Читаем Лимб: Дух и Бог (Пролог) онлайн бесплатно
Лимб: Дух и Бог (Пролог)
А что если смерть это все-таки не конец? А что если душа существует? Может быть, тогда и Боги - не миф и не сказка? В таком случае, почему мир вокруг нас именно такой? Где же все те мифические существа, волшебные сокровища и артефакты, чудеса и магия? ...Наш рассказ начинается со случайности, но как говорится: случайности не случайны…
Серия: Лимб
Приключения / Исторические приключения / Альтернативная история / Ужасы / Фэнтези…
Скорее всего, каждый человек хоть раз задумывался о том, что же будет дальше и будет ли вообще что-то? Неужели наш мир, наша жизнь — это всё, что у нас есть⁈ А в чём тогда её смысл?
Существует ли Бог или иная высшая сила, управляющая нашим миром? Если да, то что они из себя представляют? Он, она, оно?…
Да уж, эти вопросы существуют, наверное, с самого начала времен и будут существовать еще очень долго. Они уже успели породить бесчисленное множество религий и их ответвлений. Но знает ли хоть кто-то истину? Конечно же нет. Не верьте попам, раввинам, муллам и прочим жрецам. Большинству из них нужны лишь ваши кошельки. Они не знают ничего, кроме своих сказок, которые рассказывают вам, как детям на ночь. И никогда не узнают они истину, даже если действительно ее ищут, ибо к ней можно лишь стремиться, но никогда не достичь. Lim стремится к X и никогда его не достигает: каждый ответ порождает еще как минимум один вопрос. И это прекрасно. Да, я повторю: это прекрасно! Ибо нам и нашим потомкам никогда не станет скучно жить в этой необъятной вселенной и всегда будет то, что можно изучать и исследовать. Мир, полный тайн и загадок…
Конечно же, эта книга не даёт ответов на все вопросы, как и любая другая, что не пытается затуманить ваш рассудок подобно опиумному дыму. Хах, все это лишь глупая фантазия автора: его рассуждения и мысли, спроецированные на путешествие главного героя в порыве эскапизма. Кто знает, быть может, вам даже понравится, и вы получите удовольствие. Возможно, вы найдете интересные для себя мысли и даже крупицы истины, если не в самом тексте, то в цепочке уже собственных умозаключений. А если вы читаете не в одиночку, а с коллегами, знакомыми, друзьями, родственниками или близкими, это может привести не только к приятным беседам и обсуждениям, но и к укреплению общих связей и интересов…
В общем, если произойдёт хотя бы малая часть из описанного выше, то автор уже будет счастлив, ведь его труд не был напрасен.
…
«текст» — слова, произнесенные не голосом, а мыслями: что-то наподобие телепатического общения или оно и есть.
~«текст» — то же, что и предыдущее, только предназначенное одному или нескольким конкретным слушателям и скрытое от всех остальных.
[текст] — чаще всего различного рода системные сообщения или обозначение роботизированного голоса.
текст* — то, на что будет пояснение или расшифровка в конце главы.
…
Часть Первая: Дух
…
Посреди пустоты и тьмы, нет…
Средь облаков эфира, дыма сгоревших душ и слабого, почти космического ветра, наполненного духовными частицами, парила одинокая душа. Воздух вокруг был наполнен блеклыми отголосками чужих стремлений и мечтаний, болью и страданиями…
В этом странном месте привычные законы работали как минимум причудливо.
Будто глумящийся в тенях бог или же дьявол дергает за струны, нити на краю нашего сознания, хаотично меняя эти понятия и само ощущение времени, стоит лишь немного отвлечься.
Чужое сознание потянулось к неизвестному, словно протянув свою руку вперед с явным намерением: постигнуть суть крохотного объекта.
Касание. Вспышка. Смятение.
Огромные тонны хаотичной информации хлынули рекой чужих жизней, затапливая, туманя и путая собственный рассудок, разум и взор, размывая рубежи личного эго. Однако воля была слишком крепка и спокойно устояла, точно крепость, об которую разбились все эти волны посторонних судеб.
И тогда до сих пор немая крохотная дымка заговорила:
«А? Хмм… ну привет что ли?» — голос звучал странно, воспринимался не ушами, а словно бы сразу возникал внутри.
Параллельно начала ощущаться какая-то сила, точно кто-то тебя толкает своими маленькими ручками с постоянной силой.
«Ну и что ты забыл в месте подобном этому? Ты ведь еще жив, не так ли? Живые не должны быть здесь, хотя никто никому ничего не должен, так ведь?»
Небольшая пауза, и тут же, будто собеседник сам себе удивлялся, последовала новая волна вопросов:
«Хм, что? Слишком много вопросов? Ха? А как я вообще могу задавать такие сложные вопросы? По идее, я не должен быть способен на это. Хмм… ай, да неважно. Все равно я уже мертв… опять… снова…»
Давление вокруг потихоньку росло. Хотя явных причин этому нигде не было видно: мир вокруг все также оставался нечётким, черно-белым. Лишь этот странный голос ввинчивался в разум, не давая сосредоточиться на этой негативной силе неизвестной природы.
