Читаем Василий Мудрый онлайн бесплатно
ПАРТИЗАН. ЧЕКИСТ, СОЗИДАТЕЛЬ...
История — сокровищница наших деяний, свидетельница прошлого, пример и поучение для настоящего, предостережение для будущего.
Мигель Сервантес
Времена не выбирают — в них живут и умирают. Это — данность. И как бы кому-то того ни хотелось, но прошлое из жизни не вычеркнешь — оно всегда с нами. Без прошлого нет и будущего. Ведь человек, забывший прошлое, — это все равно, что человек без Родины. Мудро предвидел в свое время некоторые современные «философско-исторические» тенденции великий дагестанский поэт Расул Гамзатов: «Если кто-то выстрелит в прошлое из ружья — прошлое выстрелит в него из пушки».
И XXI век, отделяя зерна от плевел, заставляет вновь и вновь вдумываться в истинную суть и смысл ряда эпохальных явлений ушедшего XX столетия. Судьба Василия Захаровича Коржа неразрывно связана со многими героическими и трагическими событиями, происходившими в самые переломные моменты истории становления государственности на многострадальной белорусской земле.
В XX веке суровая судьба вела нашего земляка Василия Захаровича Коржа через наиболее переломные и драматические этапы в истории Беларуси. И имя этого легендарного уроженца земли белорусской, Героя Советского Союза генерал-майора, заслуженно вошло во все издания и труды о всенародной партизанской борьбе на нашей многострадальной земле во время Великой Отечественной войны.
Все, свершенное Василием Захаровичем Коржом в годы страшного военного лихолетья, являлось творческим, логическим развитием им того боевого, чекистского, оперативного и партизанского опыта, который он приобрел в предвоенный период во время службы сначала в резерве военной разведки, а затем в органах госбезопасности. При этом В.З. Коржу в любом деле, в самых сложнейших ситуациях всегда были присущи народная мудрость и высокий профессионализм…
Этот человек из белорусской глубинки был, в прямом понимании смысла этого слова, сыном своего бурного и противоречивого времени. Обо всем пережитом Василий Захарович начал писать в начале 1960-х годов в своих так и не увидевших свет в законченном виде книгах. Многие заветные мысли, откровенные и, как оказалось, исторически правдивые, подтвержденные затем архивными материалами, оценки тех или иных событий, свои чувства и переживания Корж в течение почти тридцати лет доверял лишь дневнику, для чужих глаз не предназначенному. Да и не собирался он писать некий исторический очерк, в классическом его понимании.
К тому времени уже неоднократно увидели свет мемуары ряда партизанских, прежде всего партийных, руководителей. И отнюдь не все в этих книгах в угоду не всегда обоснованному возвеличиванию «руководящей роли партии» абсолютно соответствовало правде, самой природе истинного народного героизма, а также всему трагизму Великой Отечественной войны, особенно первых ее дней и месяцев.
Коржу же хотелось правдиво, откровенно и искренне рассказать в назидание потомкам «о времени и о себе», семейной жизни своей и детях, не воздвигая некий канонизированный «бронзовый монумент». Выстраданные всей своей жизнью строчки он писал долго и трудно. Человек кристальной честности, порядочности и принципиальности, Василий Захарович Корж беспрестанно переделывал в нескольких вариантах главу за главой, постоянно дополняя, уточняя детали и факты. К сожалению, после многочисленных «рецензентов», «цензоров», правок, исправлений в редакциях, так называемых «улучшений» от первоначальной сути, остроты и смысла рукописей мало что осталось. Многое, весьма интересное, актуальное и ценное, вообще бесследно исчезло в недрах некоторых белорусских и московских издательств, на другие материалы было наложено негласное табу. В конечном итоге издание книги В.З. Коржа в Беларуси так и не состоялось…
Казалось бы, довольно много книг, публикаций, кино и видеоматериалов о судьбе этого незаурядного человека, мечтателя-реалиста, романтика и вместе с тем бойца появилось в течение быстро пронесшихся десятилетий. Однако все они носили неизбежный отпечаток своего времени. Что-то умалчивалось, о чем-то в угоду не всегда обоснованным, «партизанским амбициям» отдельных лиц написать и тем более издать написанное было тогда практически невозможно. Многие оперативные, исторические документы и, в особенности, отдельные дневники В.З. Коржа десятилетиями ждали своего часа в архивах, спецхранах и у его дочери, лихой кавалеристки-фронтовички, Зинаиды Васильевны Корж. Некоторые из них были опубликованы на переломе XX—XXI веков и касались в основном партизанского периода Великой Отечественной войны.
В наш практичный, интерактивный век уже по-иному видятся личность этого самородка земли белорусской, партизана, труженика белорусской нивы, философия его жизни, взгляды и мысли, касавшиеся ряда переломных моментов в истории становления белорусской государственности, поскольку его самого действительно отличал государственный подход в решении многих сложных боевых и мирных задач.
