принимая карточки. Они были прохладными на ощупь и слегка шершавыми. На каждой — оттиск штампа в виде раскрытой книги с лучами, та же эмблема, что и на камзоле портье, и надпись: «Библиотека Висячих Садов. Гостевой пропуск. Действителен до закрытия». Ниже — номер и дата, вписанные от руки.

Мы двинулись вглубь первого этажа. Я шёл медленно, стараясь впитать в себя каждую деталь. Пол под ногами чуть поскрипывал, несмотря на свою массивность. Вокруг нас, в читальных залах, которые ответвлялись от центрального круглого холла, стояли ряды столов: длинных, деревянных, с наклонными столешницами, как в старинных библиотеках. На каждом столе — лампа с магическим кристаллом, который можно было приглушить или разжечь ярче, просто прикоснувшись к нему. За столами сидели люди: немного, человек десять-пятнадцать, рассеянных по залу. Кто-то листал огромные фолианты, чьи страницы были размером с газету, кто-то что-то записывал в свои блокноты, кто-то просто задумчиво смотрел в пространство. Одна женщина в тёмно-синей мантии, с эмблемой Академии на плече (раскрытая книга и жезл) читала свиток, который был настолько длинным, что свисал со стола и змеился по полу. Двое мужчин в простых одеждах ремесленников тихо переговаривались, склонившись над книгой с чертежами каких-то механизмов. В воздухе висела та особенная тишина, которая бывает только в библиотеках: не мёртвая, а живая, наполненная шорохом страниц, скрипом перьев и приглушённым покашливанием.

Я подошёл к одному из шкафов. Книги здесь были… разные. Я провёл пальцем по корешкам: «История Королевства Серебряных Шпилей. Том III. От Войны Раскола до правления Эдмунда I, Объединителя», «Трактат о металлургии дварфов: секреты горнов Каменных Чертогов», «Бестиарий осколка Зорень: твари лесные и полевые» (это я отметил для себя), «Сонеты и элегии Аргониса», «Атлас звёздного неба с комментариями астрономов Академии». Названия были вытеснены золотом или серебром на кожаных переплётах, а на некоторых — просто написаны от руки на приклеенных ярлычках. Я попытался вытащить одну книгу — «Основы рунной магии для начинающих», — но она сидела плотно, и я не решился тянуть сильнее, боясь повредить переплёт.

Скарлетт, которая всё это время шла рядом, вдруг остановилась у витрины. Это был застеклённый шкаф, стоящий отдельно, в котором на бархатных подушечках лежали особо ценные, видимо, экземпляры. Она указала пальцем на одну из книг: маленькую, в тёмно-зелёном переплёте с золотыми уголками, на обложке которой была вытеснена фигура… хобгоблина? Или кого-то похожего.

Своим взглядом, она словно говорили: «Там… про мой народ?». И в её очах было столько надежды и страха одновременно, что у меня сжалось сердце.

Я пригляделся. На корешке было написано: «Малые человекоподобные монстры осколков: гоблины, кобольды, гноллы, троглодиты и так далее. Очерки культуры и быта». Книга выглядела старой, но ухоженной. Я положил руку на плечо Скарлетт.

— Возможно, — тихо ответил я. — Когда-нибудь мы обязательно её прочитаем. Но сегодня, боюсь, у нас мало времени. Но если научишься читать, то я обязательно возьму тебя сюда ещё раз или прихвачу эту книжку для тебя.

Она кивнула, но взгляд её ещё долго был прикован к этой витрине. Сергей, который до этого молчаливо следовал за нами, как тень, тоже остановился у одного из шкафов. Он провёл своей крупной лапой с когтями по корешку книги «Тактики стай зверолюдей в бою: уроки для командиров». Я заметил, как его уши чуть дёрнулись: возможно, он нашёл что-то интересное для себя.

Мы прошли дальше. Я заметил, что в каждом зале, в каждом коридоре на стенах висели более компактные и простые магические часы с маятниками. Все они были синхронизированы: время показывали одинаковое, и их мерное тиканье создавало единый ритм, словно сердцебиение этого огромного организма. Часы были разных размеров и форм: одни (круглые, в деревянных корпусах, другие — квадратные, в металлических рамках, но все) с теми же маятниками и циферблатами с дополнительными символами. Кто знает, может они и не были магическим вовсе или лишь частично?

Я взглянул вверх. Галереи второго и третьего этажей были огорожены перилами из того же кованого железа, и там тоже стояли шкафы, но доступ к ним, очевидно, был ограничен. На галереях я заметил несколько фигур в мантиях: вероятно, это были обладатели более высоких абонементов. Один из них, высокий мужчина с длинной седой бородой, в фиолетовой мантии с серебряными звёздами, как раз спускался по лестнице, неся в руках стопку книг.

Когда стрелки главных часов под куполом неумолимо приблизились к десяти, и мягкий, но настойчивый перезвон колокольчиков, спрятанных где-то в глубине шкафов, возвестил о скором закрытии, мы направились к выходу. Я задержался у стойки Амброзиуса Квинта, который как раз закрывал один из своих гроссбухов, аккуратно промокая чернила листком промокательной бумаги. Его сапфировый перстень тускло блеснул в свете магических ламп, когда он поднял на меня взгляд.

— Магистр Квинт, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и по-деловому, — я бы хотел узнать стоимость абонемента. На постоянное посещение.