Читаем Ведьмина доля онлайн бесплатно

Ведьма стояла на крыше и смотрела на ночной город.

Город, который должен был стать её новым домом. А стал западней. И тюрьмой — из-за тюрьмы. И месяца не пройдёт, как тонкие слои мира, полные призраков, выплюнут из своей жуткой утробы самое страшное порождение прошлого — древнюю тюрьму с нечистью. Место, где запирали то, что не поддавалось уничтожению.

Ведьма втянула носом воздух.

Пока несчастьем и не пахло — но лишь пока. Скоро осенние улицы затопит тьма, сводящая с ума всех обитателей — и людей, и ведьм, и нечисть. И Круг, конечно, встанет на защиту. Весь. Кроме неё. У неё — иная задача: найти клад. Потерянное сокровище стародавних ведьм, скрытое в недрах тюрьмы. Давняя мечта. И проклятье, искалечившее множество жизней. С которым пора покончить. Раз и навсегда.

Ведьма склонила голову набок, убрав за ухо длинную прядь волос.

Прошло почти двести лет, и о тюрьме, конечно, давно забыли. Почти все. Лишь один человек знает о сокровище и способен помешать завладеть им — Верховная ведьма Круга. Если, конечно, она не будет занята другим, более важным делом. У всех есть слабые места. Отсутствующая преемница. Строжайший надзор. И — родная кровь. Главное — занять Верховную важным делом. Любым. Но осторожно, не привлекая лишнего внимания к своей персоне. Слишком многое стоит на кону. Слишком многим она пожертвовала.

Осенний город спал. Нежился в рыжей листве, впитывал последнее тепло ускользающего лета, слушал шуршащие колыбельные южного ветра. И не понимал. И месяца не пройдёт, как он уснёт навсегда. И найдётся ли тот, кто не позволит истории повториться? Снова?

Резко отвернувшись, ведьма медленно побрела вдоль края крыши.

И почти всё готово — нужная нечисть, нужные люди, нужные ритуалы, нужные места. И необходимая нежить. Не прибыл лишь основной объект, но его появление в городе — дело времени. Очень короткого.

А ещё…

Настоящие ведьмы одеваются в самые обычные платья

и похожи на самых обыкновенных женщин.

Они живут в таких же домах, как и все мы,

а иногда даже ходят на работу.

Роальд Даль «Ведьмы»

— … а ещё он должен быть красивым, как Брэд Питт, понимаете? И таким же сексуальным! А ещё — с чувством юмора, как у Светлакова! И умным! Да, умным — это обязательно! Вот как… как… ну, обязательно! А ещё…

Подперев ладонью правую щёку, я уныло внимала пожеланиям клиентки, а она трещала без умолка, перечисляя качества вожделенного суженого. С фантазией у неё имелись очевидные проблемы. Как и с чувством меры.

— А ещё… — клиентка возбуждённо навалилась на стол, предъявляя веснушчатое содержимое глубокого декольте. — Ещё он должен быть… — и запнулась. Голубые глазки лихорадочно бегали по тёмной комнате в поисках желанного «его», но находили лишь зажжённые свечи. — Ещё…

…губозакаточную машинку, пуговицу на лоб и таблеток от жадности. И побольше-побольше.

— Ещё он должен быть хорошим человеком, и неважно, какого цвета у него «лексус»? — подсказала я терпеливо.

— Как это неважно? — она выпрямилась. — Важно! Красный! Как джип!

Я закатила глаза. Очень, до дрожи в руках, хотелось превратить её в жабу, но… Это хороший психотерапевтический приём, кстати. После пары дней кваканья люди так радуются, вновь становясь людьми, что забивают на прежние комплексы и недостатки. И начинают любить себя хотя бы за то, что они люди, а не жабы. Но… Но! К сожалению, я «превращенческой» магией не владею. Зато знаю, кого можно попросить.