Мне, к сожалению, не посчастливилось иметь честь быть лично знакомым с Василием Захаровичем Коржом. Больно юн я был в начале 60-х годов XX века, будучи тогда кадетом Минского суворовского военного училища. Но понятия чести, благодарности предкам, исторической памяти офицеры-фронтовики, партизаны, воспитывавшие суворовцев, закладывали в наши кадетские души накрепко.
На уроках истории среди героев звучали тогда имена многих белорусских партизан и подпольщиков, в том числе и легендарного Василия Коржа, которых мы, кадеты, чисто виртуально знали по фотографиям, кино и телевизионным репортажам. С некоторыми из них нам довелось познакомиться в стенах родной кадетской альма-матер, с другими — во время наших многокилометровых суворовских походов по партизанским местам Беларуси.
Василия Захаровича Коржа я впервые увидел в Минске, на площади Победы, в день празднования 20-летия освобождения Беларуси от немецко-фашистских оккупантов. Как раз закончилось шествие ветеранов, в котором участвовали Маршалы Советского Союза Константин Константинович Рокоссовский и Иван Христофорович Баграмян. Свой яркий и эмоциональный телерепортаж в прямом эфире вел Сергей Сергеевич Смирнов, впервые широко поднявший в середине 1950-х годов дотоле нежелательную в СССР тему трагических судеб героев Брестской крепости.
Наша суворовская задача была скромной — вручить цветы Героям Советского Союза. Строгие кадетские черные мундиры, алые лампасы, алые погоны с золотистым вензелем Мн СВУ и лихо заломленные фуражки — это, конечно, всех трогало и эмоционально впечатляло. Тем более, что на одном из барельефов работы Заира Азгура на обелиске Победы был изображен юный суворовец, что для кадет являлось своеобразным духовным символом. Понятное волнение и одновременно гордость в тот момент просто переполняли нас…
Из общего ряда Героев Советского Союза я сразу выхватил взглядом Елену Григорьевну Мазаник, которую знал с детства, да и в нашей суворовской роте она не раз выступала. Затем в сознании начали материализовываться хрестоматийные фотографии стоявших рядом с ней белорусских партизан. А вот и Корж, партизан, председатель колхоза. Взгляд у него внимательный и добрый. Но букет в большом волнении я уже вручил Елене Мазаник. Василию Захаровичу Коржу достались цветы от кадета другой роты…
Стремительно пролетели годы. Судьба подарила мне в прошлом веке счастье неоднократного общения с профессором, одним из создателей советского спецназа, Ильей Григорьевичем Стариновым. Вот тут-то и раскрылись для меня некоторые дотоле вообще неизвестные эпизоды биографии и профессиональной деятельности Василия Захаровича Коржа, масштаб его личности.
Кроме того, были интересны идущие, что называется, от родимой земли-матушки, вынесенные на основе боевого практическою опыта, во многом совпадающие критические, неоднозначные оценки Василием Захаровичем Коржом и Ильей Григорьевичем Стариновым действий отдельных руководителей в разные исторические периоды.
Не менее сенсационно звучали из уст И.Г. Старинова многие факты, касавшиеся организации «активной разведки» Разведупром Штаба РККА, органами (ОГПУ) НКВД СССР и БССР как составной части будущего партизанского движения, с последующим участием в нем в годы Великой Отечественной войны В.З. Коржа, его друга К.П. Орловского, А.С. Ваупшасова, А.М. Рабцевича, А.К. Спрогиса и других чекистов. Но общая картина была для меня, конечно же, далеко не полной…
В этом повествовании речь пойдет как о некоторых малоизвестных, так и, в силу многих обстоятельств, неизвестных современному читателю страницах жизни Василия Захаровича Коржа, оценке им многих событий бурного XX века с использованием чудом сохранившихся фрагментов рукописей его книг, дневников и записок разных лет, архивных оперативных материалов и исторических документов, а также воспоминаний его дочери Зинаиды Васильевны Корж и ряда партизан прославленного Пинского соединения.
К этому обязывает историческая память о героической жизни легендарного белоруса Героя Советского Союза Василия Захаровича Коржа.
Николай Смирнов
Первая глава
ИСТОКИ…
Жизнь имеет смысл, если человек в своей деятельности преследует те или иные цели. Конечно, все относительно: цели могут быть большие или маленькие, важные и ничтожные. Я не мыслю ни жизни, ни счастья без людей и вне общества, без борьбы и вне борьбы.
В.З. Корж
На излете XIX века, 1 января (или 13 по новому стилю) 1899 года, в трудолюбивой полешуцкой крестьянской семье Коржей, исконно проживавшей в старинной белорусской деревне Хоростово (или Хворостово, как именовали ее местные жители) Старобинского повета (ныне Солигорского района) Минской области, родился, к общей радости, сын — Василий.
