Читаем Варшавские «Пантеры» онлайн бесплатно
Варшавские «Пантеры»
Лето 1944 года. Советские войска с боями приближаются к польской столице. В Варшаве вспыхивает восстание против нацистов – польские патриоты пытаются взять контроль над городом до прихода советских войск, дабы продемонстрировать, что они самостоятельно победили немцев. Простой польский паренек Витольд внезапно оказывается в гуще событий. Еще вчера он с дедом работал в варшавской автомастерской, а сегодня уже сражается с немцами в рядах повстанческой «Армии Крайовой», не зная, что уже завтра окажется заряжающим в экипаже трофейного танка, а через много лет – и вовсе станет писать книгу о восстании и своих друзьях. Содержит нецензурную брань.
Детективы / Боевики…Варшава горела уже вторые сутки. Зарево разгорающихся пожаров то и дело вспыхивало зловещими всполохами на низких августовских облаках и все разрастающихся клубах черного дыма над некогда прекрасными кварталами. Громкое стаккато пулеметных очередей тут и там сплеталось с резкими щелчками винтовочных выстрелов и гулкими взрывами гранат и снарядов. По улицам грохотали танки и бронетранспортеры. Солнце закатилось за горизонт. Шел к концу второй день августа тысяча девятьсот сорок четвертого года.
Где-то далеко к востоку от города тоже гремела канонада – несмотря на упорное сопротивление немцев, оттуда приближались наступающие советские войска. И потому первого августа бойцы польских подпольных организаций под общим руководством повстанческой «Армии Крайовой» открыто атаковали сотни немецких военных объектов на территории Варшавы, пытаясь захватить город до прихода Советов.
– Варшава должна быть освобождена польским солдатом! Советские войска должны найти ее уже в польских руках! – заявляли руководители восстания, подчинявшиеся «правительству в изгнании» – довоенному правительству Польши, эмигрировавшему в Великобританию после вторжения немцев в 1939 году. Оттуда они все эти пять лет с переменным успехом пытались руководить деятельностью подпольщиков.
Нацисты, однако, уже знали от своих шпионов о готовящемся восстании. Отряды повстанцев сразу же натолкнулись на ожесточенное сопротивление пятнадцатитысячного немецкого гарнизона. Тут и там с переменным успехом завязались упорные уличные бои. Город с каждым часом ощетинивался все новыми спешно возводимыми баррикадами и наполнялся запахом гари и пороха. Кровь поляков и немцев обильно лилась на мостовые. Поляки лучше знали город, но были плохо вооружены. На стороне же нацистов оказались техническое превосходство и дисциплина.
***
…Немцы пока не показывались на Карольковой улице на западном берегу Вислы – но в окрестностях то и дело уже постреливали. На соседнюю Окоповую улицу утром даже упал одиночный артиллерийский снаряд, разрушивший жилой дом. Видимо, немецкие артиллеристы ошиблись во время пристрелки, потому что следующие три снаряда чуть погодя разорвались вблизи атакованного поляками нацистского блокпоста у кладбища – едва ли не в километре от того дома.
Каролькову улицу, с двух сторон зажатую в тиски стоящими вплотную друг к другу домами, перегородила наспех возведенная баррикада из деревянных балок, тротуарной плитки, камней и всякой рухляди. За ней сгрудились повстанцы, разбирая из принесенного ящика разномастные стеклянные бутылки с зажигательной смесью. Их притащили из автомастерской, расположенной неподалеку в переулке, два шестнадцатилетних друга в видавшей виды одежке и стареньких ботинках – приземистый, но широкоплечий кареглазый Витольд, обритый наголо, и высокий тощий голубоглазый Тадеуш с грязными каштановыми кудрями, выбивающимися из-под щегольской, хотя и старенькой кепки. В мастерской тем временем старый и полуслепой уже дед Витольда заливал бензин в оставшиеся бутылки из-под водки и уксуса.