— А ещё…

Я едва не зажала уши. Терпение, только терпение… Я поёрзала, подперев ладонью левую щеку и вытянув под столом ноги. У тётки случился приступ вдохновения, и она усердно продолжила выносить мне мозг. Необъятная блондинистая старая дева, пережаренная в солярии и наряженная «розовым» подростком, — что может быть хуже?.. И не гадалка ей нужна, а психолог, стилист, диетолог и год занятий в фитнес-клубе с личным тренером. Но иногда проще один раз поверить в чудо, чем каждый день работать над собой.

— А ещё… — клиентка задумалась, покусывая длинный алый ноготь.

— Я гадалка, — напомнила вежливо и для солидности наконец взяла карты таро, — и предсказываю будущее, а не создаю его.

— А создать можете? — её глаза фанатично заблестели. — Создать и… привести?.. И приворожить?.. А? Я заплачу! И за привод, и…

— За приводами — в милицию. Вернее, в полицию, — видит бог, я терпела ажно целый час. — А за приворотом — к бабкам. Мы здесь шарлатанством не занимаемся. У нас серьёзная контора и серьёзные клиенты. И мы занимаемся лишь тем, о чём сказано в рекламе. Ни больше ни меньше.

Она сникла и скуксилась. Надулась, как мышь на крупу. Голубые глазки подозрительно выпучились, и на жирафьих ресницах блеснули слёзы. Я равнодушно наблюдала за сменой роли. Да-да, энтузиазмом не заразила, значит, будем давить на жалость…

Я глянула на часы и сухо напомнила:

— Время. У вас осталось полчаса. Гадать будем или хватит на сегодня?..

…издевательств.

Чёрт, ещё и от сандаловых палочек голова болит и в носу свербит до чиха… Я тоскливо посмотрела по сторонам. Крошечная каморка, тёмные шторы, аромосвечи по углам, струйки тонкого дыма и вязкий, душный воздух. Невозможно работать. Но Томка считала, что атмосферу надо блюсти. И меня для конспирации заставила цыганкой нарядиться. Антураж — наше всё.

— Будем… — клиентка, выдержав театральную паузу, хлюпнула носом. Но не на ту напала.

— Чудно.

Что такое полчаса для гадания? Ни о чём. Из-за спешки сакральный и таинственный ритуал был скомкан, и клиентка удалилась недовольной и надутой, хотя я честно нагадала, что у неё всё хорошо. И будет ещё лучше, если она бросит хотеть невозможного и обратит внимание на ухаживания шефа. И к стилисту сходит. И спортом займётся здоровья для. Но, опять-таки, «но».

Закрыв дверь, я резко отдёрнула штору и распахнула настежь окно, с удовольствием вдыхая терпко-пряный ветер осени. Что за народ пошёл?.. Говоришь, что всё хорошо, — не верят и ждут подвоха. Говоришь, что всё плохо, — оживляются и верят на слово. Я перегнулась через подоконник и зажмурилась, часто-часто дыша. Хочу на волю… Надоело. В мире столько необычного и чудесного, а им всё одно — подавай гибрид Питта со Светлаковым на «лексусе», который красный, как джип. Какая пошлость…

Тихие шаги за спиной. Я втянула носом воздух, ловя запах и сплетая образ. Мы все дышим одним воздухом… Крошечная миражная фигурка осуждающе глянула на меня с подоконника. Чёрное платье-футляр, туфли на каблуках, длинный высокий хвост вьющихся волос и узкое смуглое лицо в обрамлении мелких тёмных завитков.

— Узнаёшь?

— Балуешься? А к тебе ещё одна клиентка, — Томка встала рядом и дунула на фигурку. Мираж сделал ручкой и развеялся.

— Ты меня ненавидишь, — сказала я убеждённо. — Люто и извращённо.

— Только сейчас поняла? — тёмные глаза смешливо прищурились.

— Увы, — я грустно вздохнула. — Ты отменно прикидываешься лучшим другом, змея.

Томка усмехнулась:

— Пригрела — терпи. Мы в ответе за тех, кого приручили, — и пообещала: — Ульяш, попозже отпущу. На дело.

— На какое? — я вдохновенно насторожилась.

— К пострадавшей. Она в истерике и панике. В квартире не то домовой шалит, не то полтергейст завёлся, а это по твоей части.

