Читаем Ведьмин дар онлайн бесплатно

…и каждый раз следует задаваться вопросом,

правы ли и насколько правы ведьмы,

кричащие в первом акте Макбета:

«Зло есть добро, добро есть зло…»

Умберто Эко «История уродства»

Мумия выглядела странно и страшно. Скрюченная, свёрнутая в позу зародыша. Отрубленные по локоть руки. Выжженные символы изгнания на лысом черепе.

— И прямо посреди парка, а… — пробормотал седоусый мужчина, опираясь на зонт-трость. — А если бы люди?.. А дети?.. Хорошо, ночь на дворе…

— Не увидели бы, — рассеянно откликнулся молодой шатен, закончив сгребать в сторону первые опавшие листья. — Ведьмовское заклятье невидимости неважное, но было.

— Да? — заинтересовался седоусый. — Это тебе твой покровитель сказал? Или какой-нибудь другой дух?

— Не смейтесь, Игорь Сергеевич, — шатен поднял голову и посмотрел укоризненно. — Духи нечисти действительно много интересного рассказывают, да слушать их никто не хочет. Как живых изгонять — так все заклинатели наготове, а как одному заблудшему мёртвому помочь — так никого нет. А это не дело. Знаете, сколько их остается в тонких слоях мира, прикованных к миру теней местью или незаконченными делами? И способных подселиться к человеку, если иная помощь не придёт?

— Ладно-ладно… — проворчал седоусый. — Шамань, бога ради. Глядишь, хоть тут польза будет, раз дар свыше тебе дали, а ударной силой обделили… Так кто про невидимость-то шепнул, а?

— Внимательность, — его собеседник невозмутимо указал на едва заметные серебристые нити на теле мумии. — Известные остатки полога.

Пожилой заклинатель прищурился и признал:

— Да, не те уж глаза-то… Жди в свою шаманскую секту, парень. Примешь старика?

— Подумаю, — ухмыльнулся молодой, — и понаблюдаю. При несерьёзном отношении не приму.

Игорь Сергеевич крякнул — не то одобрительно, не то осуждающе — и нахмурился. Указал зонтом на мумию и спросил:

— Ваше мнение, коллега?

— Ведьма. Убита. Отсечённые по локоть руки — стандартное обезвреживание, — как на уроке оттабаранил шатен. — Отрезать руки с «углём» — и ведьму от силы, чтобы не сопротивлялась. На черепе — знаки изгнания, — и запнулся. — Наши. Судя по их количеству, использовалось изгнание беса… или кого-то не менее крупного. Высшего.

— И? — пожилой заклинатель хмуро уставился на мумию.

— Это невозможно, — продолжил молодой коллега без прежней уверенности. — Наши заклятья для ведьм безвредны. Одержимых ведьм не бывает, только люди. А чтобы человек мумифицировался, это ж такая подготовка нужна… И зачем тогда руки отрезать?

— Пару случаев одержимых ведьм история знает, — седоусый вздохнул и покачал головой, — но и те — нонсенс. И не две души в одном теле, а душа, раскроенная на две части и напитанная разной силой. Вряд ли это наш случай.

— Подстава?.. — озаботился шатен.

— Да шут его знает… — поморщился пожилой заклинатель. — Ладно, Илюша. Сгребай это нечто, да поаккуратнее. Отвезём в общину, пусть наши умники изучат и в архивах пороются.

— Ведьмам в Круг запрос надо… — начал Илья.

— Нет, — отрезал Игорь Сергеевич. — Пока — нет. Не дай бог, на нас свалят и убийцами обзовут. Пока — сами. А там видно будет.

— А если у тех спросить, кто вне Круга? — осторожно подошёл с другой стороны шатен. — Да и место смерти бы им показать. И мумию эту. Чтобы понять, как убили, чем… и зачем.