Сами друзья, присев поблизости от баррикады, отдыхали – ночью спать им почти не пришлось, день вышел нелегким (вместе со всеми строили баррикаду голыми руками), да и ящик оказался тяжеловат, а еще предстояло тащить его обратно, заполнять новыми бутылками и опять нести сюда.
– Не немецкий так-то по звуку, – одобрительно сказал Витольд с видом знатока, когда пулемет на соседней улочке деловито простучал в очередной раз. – На «Брен»1 похоже. Наши там, по ходу.
– Много ты знаешь, Малой! – сплюнул, услышав его, проходивший мимо Якуб, двадцатитрехлетний здоровяк в простой рабочей одежде и видавших виды сапогах. – Давайте, тащите сюда еще бутылки, пока не стемнело, – добавил он и с важным видом поправил на ремне кобуру, из которой высовывалась потертая рукоятка старенького револьвера.
Якуб командовал взводом повстанцев отряда «Зоська», защищавших баррикаду на Карольковой улице. Ну, как взводом – шестнадцать человек в возрасте от пятнадцати до сорока пяти, вооруженных чем попало: на всех имелось одиннадцать ружей и винтовок, один немецкий пистолет-пулемет МП-40, один ручной британский пулемет «Брен», десять противопехотных немецких гранат и тридцать бутылок с бензином. И боеприпасов – кот наплакал, минут на десять хорошего боя.
Вздохнув, Витольд и Тадеуш поднялись и, взяв за ручки опустевший ящик, поплелись в сторону мастерской. Им даже пистолетов или револьверов не хватило, но каждый из друзей припрятал уже по ножу за голенище сапога – на всякий случай, в глубине души мечтая о том, как заколет при случае зазевавшегося немецкого солдата и добудет себе настоящее оружие в бою. Витольд мечтал о пистолете-пулемете МП-40, которым вооружались немецкие пехотные офицеры и танкисты. Желание Тадеуша разжиться скорострельным ручным пулеметом МГ-42 он считал фантастическим – поди, потаскай по городу такую тяжесть, да еще патроны к ней… Нет, вот компактный МП-40 – вот это вещь!
– Быстрей бы наши танки пришли из-за Вислы… – сказал Тадеуш, яростно почесав затылок. За свои кудри он давно заслужил прозвище Пудель. – Ух, мы тогда бошам зададим жару!
– Наши танки?
– Так вчера ж Евгений говорил, что танки Войска Польского уже у Праги2, поэтому и начали бошей бить. Сейчас они мосты захватят, как переправятся…
Евгений Коэхер был руководителем их повстанческой ячейки Армии Крайовой – тридцатипятилетний бывший офицер с грубыми пудовыми кулаками и внешностью портового грузчика, но, тем не менее, удивительно воспитанный и начитанный. Когда Варшаву охватило пламя восстания, он со своим отрядом вначале уничтожил немецкий пост на Окоповой улице, после чего занял оборону, разместив свой штаб на той же улице, а Якуб и его отряд на соседней Карольковой улице – оказались на его правом фланге.
– А-а! Да не, я уже не верю в эти сказки, – покачал головой Витольд.
– Почему?
– Да он вчера много что говорил! Что сегодня британцы высадят польскую парашютную бригаду и оружие нам в ящиках сбросят с самолетов. Ну, и что, где те самолеты?!
– Почем я знаю?
В выси предзакатного неба раздался нарастающий гул моторов. Друзья разом подняли головы и разочарованно выдохнули – над горящим городом плыла пара немецких пикирующих бомбардировщиков с крестами на плоскостях. Никаких долгожданных транспортников с белыми или красными звездами на крыльях видно не было.
– Твари! – злобно выдохнул Тадеуш. – Чтоб вам пусто было!
– Чуешь? – вдруг остановился Витольд.
– Что?! – обернулся Пудель.
– Да тихо ты! Стой и прислушайся!
Они встали как вкопанные и переглянулись. Издалека по каменным ущельям улиц докатывался все нарастающий шум двигателей.
