Читаем Окно в Полночь (СИ) онлайн бесплатно
Окно в Полночь (СИ)
Я никогда не была обычной. Все строили карьеру и занимались личной жизнью, а я писала книги. Я никогда не была нормальной. У всех есть друзья, а у меня — запойный Муз и черный кот. А еще мне досталась нехорошая квартира, где обитали тени и прижилась только я. И с квартиры всё и началось. И — с необычного сна, который стал прологом к роману. И — с новой книги, что писалась сама по себе, стоило часам пробить полночь. И — с мира Полуночи, который вторгся в реальность, превращая мою жизнь в кошмар и открывая новые грани моей странной силы. Или безумия?..
Романы / Любовно-фантастические романыAnnotation
Я никогда не была обычной. Все строили карьеру и занимались личной жизнью, а я писала книги. Я никогда не была нормальной. У всех есть друзья, а у меня — запойный Муз и черный кот. А еще мне досталась нехорошая квартира, где обитали тени и прижилась только я. И с квартиры всё и началось. И — с необычного сна, который стал прологом к роману. И — с новой книги, что писалась сама по себе, стоило часам пробить полночь. И — с мира Полуночи, который вторгся в реальность, превращая мою жизнь в кошмар и открывая новые грани моей странной силы. Или безумия?..
Дарья Гущина
Пролог
Часть 1. Полуночница
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Часть 2. Бессонница
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Часть 3. Вещие сны
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Эпилог
Дарья Гущина
Окно в Полночь
Под моими ногами тихо шуршала вековая пыль подземелий. По мрачным катакомбам, потерянный в пространстве и времени, я упрямо шел вперед — наугад, в неизвестность, стиснув зубы, преодолевая смертельную усталость, стирая в кровь ноги. Шел, решительно отбрасывая ненужные мысли и резко обрывая робкие вопросы внутреннего голоса, шепчущего «куда?», «зачем?». Усталость порой добавляла обреченное «Заблудился…», но — нет. Я не мог заблудиться. Я не умею теряться. Я всегда знаю, куда держу путь. Я всегда знаю, куда выведет меня выбранная тропа судьбы. Я ни разу не ошибся. Я никогда не ошибаюсь.
Коридор, пыльный и угрюмый, казался бесконечным как сама Полночь. Прародительница-тьма с каждым новым шагом отрезала дорогу назад, неохотно пропуская вперед. И после каждого поворота коридора я останавливался и писал на пыльных стенах то, что чувствовал. Это мой дар — превращать чувства и эмоции в слова, а слова — в реальность. И они открывали для меня двери в другие миры, становились ступеньками новой лестницы, которую я сейчас строил — чтобы выйти туда, где меня ждали.
По теплому полу прошуршал, поднимая туман пыли, сквозняк. Я остановился, жадно втянув носом воздух, и закашлялся. Проклятая пыль… Но сквозняк — это надежда: я уже близко. И дверь приоткрыта. Я улыбнулся. Прибавил шагу, сбросив с плеч оковы усталости. Прищурившись, отогнал от себя тени Полуночи, заставив их испуганно вжаться в грубую кладку стен. И
Вдали забрезжили лучи света. Я не ошибся. Явственнее потянуло ветром — свежим, морозно-сырым, разгоняющим затхлость подземелья. Да, именно туда я направляюсь — туда, где живет одна из моих теней. В холодный зимний мир, полный неожиданностей, интересный и притягательный. Однажды ты помог мне выжить в меняющемся мире. А теперь я хочу поведать тебе историю. И встретиться лицом к лицу. Чтобы выжить.
Завернув за угол, я невольно зажмурился и отвернулся. Яркий свет больно резанул по глазам. Предсказуемо, но так непривычно… Я никогда не видел света, мир вечной Полночи изредка балует своих детей только мерцанием звезд и лун. Лишь единожды робкий рассветный луч на мгновение озарил мой мир, и именно тогда я убедился в правильности выбора. Наша жизнь, наш путь — в наших руках. Наберись смелости и брось вызов судьбе. И пусть подавится.