— Кто по моей части? — я подняла брови. — Тётка в истеричной панике или домовой с полтергейстом?

— Выбирай, кто больше нравится, — Томка пожала плечами. — Нам заплатили только за одну проблему и за одно дело. Решать тебе, — добавила великодушно. — Но прежде…

— Ненавижу…

— Уль, а у тебя есть мечта? — спросила она неожиданно и серьёзно.

— Ну… — я перебрала браслеты.

— И у меня давно нет. Только работа, дела, обязанности… Ведьмина доля. А у людей — есть: мелкие, несуразные, но всё же мечты. Они счастливее нас. Не осуждай. И не суди, да не судима будешь.

Я нервно дёрнула плечом. Ничего не могу с собой поделать… Как в одной народной присказке: не люблю расизм, шовинизм и негров. Всё понимаю. И поэтому предпочитаю не связываться. Я поправила цыганистый парик и косынку, подтянула шаль и собралась с духом. Ладно. Ещё одну.

— Зови, — и закрыла окно.

Томка кивнула и вышла, притворив дверь. Сама-то не наряжалась чучелом, оправдываясь должностью администратора… Я зажгла погасшие свечи и снова села за стол, рассеянно перебрав карты. Очень не вовремя обеих постоянных гадалок унесло по делам: одну — рожать, а вторую — помогать с родами… Иначе ноги бы моей здесь не было. Да и Томкиной тоже. Но и Валя, штатный администратор, уехала на свадьбу к сестре в область. Все такие занятые, одним нам делать нечего…

Дверь тихо скрипнула и открылась, являя девицу лет двадцати пяти. Джинсы, светлый джемпер, синий шарфик, короткая мелированная стрижка. Ничего особенного. Если не считать внимательных карих глаз, обшаривающих гадальню в поисках… информации.

— Добрый вечер, — я натянула на лицо приветливую улыбку. — Присаживайтесь.

Она села на краешек стула и завертела головой по сторонам. А я смотрела на неё — и читала . Про тени, которые пляшут на стенах, про свечи и собственную странную персону со вздёрнутым носом, огромными кольцами в ушах и съезжающим (да чтоб его…) париком. Профи. Уважаю. Не успела к допросу приступить, а уже статью сочиняет. С места в карьер.

— Слушаю, — я откинулась на спинку стула, ненароком поправляя парик.

— Нет, это я вас слушаю, — девица уселась удобнее и выжидательно уставилась на меня. Только что за диктофон не схватилась. — Вы же ведьма? Так расскажите, зачем я пришла.

— Зачем? — я взялась рассматривать собственные ногти. — По легенде — работать. Писать разгромную статью — о том, как ведьмы дурят общественность и зарабатывают на этом многомиллиардные состояния. А втайне — за тем же, зачем все девицы приходят. Замуж хочется. И так хочется, что четырехлетнего сына вы сбросили на мать, а у неё больное сердце. И больное — по вашей вине. Волнуется, переживает, недосыпает. Внучок, опять же, не ребёнок, а электровеник на атомном двигателе — измотает на раз. А у вас даже в мыслях нет позвонить и предупредить, что поздно придёте. Хотя бы. Мифический мужик важнее родной семьи?

— П-почему м-мифический?.. — спесь с неё как ветром сдуло.

— П-потому ч-что, — я по-прежнему изучала собственный маникюр. — Замужество вам не светит и не греет. Пока сыном не займётесь. Или через его дошкольные дела с мужчиной познакомитесь, или пролетите мимо, и сами будете виноваты. Ещё вопросы?

Журналистка молчала, а в её мыслях царил полный швах. Я вздохнула. Не гожусь я на эту роль… Мои дела — дороги, улицы и подворотни: дежурить и присматривать за нечистью. Осенний ветер срывает крыши не только у людей, и в столь опасное время ведьмам необходимо быть наготове. Чтобы нас видели. Чтобы понимали — мы рядом, мы не позволим . И сидеть сейчас здесь, вправляя мозги кукушкам, которые подкидывают детей матерям, а сами шатаются по гадалкам и делают вид, что работают… Ой, мне же нельзя злиться, я же добрая ведьма…

— Я п-пойду? — девица неловко встала.