– Танки идут! Быстрее за бутылками, притащим еще нашим!
Они бегом рванули к мастерской. Самолеты над их головами поочередно легли на крыло, с воем заваливаясь в пикирование, чтобы сбросить бомбы на позиции повстанцев, окруженных в предместьях на восточном берегу Вислы.
***
…На баррикаде тоже услышали приближающиеся танки, и Якуб срочно послал троих молодых бойцов с бутылками бензина в правый угловой дом:
– Живо наверх! Бутылки кидаем по команде, как вплотную подойдут!
Парни, кивнув, растворились в сгущающемся сумраке – удаляющийся топот их быстро стих в черном зеве подъезда.
– Остальным рассредоточиться и затаиться, – продолжал распоряжаться Якуб, чувствуя, как по спине пробегает предательский холодок. – Если они пойдут в обход баррикады, по ним не стрелять! А если прорвутся через баррикаду, то ждите, пока все на улицу войдут, потом жгите танки бутылками и валите пехоту! Если получится, – тут он сделал паузу, – как танки встанут, лезем по моей команде на броню и захватываем их! Открываем люки, вытаскиваем или кончаем экипажи, тушим огонь. В плен брать только танкистов и пехотных офицеров, всем остальных – в расход сразу! Кто рыпнется – тоже в расход!
– Есть, командир, – нестройно отозвались повстанцы.
– Огнетушители готовы?
– Точно так!
Десяток разнокалиберных огнетушителей, собранных по окрестностям, вообще-то, предназначался для тушения возгораний на позициях отряда, но в крайнем случае пригодился бы и для борьбы с огнем на взятых на абордаж танках.
– По местам!
– Есть!
Поляки мгновенно попрятались кто куда – кто в отрытую и замаскированную загодя щель под деревом, кто за гору хлама, кто в здания на первые-вторые этажи. Сам Якуб со своим помощником, двадцатилетним токарем Томашеком, поднялись на второй этаж в угловом доме. Тут у них тоже были припасены четыре бутылки с бензином, а еще два охотничьих ружья и пара самодельных перископов (каждый из двух дамских зеркалец), позволявших без риска осматривать всю улицу, не высовываясь наружу на радость снайперам. Для быстрого отхода в соседнее здание, если прижмут огнем – в стене комнаты был загодя пробит кувалдами проход, занавешенный пока что линялым ковром. Такие же проходы соединяли все дома между собой по обе стороны улицы, чтобы оперативно перемещаться из дома в дом, если припрет. Двое самых сильных повстанцев с кувалдами полдня потратили на то, чтобы проделать эти проходы, изрядно поворчав, но Якуб был непреклонен. Местные жители, кто еще оставался тут до последнего времени, предпочли исчезнуть с утра, когда стало понятно, что стрельба и бои только нарастают – и повстанцы были этому даже рады, ибо не приходилось теперь заботиться о лишних ртах и жизнях.
– Что там? – вполголоса спросил Якуб, когда Томашек осторожно приподнял свой перископ над подоконником и стал осматривать улицу.
– Три «Пантеры», идут к нам без пехоты, – так же тихо ответил Томашек.
– Да ну?! Танки без пехоты?!
Якуб пристроился рядом и тоже глянул в перископ. Три немецких танка, лязгая гусеницами по булыжной мостовой, уверенно двигались между строений – угловатые грязно-желтые чудовища с красными тактическими номерами на башнях, с покрытой циммеритом3 наклонной броней, с длинными орудийными стволами. Обвешанные запасными траками гусениц и инструментами, со змеящимися вдоль бортов буксировочными тросами, с тонкими радиоантеннами, покачивающимися в вечернем холодеющем воздухе, они казались чужими и неуместными на тихой варшавской улочке, эти стальные монстры, распространяющие вокруг себя миазмы бензиновой гари.
– С-сомнут нам щ-ща баррикаду … – прошипел Томашек.