Отступив, я вновь спрятался за угол. Из глаз по щекам текла кровь. Невозможно привыкнуть к явлению, о котором знаешь лишь понаслышке… Стерев кровь, я одной рукой оперся о стену, а второй написал на пыльной стене последнее:
Не открывая глаз, я вытянул руку и решительно шагнул вперед. Несколько нетвердых шагов — и пальцы скользнули по льду зеркала. И
Я вздохнул, собираясь с мыслями. Время уходить — время возвращаться… А дорогу осилит идущий. Жидкая пустота зеркала откликнулась эхом зовущего голоса, и где-то вдали часы пробили полночь. Я улыбнулся. Полночь. Полночь стирает грани межмирья, открывает окна и указывает на нужные двери. И старинный ржавый ключ с тихим скрипом поворачивается в замочной скважине. Ключ… За моей спиной шевельнулись чужие крылья, плеча коснулись костлявые лапы. Все также же, как и в прошлый раз. И мне пора.
— До встречи, — тихо сказал я самому себе. — Как встретились, так и разошлись, а как разойдемся — так и снова свидимся. Только дождись. Время за нас.
На бледное лицо, отраженное в зеркале, наползла тень, в которой нереально, невозможно ярко вспыхнули жгучей сиренью раскосые глаза. Я небрежно сбросил с плеч плащ, и зеркало расплылось по стене. Костлявые лапы уперлись в стену, и раздался тихий щелчок отпираемого замка.
За спиной заворочались тени, и прощальным эхом вслед:
Запах дешевого кофе навевал тоску. Зевая, я сонно жмурилась, грела руки о кружку и мечтала о чашке натурального, свежего кофе с корицей и мускатным орехом. И от одного лишь воспоминания о заветном стало еще тоскливее. Потому как кофе ассоциировался с теплым пледом и домом. Но никак не с работой. Я вздохнула. Понедельник — день тяжелый… Особенно с недосыпа.
— Вась!
— Вальк, отстань, я над кофе медитирую!
Валик, дизайнер, верстальщик, сисадмин и по совместительству мой давний друг, покосился на меня уныло и уткнулся в свой компьютер. Я же на свой старалась не смотреть. Успею еще. Целый день впереди, когда он уже наконец кончится… Часы на стене упрямо показывали пол-одиннадцатого утра. Слишком рано, чтобы просыпаться «сове» вроде меня.
Я натянула на плечи шаль и закрыла глаза. И проклятый сон, испортивший мне ночь, встал перед мысленным взором. Снова. Приснится же такое… Я словно наяву увидела бледное лицо незнакомого мужчины, накрываемое тенью. И ядовито-яркие аметистовые глаза, горящие недобрым огнем. Ужас… Увидишь — проснешься в холодном поту. Собственно, поэтому я и проснулась посреди ночи. Чтобы после проворочаться до утра и зверски не выспаться.
— Вась!..
— Отвяжись, симулянт недобитый, — проворчала я.
— Почему недобитый? — Валик с интересом выглянул из-за монитора.
— Потому что бить тебя надо. За то, что притворяешься, будто работы нет, и других от дел отвлекаешь! — отрезала я.
— Ага, — он ухмыльнулся, — не судьба тебе сегодня спать в одиночестве.
Я фыркнула. И все началось с этого, приснившегося, чтоб ему икалось…
— Может, в «Страйк», а?..
— Не отстанешь же? — уточнила я, пододвигаясь к столу.
— Разумеется, — снисходительно улыбнулся Валик.
М-да, вопьется клещом — по гроб жизни не отстанет… Знаем, плавали.