— Ты на отступницу, что ль, на свою знакомую намекаешь? — седоусый хмыкнул и посмотрел на молодого коллегу с сожалением: — Илюш, не надоело? Интересный, неглупый, а — прости господи за слова нехорошие… — хернёй страдаешь. То души нечисти, то отступницы на пенсии… У нас постоянно людей не хватает…

— Вот и займусь нормальным делом, — хладнокровно заметил молодой заклинатель, оценивая транспортабельность мумии. — Вы же не против?

— Подставишь заклинательскую общину — выгоню в шею. И дальше шаманить будешь без зарплаты и грантов на исследования.

— Идёт, — Илья встал, похлопал по карманам куртки и позвал: — Выходи, подлый трус!

Из верхнего кармана вытекла струйка тёмного дыма, завихрилась и соткалась в серую сущность. Ни рук, ни ног, ни очертания тела, только глаза на подобии лица и пушистая дымка роскошных волос. И длинный хвост с подвижной рябью мелких чешуек. Молчаливый взгляд обежал всех присутствующих и остановился на мумии.

— «Змея»! — ахнул седоусый. — Ты чего с ней сделал-то, гений ты наш непризнанный?

— Подобрал, — парень пропустил шпильку мимо ушей, — и привязал к амулету. Наберётся от него сил — отпущу, а без них сгинет. Поможешь, подруга? Подбрось тело до машины. И остаточную ауру захвати.

Сущность облетела мумию, снова закрутилась вихрем, распуская туманные щупальца, накрыла тело коконом и растаяла. Мумия исчезла вместе с ворохом опавших листьев и тонким слоем земли.

— Она умеет перемещать, — пояснил Илья деловито, — и без повреждений. Машину мне как-то из одного конца города в другой приволокла за пару минут.

— Зачем? — растерялся пожилой заклинатель.

— Да парканулся как попало, — парень весело пожал плечами. — Пока я за нечистью бегал, тачку на штраф-стоянку увезли. Времени на разбирательства не было, ну, я и попросил… Зря, что ли, в брелок подселял?

— Дела-а-а… — протянул Игорь Сергеевич, оглянулся на опустевший земляной пятачок и почесал затылок: — Где набрался-то? Знаний? Всё по своим «узаконенным» отступницам?

— Не скажу, — нагло отозвался Илья. — Сам ещё не всё знаю. Мне пока конкуренты не нужны. Вот когда соберётесь учиться…

— А соберусь, — усмехнулся пожилой заклинатель. — Но прежде давай-ка разберёмся, кто убил эту несчастную. И при чём тут мы.

Основной закон ведовства гласит:

вы всё решаете сами.

Терри Пратчетт «Шляпа, полная неба»

Ребята нервничали.

Притаившись за плакучей берёзой, я с любопытством смотрела на пару наблюдательских оболтусов, которых принесла нелёгкая в гости к отступнице. Ко мне то есть. Они нерешительно мялись на пороге старой избушки, поглядывали на закрытые ставни, но стучаться не решались. Уже минут пятнадцать как. Я специально засекала.

Стандартная парочка — мальчик и девочка. Девчонке лет двадцать — короткая светлая стрижка, худые плечи, сутулая спина прилежной ученицы, джинсовые капри и куцая курточка. А вот в возрасте «мальчика» я сомневалась. На вид — всё те же «джинсовые» двадцать, но опыт уверял — больше. Наверняка в личине. Охраняет, присматривает или?..

— Мы идём или нет? — грубоватый голос парня подтвердил мою догадку: наверняка в личине. Она голос не меняет, только видимое внешнее. — Я не собираюсь торчать тут целый день.

Телепортист? Явно. Не на своих же тонких нетренированных ножках девочка добиралась через лес. Слишком далеко моё логово от трассы, ведущей в город, — правильно обутому здоровому человеку часов пять пилить. Проще магическим путём добраться.