– Ну и пусть. Сожжем их прямо тут, на улице – сами станут баррикадой, – ответил Якуб, до рези в глазах вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Уличное освещение в Варшаве давно не работало, но и фары немцы не включали.
«Пантеры» были новым немецким оружием, впервые примененным год назад на Курской дуге в далеком Советском Союзе – повстанцы уже видели их издали в Варшаве во время недавней диверсионной операции близ вокзала. Но их особенности никому из повстанцев пока не были известны. Колонна шла вперед неспешно, со скоростью прогуливающегося пешехода, стрелок головного танка нервно ворочал влево-вправо стволом курсового пулемета в наклонном лобовом листе брони.
– Вкрай обнаглели, – тихо произнес Томашек. – Прут как на параде…
– Заплутали, видать. Наше счастье… – прошипел Якуб. – Легче бить будет. Тихо! Ждем! – направив перископ на балкон напротив, он увидел притаившихся внутри помещения бойцов с бутылками и зажигалками в руках, потом снова перевел перископ на танки.
Колонна встала. Люк на командирской башенке головной «Пантеры» с номером «
– Hans, komm, mach schon, ramm die Barrikade nieder4! – раздраженно сказал он в переговорное устройство и нырнул обратно в танк. Люк плавно задвинулся за ним. «Пантера», рыкнув двигателем, исторгла клубы вонючего дыма и плавно пошла вперед.
– Про баррикаду что-то сказал, – прошипел Томашек.
– Я слышал. Готовь бутылки, будем жечь…
– Вит, Пудель, назад, вашу мать! – вдруг донеслось с улицы. – Стоять!
– Твою так! – выругался Якуб, приподнимая над подоконником перископ.
***
Витольд и Тадеуш со вторым ящиком бутылок выскочили из переулка за миг до того, как их окликнули, и сразу вслед за тем головной танк легко и непринужденно разворотил баррикаду. Сорокатонная стальная громадина, подслеповато щурясь единственной фарой и щелями смотровых приборов, чуть покачнулась, переезжая жалобно хрустнувшее под гусеницей бревно. Стрелок-радист, сидевший справа от механика-водителя, разглядел впереди в сумерках две фигуры, пулемет его сходу огрызнулся короткой очередью. Первая же пуля прошила горло Пуделя, оказавшегося чуть дальше от стены – он, захрипев и удивленно вытаращившись, стал валиться вперед, выпустив ручку ящика, и, схватившись обеими руками за горло, забился в агонии, заливая мостовую кровью, неудержимо текущей сквозь его пальцы. Чудом оставшийся невредимым, но насмерть перепугавшийся Витольд выпустил ящик из рук и отскочил обратно в спасительный переулок. «Пантера» между тем с протяжным нарастающим ревом рванула с места, почти встав на дыбы, и продолжила свой бег по улице. Ведомые танки, рыча, втянулись в узкое горлышко улицы следом за ведущим.
Бросив перископ, Якуб торопливо чиркнул зажигалкой, чувствуя, как дрожат от возбуждения руки, и пламя жадно лизнуло грязную тряпку, торчащую из горлышка бутылки.
– Давай, парни, жги их! – заорал он, с яростью швыряя свою бутылку с бензином на корму замыкающей «Пантеры». Под звон бьющегося стекла над машиной взметнулось пламя. – Жгите, жгите всех!
В среднюю «Пантеру» с крыш также полетело три или четыре бутылки, и над ней тоже поднялись языки пламени. На улице стремительно светлело, по стенам и окнам домов метались бесформенные тени.
– Ва-а-а-а!!! – в один голос радостно взревели повстанцы.
С головным танком вот получилось не очень – неловко брошенная кем-то сбоку бутылка не разбилась о наклонную броню, а скатилась по ней на землю и только там треснула. Бесполезная лужа бензина ярко вспыхнула под гусеницами «Пантеры», с аппетитом облизнув новенькую резину колесных бандажей. Но и этого хватило – танк резко остановился. Встали и два его ведомых. Замыкающий танк с номером «