«Кто я такой? Так открой глаза и увидишь.»
«Да, всё верно. Я — маленький белый шарик. Хотя, если приглядишься, не совсем понятно, какого я цвета, ведь всё вокруг нечёткое и чёрно-белое. Просто знай: я совсем немного ярче кромешной тьмы вокруг. Ну, если сконцентрируешься, то можешь заметить и другие нечёткие белые точки: побольше и поменьше.»
Монолог не утихал. Он перескакивал с темы на тему, цеплялся за собственные мысли, тут же их переосмысливал:
«Зачем ты меня спрашиваешь? Я и сам не знаю, что ты здесь делаешь. Да и вообще не понимаю, как я могу так чётко всё понимать? Я как будто снова жив, но это явно не так. Ха! Да и прошлую жизнь я помню хорошо. А это что? Не может быть! Я и предыдущие свои жизни помню, хотя чем дальше, тем более смутно, да и разные жизни начинают сливаться и перемешиваться в моей голове, но у меня нет головы!.. Всё так запутано. В общем, ладно, не знаю, что происходит, но это явно стало происходить ровно в тот момент, когда ты появился передо мной. Так что я тебе очень благодарен, наверное…»
Выталкивающая сила становилась всё нестерпимее, но голос, казалось, не замечал этого. Он уже переключился на другое, почти радостно:
«Так на чём мы там остановились? Ах да — где ты, мы? Ну, это очень интересно. На самом деле никто точно не знает. Но я думаю, это можно назвать „миром духов“, с большой натяжкой. Хотя этот мир и неотделим вроде как от остального, но восприятие и мироощущение тут другое. Возможно, мы сейчас парим над листьями розы в саду у какой-то старушки и даже этого не понимаем, ха-ха-ха.»
«Как я это понял? И в самом деле, как? Если всё вокруг мутное и чёрно-белое… Ну, тут это сложный вопрос, на самом деле. Вот станешь „белым“ маленьким шариком — тогда и поймёшь. Хотя вру, ты не сможешь ничего понимать, хотя…» — голос осёкся на мгновение, словно роясь в собственных воспоминаниях: таких же смутных и нечётких, как мир вокруг.
«Помню, видел я как-то в прошлом, в один из своих периодов бытия-небытия сферой…»
«Короче, пролетал тут один большой шар: хотя „большой“ это довольно относительно…»
«Опять же, короче: ну пролетал он и что-то бубнил себе под нос. Хотя бубнить не мог, а значит: мыслил хоть как-то, хотя бы примитивно. Я бы удивился, если бы мог, да и испугался бы до коричневых штанов, если бы они у меня были, ибо он медленно летал и пожирал подобных мне и ему! Одним словом: псих. Он становился всё больше и даже ярче, но в один момент его пузырчатое тело не выдержало и разрушилось. Это было похоже на взрыв, что ли?»
Неведомая сила уже напористо выталкивала вон, словно солёное море поплавок со дна на поверхность. С каждой секундой концентрация «соли» в «воде» только увеличивалась, но сделав небольшое усилие, пока можно было довольно легко удерживать своё «тело» на «мели».
«В общем, это породило тысячи тысяч разлетающихся „осколков“, маленьких точек разного размера. Часть попала в меня, ну… мне от этого ничего не стало, просто увеличился где-то на два-три процента, ну и так же поярче стал, наверное. Но особого эффекта не заметил или просто плохо помню: давно это было…»
Вещающий замер на мгновение, будто вглядываясь во что-то в глубине собственного сознания, и продолжил уже с новой мыслью, которая только что пришла ему в голову:
«О, я тут вспомнил, что некоторые, назовём их „души“, разрушаются практически сразу, как появляются. Но это бывает по-разному: от кого-то остаётся „ядро“, от кого-то „ядрышко“, кто-то даже оставляет после себя пару-тройку или даже несколько примерно одинаковых шариков, а кто-то и вовсе исчезает, как тот „Большой Мальчик“.» — словно горько и иронично подытожил шарик.
«Не знаю, почему это происходит. Может, согрешили где в прошлой жизни, а может, просто судьба такая. Я просто говорю, что сам „видел“: хотя у меня и нету глаз, но не скажешь же „почувствовал“? Звучит ещё больше как-то не так…» — ушла в глубь своих размышлений дымка.
Видимо, поняв и спохватившись, что слишком уж увлёкся своим монологом, шарик запнулся, и в его беззвучном «голосе» проскользнуло что-то похожее на замешательство и смущение:
«Ой, прости, опять я погрузился в свои мысли. Ну, не все „взрываются“, конечно же, ведь я вот тут перед тобой. Да и что-то мне подсказывает, что после „взрыва“ я бы сейчас вряд ли что-то помнил, ну или помнил совсем малую нечёткую кроху. Кстати, я также видел, как „души“ куда-то исчезают, как будто схлопываются. Но данное событие ещё более редкое явление…» — и вот вновь шарик погрузился в свои думы.
«А? В чём смысл? Мы просто летаем или у нас есть какая-то цель? Дай подумать…» — на несколько секунд он замолчал.
Нарастающее давление вокруг постепенно заполняло это безмолвие.