— Всего доброго, — я сухо кивнула, а сама едва удержалась, чтобы не рвануть вперёд неё. Смыть грим, переодеться и — на свежий воздух… Посчитав до десяти, я задула свечи и выпорхнула в коридор.

— Уля, тётка!.. Адрес — на столе! И оденься прилично!

В соседней комнате, она же гримёрная и костюмерная, я стряхнула килограммы бижутерии на столик и смыла косметику. А Томка уже тут как тут. Зарылась в костюмы, громко передвигая вешалки.

— Том, я сама!

— Ещё чего, — отозвалась она. — За тобой не проследишь — так и сбежишь бомжом.

— Вообще-то моя настоящая работа не предполагает офисный прикид и… Том! Не позорь меня! Убери с глаз моих!..

— Почему? Оно вполне себе и очень даже…

— Для стриптизёрши! А ждут как бы экстрасенса!

— Одно не получится — другое изобразишь, — флегматично заметила подруга, но раздражающе-открытое платье убрала.

Издевается, разумеется. По старой дружбе.

— Уйди, противный…

Оговариваемая и попрекаемая на каждом шагу, я переоделась, застегнула короткое пальто, перекинула через плечо сумку и посмотрелась в зеркало. Оттуда на меня с подозрением прищурилась загорелая девица с копной коротких светло-каштановых кудрей и «антуражными» ядовито-зелёными глазами. Ладно, линзы менять уже некогда…

— Дай хоть твои «поросячьи хвостики» в порядок приведу…

— Во сколько к тётке-то надо?

— Да лишь бы сегодня, — Томка достала из кармана платья ежедневник и сверилась. — Красноармейская, тридцать пять. Третий подъезд, пятый этаж.

— А квартира не тридцать пятая? — я обувалась.

— Нет, пятьдесят третья. А что?

Я хмыкнула:

— Да так… Всё, сконнектимся.

Но Томка, не настоявшая на своём, — это не Томка. Едва я вышла на крыльцо, закрыла дверь и с удовольствием расправила плечи, как… Пальто из черного стало красным и укоротилось до длины пиджака, джинсы мутировали в юбку, а каблучки ботинок значительно прибавили в сантиметрах. Я пошатнулась и взмахнула руками, ловя равновесие. И рассеется этот ужас в лучшем случае к утру.

Ладно… Я, не принявшая вызов, — это не я.

Глубоко вдохнув и задержав дыхание, я посчитала до десяти, в деталях представляя рабочий кабинет Вали, забитый договорами, чеками и прочей бюрократической радостью. И резко выдохнула. Бумаги взметнулись до потолка и разлетелись по кабинету. Приятного вечера и доброй ночи, подруга. Даже тебя Валя убьёт за малейшую путаницу в бумажках. Ухмыльнувшись, я сползла с крыльца и, довольная, поковыляла на дело. Подумаешь, две остановки по разбитым дорогам подворотен…

У нужного подъезда я решила собраться с мыслями перед тем, как. И передохнуть. Спасибо, дражайшая подруга не догадалась в отместку сделать обувь на пару размеров меньше… или больше. Я села на лавку и вытянула ноги. Осень расползалась по дворам тенью ранних сумерек, разлеталась по городу опавшими листьями и прощальными криками птиц. Ветер взъерошивал волосы и пах свежестью близкой реки. На балконах третьего этажа громко переговаривались соседки, развешивая бельё. А отбитые пятки и подвёрнутые щиколотки приятно пощипывало лечебное тепло. Всё, теперь — хоть на войну… То есть на пятый этаж хрущёвки пешком.

На звонок дверь открыла женщина лет пятидесяти. Русые с проседью волосы всклокочены, цветастый халат полурасстёгнут, в серых глазах — глухая тоска и страх.

— Ульяна Андреевна, ведьма, — представилась я, украдкой переминаясь с ноги на ногу. — Добрый вечер. Вызывали?

— Проходите, здрастье… — она распахнула дверь.