Журналисты с утра носились по конференциям и прессухам, и в редакции царила непривычная тишина. Впрочем, не пробьет и двенадцати, как коридоры наводнят смех, споры и дребезжащий голос шефа. Запуская игру, я покосилась на дверь. Мы сидели в проходном кабинете, через который в свои пробирались и журналисты, и редактор. Тот, к слову, пока еще тоже носа не казал, запершись у себя. Видимо, досматривал последние сны.
— Поехали?
— Угу…
Нет ничего лучше утреннего «Страйка», если впереди — бесконечно долгая рабочая неделя. В течение которой хочется либо застрелиться, либо кого-нибудь убить. Кого-нибудь очень конкретного.
— Вась, снайпер на крыше!..
— Прикрывай, я вперед!
— Зачищаем коридор и налево!
— Эй, внимательнее, чуть меня не пристрелил!
— А-а-а, так это ты? Так вот ты где прячешься… Вась, это, по-твоему, засада? Тебя тут даже слепой заметит. Споткнувшись.
— Работать, бездельники!.. — шеф на наши азартные крики соизволил высунуться из кабинета.
— Сам туда иди! — заявили мы в один голос, не отрываясь от игры.
— Лодыри… — проворчал редактор, поправляя очки.
Мы проигнорировали его выпад, напряженно следя за ходом игры. Шеф ушел к себе, громко хлопнув дверью. И пусть себе поворчит, ему полезно. Глядишь, сейчас выпустит утренний пар — потом меньше будет кипятиться.
— Всем привет!
А вот и первая утренняя ласточка. Вернее, сорока, несущая на своем хвосте последние городские сплетни. Анютка влетела в наш кабинет, на ходу снимая шубу. Ощутимо повеяло вьюжным морозным полуднем. Я закуталась в шаль и зябко съежилась. И здесь не согреться…
— И тебе всего хорошего, — отозвался Валик, а я, поддакивая, кивнула.
— У-у-у, а вы чего такие кислые? — Аня сняла шапку, задорно тряхнув короткими темными кудрями, и улыбнулась. — Шеф с утра не в себе?
— Да нет, и в себе, и у себя, — хмыкнула я. — Это просто понедельник…
— Дурные стереотипы, — прокомментировала она и присела на край моего стола, — все дело в людях, а не в понедельниках. Кстати, Вась, мне не терпится поделиться с тобой последней сплетней! Помнишь, я в четверг ходила на прессуху в горсовет? Так вот, представляешь, они же так и не приняли поправки к закону, а вместо этого…
И понеслось. Анюта трещала без умолку, спеша поделиться последними вестями с полей. На ее звонкий голос из кабинета выглянул шеф. Я внимала новостям без энтузиазма, Валик — рассеянно, а редактор — с любопытством.
— В общем, мне теперь с их дурным законом еще неделю в горсовете дневать и ночевать, — резюмировала она и, спохватившись, встала: — Ой, что это я!.. У меня же еще две статьи не написаны!
— Вот именно! — нудно встрял шеф. — Рекламщики тебя обыскались, срочно требуют статью про зерно. До вечера заказчикам нужно выслать верстку.
— Меня нет! — и Аня скрылась в своем кабинете, прихватив шубку.
Редактор перевел тяжелый взгляд на нас:
— Наигрались?
Я же про себя отметила, что его песочного цвета вельветовый костюм очень выгодно сливается с желтыми обоями нашего кабинета. И так просто не замечать, что он здесь…
— Так ты бы хоть работу дал, — вздохнул Валик.
А пиджак кое-как сходится на солидном пивном брюшке…
— В твоей почте давно лежат три макета на верстку. Как сверстаешь — позовешь, прикинем объем и начнем делать пятую полосу.
И лысина забавно блестит, особенно во взъерошенном обрамлении рыжеватых вихров…
— Василиса Батьковна!
— Я? — оторвалась от рассеянного созерцания потолка.
— Десять текстов, из них три рекламных. Уже в папке на вычитку.
Я послушно придвинулась к столу.
— Добрый день, коллеги! — в кабинет ввалился Игорь, наш фотограф. — Ух, как же там холодно! Вась, я твои фотки обработал, с тебя бутылка! Сейчас посмотришь?