«Если вспомнить предыдущие периоды, то я медленно парил бесцельно, повинуясь „течению“, если его так можно назвать. В общем, какое-то время я „плавал“: даже трудно сказать какое. Может, это было пару мгновений, а может, и целая вечность. Но в определённый момент возникало что-то… что-то вроде желания или стремления, которое подцепляло меня и куда-то тянуло. И вот, не успевал я что-то понять, как мгновение, и я уже не я, я уже кто-то или что-то другое. Хотя было ли это „я“ вообще и скоро ли появится? Но я определённо начинал что-то чувствовать. Тепло. Комфорт…» — странная, почти осязаемая, такая глубокая и подлинная тоска прорезалась в его «голосе».
Это была грусть познавшего пустоту создания, что нашло в ней лишь краткие проблески иного, лучшего состояния, правда, всего лишь на краткий миг.
«Всё было туманно, но уже в тысячи раз лучше, чем до этого. Даже сравнивать нельзя. Уже ничто и никто не мог заставить меня вернуться в прошлое бытие, бытие белой малюсенькой точкой. Скорее это наоборот можно и нужно было бы назвать „небытие“. Кто хочет быть, по сути, ничем и никем, пребывать нигде и ни в чём? Только отчаянный дурак и псих!»
Утонув в собственных воспоминаниях, голос дымки затих, и лишь выталкивающая сила продолжала неумолимо расти. Спустя мгновение в мысле-голосе шарового собеседника слышался странный оттенок, когда он «заговорил» вновь: возможно, удивление давно минувшему событию, может быть, желание ухватить и передать ускользающую картину, которую он сам лишь отдалено понимал и понимал до конца.
«Ну а потом что? Ну, я родился, наверное. Потому что после смутного чувства тепла я уже резко помню себя года так в два-четыре, но там тоже всё нечётко. Просто искажённые отрывки. Но это отрывки чистого счастья, неудержимого любопытства и опять тепла и… любви. Ох…» — он словно выдохнул, или скорее это было лишь эхо дыхания, которое он помнил, но не мог воспроизвести.
«Это моя прошлая жизнь. Я был человеком. У меня было счастливое детство…» — звучала горечь в его тоне, была она по тем временам, что уже никак не вернуть, — «Я не ценил то время и не понимал, что счастлив. Ну так, наверное, всегда. А после, в принципе, стандартная жизнь в городе…»
Погружённый в глубины собственной бесконечной памяти, шарик, кажется, не замечал борьбы своего собеседника с «соленой водой».
«Моя мать умерла довольно-таки рано, а отец был слишком опечален после этого и тоже не смог долго прожить. Но я уже к тому времени успел повзрослеть, и дальние родственники периодически как-то помогали. Да, вот тогда я и понял, каким был дураком…»
«Что потом? Ну, я умер, очевидно. Мне было вроде где-то тридцать, плюс-минус. Ох, так я умер тоже довольно-таки рано. У меня не было ни собственной семьи, ни большого дела. Ну, жил я вроде как неплохо, но и нехорошо: смотря с чем и с кем сравнивать. Вроде не тупой, не урод, образованный…»
Голос серого огонька неожиданно дрогнул, будто ненадежные швы на старой солдатской ране разошлись и резко дали о себе знать, но тут же выправился, сделав ироничную, притворно весёлую интонацию, за которой пряталась настоящая душевная боль:
«Ха, я помню ещё кое-что: предательство. Да, я был к тому же и очень наивным парнем. Если бы я тогда помнил свои предыдущие жизни как сейчас, хотя бы одну…» — каким-то образом, было понятно: он точно «усмехнулся», и эта усмешка была полна горечи. — «Ну, молодость не знает, а старость не может — так вроде говорится. Ха-ха-ха…»
…
…
Белому огненному шарику действительно было грустно и больно вспоминать некоторые вещи. Его печаль была чем-то знакома каждому, но что поделать? Такова жизни. В данном случае: целые жизни. Далее он вспоминал множество ситуаций и жизненных обстоятельств, которые с ним приключались, продолжая перескакивать с одной истории на другую, порой путая время и свои жизни в которых это происходило.
В какой-то момент серая дымка осознала, что это, наверное, как-то невежливо по отношению к явно могущественному и колоссальному существу, что вновь даровало ему свой «Я»: все время тараторить и почти не умолкать, путаясь в показаниях. В оправдание можно было сказать, что его мысли до сих пор всё ещё слегка кружили и блуждали, а его «эго» явно пребывало в нестабильном состоянии, постоянно словно ища себя самого в этом калейдоскопе из воспоминаний. Это походило на то, когда в стакан спокойной воды кидают сразу несколько разноцветных растворимых шипучих таблеток, одновременно помешивая всё ложкой на большой скорости: бурлящее, пенящееся варево из воспоминаний, вопросов и с трудом удерживаемого самосознания.
«Ну, хватит обо мне и грустном», — оборвал малыш сам себя. — «Я даже не знаю „что дальше“, а ты кто и почему со мной происходят сейчас все эти странности, пусть, наверное, и не плохие?» — направленное вовне любопытство прорезалась в его беззвучном голосе.