— Да погоди ты, — девочка хорохорилась, но голосок нервно дрожал. — Я сейчас…

— Считаю до пяти, — пригрозил её спутник, занося для стука в дверь кулак. — Не успеешь — возвращаемся. Или оставайся здесь одна и добирайся потом, как хочешь. Раз…

Я невольно пожалела девчонку. Молва обо мне такая ходит, что не захочешь, а забоишься. И, наверное, потому она и тянула с нашей встречей. Намёк на её появление был давно — маякнули нужные люди, да и я предчувствовала… Но вот «хвост» не ждала. «Мальчик» мне не нужен даже рядом.

— Я готовлюсь! — оправдалась она. — Мы же не знаем, на что ведьма способна! А если не поможет?.. Если даже не выслушает?.. Надо же что-то придумать, чтоб не выгнала сразу, как других, кто без допуска.

— На что способна? — переспросил наблюдатель едко. — Да ни на что. Этой твари выжгли «уголь»…

— … четыре года назад, — в тонком голосе девочки неожиданно прорезалась ответная едкость. — А столько с выжженным не живут. Год-полтора — и готовая мумия. Ведьма быстро умирает без питания природной силой. Не надо недооценивать отступниц, даже сдавшихся и наказанных.

Я одобрительно хмыкнула. Хорошо сказала… Сразу видно — свой человек. Нужный.

Тяжело опираясь на трость и приволакивая левую ногу, я вышла из-за дерева и любезно улыбнулась:

— Добрый день. Чем могу помочь?

Как они подпрыгнули, как заозирались…

Я улыбнулась ещё любезнее:

— Чаю?

Девочка сглотнула — острый подбородок, пуговичный нос, испуганные глаза. Наблюдатель набычился, и, прищурившись, я заметила, как плывет его облик — лицо размытое, цвет волос не определить… И предупреждающе зашумело ощущение угрозы — старый рефлекс закоренелой отступницы. И без родного «угля» мы, постоянно убегающие от «правосудия», чувствовали скрытую опасность всем своим жизнелюбивым существом. Отвод глаз плюс внезапное сопровождение очень нужной мне ведьмы — это… Явно не простой телепортист. Отводом глаз умеют пользоваться только ведьмы. А кроме них…

Пока я исподволь присматривалась к раздражённому наблюдателю, девочка изумлённо уставилась на меня. И, хвала дару, перестала дрожать от страха — оный успешно вытесняли удивление и недоверчивость. Знакомые по каждому «гостю».

С тех пор как я вынужденно стала ближе к народу, то бишь к наблюдательским студентам и прочим заинтересованным, я сменила имидж. Серая неброскость, помогающая раствориться в толпе и работающая дополнительным отводом глаз, их почему-то дико пугала, особо впечатлительных — до парализующей немоты и последующих заваленных зачётов по теории отступничества. Мне сделали внушение, велев прекратить пугать детей, я присмотрелась к молодежи и замаскировалась под юную общественность.

Длинные чёрные волосы, заплетённые в мелкие косички и собранные в высокий хвост. Синие и фиолетовые «перья» на кончиках косичек и длинной косой чёлке, скрывающей старый шрам. Серёжка-страза на левом крыле носа. Мелкая серёжка-кольцо на нижней губе справа. Шесть проколов в левом ухе, семь в правом, и гирлянды серёг, от мелких сверху до длинных снизу. Яркий макияж со «стрелками», фиолетовыми тенями и бордовой помадой. Густой загар. Чёрная майка, чёрная косуха, широкие чёрные джинсы с молниями на штанинах до колен, чёрные кеды со стразами. Пальцы в кольцах, фиолетовый маникюр. И цыганистые гирлянды цепочек, бус и прочих подвесок.

Молодёжь теряла дар речи. Она отчего-то считала, что отступницы — это старые страшные бабки, и так удивлялась, видя перед собой девицу, на вид немногим старше и в тренде… А я о своём истинном возрасте, как и о магическом происхождении всего «антуража», включая косички, конечно, молчала. На отступниц, даже активно сотрудничающих, любят вешать всех собак, и я жила в постоянной готовности к побегу. И наконец-то появился предсказанный повод.

— Эфа, хватит, — досадливо поморщился наблюдатель, — у меня мало времени. Быстро выслушай и объясни нужное. Очень быстро, — добавил выразительно.