— Нет, потом, — с сожалением отозвалась я. — Текстов накопилась куча…
— А-а-а, ну просвещайся, — и он, повесив в шкаф пуховик, рухнул в свое кресло. То жалобно скрипнуло.
Мы с Валиком переглянулись и выжидательно уставились на Игоря, вернее — на его кресло. Месяц назад мы поспорили, что несчастное кресло однажды-таки не выдержит и развалится. В Игорьке, как он сам говорил, не хватало трех сантиметров до двух метров роста и трех килограммов до ста кило веса. И я предположила, что его кресло не доживет до Нового года, а Валик — что оно сломается сразу после каникул. Кресло же пока упорно «жило», а стоявшая на кону бутылка коньяка с каждым днем уплывала от меня все дальше. Впрочем, до Нового года еще почти две недели, и чем черт не шутит…
Не обратив внимания на наши взгляды, Игорь включил компьютер и принялся разбирать кофр, выгружая на стол аппаратуру. Мы с другом снова переглянулись и занялись каждый своим. Впрочем, сосредоточиться на работе не получалось — редакционный народ прорвало. Журналисты приходили один за другим, а из их кабинета доносились то удивленные восклицания, то споры, то хохот. Водитель Санька, прибежав с мороза, юркнул за свой стол и оттуда заговорил с Игорем о жутких холодах и утренней возне с отмерзающей машиной.
Я заткнула уши в тщетных попытках сосредоточиться. Всего нас в кабинете сидело четверо. Мы с Валиком стол к столу в одном углу, Санька — другом, Игорь — в противоположном ему. Фотограф все мечтал перебраться к журналистам в их «клоаку», чтобы не мозолить глаза шефу, но там не было мест. Что, впрочем, не мешало ему переговариваться с журналистами через кабинет. Как, например, сейчас. Он оживленно спорил с Анютой, выглядывающей из-за двери, шеф за что-то отчитывал Саньку, перекрикивая бас Игорька, Валик что-то бубнил себе под нос… Обстановка с каждой минутой накалялась все сильнее.
— ТИХО!
Игорь подпрыгнул вместе с креслом, взгляды присутствующих метнулись ко мне, и в кабинете наступила тишина, лишь тихо булькал кулер. Даже из «клоаки» не доносилось ни звука. Я удовлетворенно улыбнулась:
— Так-то лучше. Не работаете сами — не мешайте другим!
И снова сосредоточилась на тексте. Ребята, пошушукавшись из вредности, тоже занялись своими делами. И все — как обычно. Понедельник, первый рабочий день, полный хлопот по подготовке номера, новостей и их обсуждения, вот только… На душе неуютно и беспокойно. Закрывая очередной файл, я поймала себя на странной мысли. Сегодня что-то произойдет. В полнолуние со мной всегда творились непонятные вещи, а сегодня — как раз оно, последнее полнолуние уходящего года плюс зимнее солнцестояние, словом… Черт. Что-то не хочу я этого «чего-то»…
— Вась, пойдем обедать?
— А? — я оторвалась от работы. — Куда? Нет, не пойду.
— Почему? — Валик уже полез в шкаф за пуховиком. — Опять худеешь?
— А оно мне надо? — я фыркнула. — Нет, все проще. На улице минус сорок.
— Не минус сорок, а всего лишь минус тридцать семь, — поправил он бодро. — Подумаешь, мороз! Нормальная сибирская зима.
От одного лишь упоминания температуры за бортом я до носа натянула шаль и молча покачала головой — не пойду, и все тут. Валик пожал плечами:
— Хорошо, один схожу. Тебе с капустой пирожки купить или с мясом?
— Любых, — я посмотрела на него с обожанием. — Я тебе уже говорила, какое ты чудо?
— Говорила, — добродушно улыбнулся он. — В пятницу. Ладно, не скучай.