За отмеренные судьбой 68 лет жизни он имел, в силу самых разных обстоятельств и оперативной необходимости, несколько псевдонимов-фамилий и кличек. В деревне звали его Василь Мудрый, в гражданскую войну на территории Западной Белоруссии, оккупированной Польшей, и позже — боец Семенов, во время войны на стороне республиканской Испании — камарадо Пабло, в Великую Отечественную войну — партизанский командир «Комаров». И только уже по ее окончании, пройдя многие непростые перипетии мирной жизни — председатель колхоза «Партизанский край» Василий Захарович Корж. Все вновь вернулось на круги своя…
Из воспоминаний В.З. Коржа: «Да, много написано книг о борьбе партизан в Отечественную войну 1941—1945 годов. И вы меня простите, уважаемые читатели, что я своей книгой отнимаю у Вас столь дорогое для каждого время. Я не писатель-профессионал. И мне не сделать того, что умеет писатель. Может и не получиться. Но не каждому удается пройти такой длинный путь партизанской борьбы за нашу Советскую родину, за правду на земле. Девять с лишним лет я провоевал по тылам противника в разные времена, с разным врагом и в разных условиях.
Родители мои белорусские крестьяне: Корж Захар Григорьевич и Корж Алеся Федоровна. Дедушка мой — Корж Григорий Иванович. По-уличному, как я помню, жители деревни Хоростово (Хворостово) прозвали нас «Мудрые». Польские власти нашу деревню во время оккупации назвали Хоростов. Сейчас это Старобинский (Солигорский) район Минской области, колхоз «Партизанский край». Деревню нашу старики обычно называли по-старому, а молодые — по-новому.
Семья наша: отец, мать, старший брат Корж Степан Захарович и четыре сестры: Парасья, Мария, Антося и Ганна. По старому административному делению куст этих деревень там, где сейчас раскинулся колхоз «Партизанский край» — Хоростово, где в те времена была православная церковь и церковноприходская школа, а также Челонец, Пужичи, Раховичи, Груздово, Вейно и Гоцк, все были Ленинской волости Мозырского уезда Минской губернии.
В Хоростове были помещики Заманские, и занимали они деревню Груздово. В деревне Пужичи тоже были Заманские. Это когда-то был один куст помещиков. А вот деревню Гоцк окружали уже земли помещика Агаркова. Этот помещик был более богатым. Его одно имение было и в Ленино. Земли же его, леса и болота простирались на десятки километров.
Земли у наших крестьян были тогда песчаные и малоурожайные. Им нужно было отрабатывать или платить помещикам деньгами за дрова, выпас скота, грибы, ягоды, орехи, лозу и за то, что брали на лапти. И надо было еще брать квитки, то есть разрешения. А иначе лесная охрана, то бишь лесники, передавала дело в суд. И забирали за это, бывало, последнюю крестьянскую коровенку.
В детстве, которого и не заметил, я с соседом Григорием Ивановичем Цубой, он был старше меня на пару лет, пасли поповых свиней и своих, конечно. Были вокруг нашей деревни леса, луга. Много бобовни — корма для животных. Когда свиньи разойдутся, то их невозможно собрать. У нас было свое излюбленное средство: поймать одного поросенка и слегка подавить его. На писк дружно собирались остальные. Мы брали поросенка на дерево. И там его сжимали. Это был верный и легкий метод собрать стадо. На земле за такие процедуры свиньи могли попросту разорвать… Скажу, что судьба потом меня и Григория Цубу накрепко связала.
Народ наш жил тогда в нищете и темноте. И это не какие-то там россказни. На все вышеупомянутые деревни была лишь одна школа. В ней училось шестьдесят детей. И очень редко кто учился дальше, после окончания трех классов. В 1912 году я закончил эту трехклассную, церковноприходскую школу.
Семья наша была очень трудолюбивой. Иначе было трудно выжить. Земли своей тогда не хватало. И мы засевали по обоюдному согласию какую-то часть церковной земли. По нашим местным условиям наша семья жила средне. Кроме земли занимались мы еще и побочным заработком. На хлеб и соль, как говорят, хватало. В общем, ничем таким особым не выделялась наша семья.
Только, уж если правду сказать, понятие о совести человеческой в ней передавалось из поколения в поколение. Бывало, любой подорожный, пришлый человек всю деревню пройдет или проедет, а ночевать, все одно, у «Мудрых» будет. И я не помню такого случая, чтобы наша семья села за стол кушать, а чужой человек сидел в сторонке. Коржи всех, как могли, привечали.
Помню, покойный наш отец, Корж Захар Григорьевич, однажды за обедом в праздник говорил всем нам, как нужно жить на свете. Он делал это в поучение: «С людьми, дети, нужно всегда жить хорошо. Трудиться честно, не зариться на чужое. Если у кого из соседей что-нибудь попросили на время, то обязательно нужно чужую вещь беречь и вовремя возвратить. Нельзя с людьми задираться, нельзя обманывать. Тогда и вас будут люди уважать и считать везде за людей. Это первое.