— Конечно, гражданин начальник, — я фальшиво улыбнулась и неловко переступила с ноги на ногу. Больное левое колено, естественно, возмутилось, и я вынужденно вернулась в прежнюю позу. Прямо посмотрела на наблюдателя и сухо сказала: — Мне тяжело стоять. Заходите, дверь открыта.

На невзрачной роже наблюдателя отчетливо проступило «постоишь, не сдохнешь», но девочка, добрая душа, резво открыла дверь и запинкой предложила:

— П-проходите.

Я с достоинством проковыляла мимо наблюдателя, надеясь, что избушка выглядит достаточно… жилой. Свыше мне велели жить здесь и только здесь — в кособокой хибарке посреди леса, но мне хватило месяца, чтобы изобрести способ просачиваться сквозь «колючую проволоку» и обитать в цивилизованном месте с удобствами, а сюда являться лишь на тревожный сигнал, означающий гостей. Или, если они случались нечасто, забегать на полчаса и поддерживать видимость человеческого обитания.

Единственная крошечная комната чистотой не блистала, но и паутиной заброшенности пока не заросла — последние жаждущие знаний приходили с неделю назад, и я немного прибралась. До них. С тех пор стол и подоконники покрылись пылью, на светлом фоне не шибко видимой, но ощущение не обманешь: нежилое чувствуется нежилым. И наблюдатель это понял. Его ищущий взгляд шустро перебегал с кресла на старый, наспех заправленный диван, с табуретки на кухонный стол и дальше, на подвесные шкафы с приоткрытыми дверцами. И особенно пристально изучал банки с застоявшейся водой и печь, которую я сама не помню, когда топила.

— Ты, кажется, предлагала чай? — голос наблюдателя стал подозрительно довольным.

Размечтался…

— Чайник, дрова и кострище на улице за домом, — сообщила я равнодушно, сев на диван и устроив больную ногу на табуретке. — Кто хочет — тот и делает. Вперёд.

— Не забывайся!.. — предсказуемо вскипел он. Не хуже чайника, только что не забулькал.

Я посмотрела на него в упор и медленно произнесла:

— Я никогда ничего не забываю. А теперь сядь и не мельтеши. Ко мне девочка с вопросом пришла, а не ты с проверкой. Напомни, кто кричал, что у него мало времени?

К сожалению, у меня плохая память на голоса. Но не на ощущение человека. Выжженная вместе с «углём» сфера души осела пеплом, но я наловчилась гадать на нём, рисуя руны и задавая вопросы. И пепел помнил. И отвечал. И ни заклятья, ни амулеты не могли скрыть того, кого я знала. Где же ты мне попадался, сволочь, и по какому недоразумению остался в живых?..

Наблюдатель смолчал, но встал красноречиво — у двери, привалившись к стене. Я мельком глянула на растерянную девочку, не знающую, куда себя девать.

— Садись, — указала тростью на кресло. — Спрашивай.

Она неловко присела на краешек продавленного кресла и с нескрываемым восхищением покосилась на трость. Узкая чёрная змея в позе нападения, голова вытянута под рукоять, на морде сверкают два глаза — охрово-жёлтый и красный, под мордой — серебристая паутина оберега, исходящая из третьего камня, белого.

— Надеюсь, ты себе такую не хочешь, — заметила я с намёком. — Рассказывай, не стесняйся. Как тебя зовут?

Девочка смущённо покосилась на своего спутника и сбивчиво заговорила. Зовут Анной. Числится при наблюдателях. Сфера — вода. И с некоторых пор вода вдруг стала очень общительной.

— Я не понимаю, как это происходит, — путано объясняла Аня. — Я просто включаю воду — и слышу. Г-голоса, — и посмотрела на меня испуганно.

Несчастное забитое создание… И очень, очень, важное для мира ведьм. Не зря её ко мне привели.

— Ты их понимаешь? — уточнила я.

Девочка кивнула и залилась краской.

Я терпеливо улыбнулась: