Читаем Вакансия онлайн бесплатно
— Нет, Финдельфебеля я тоже не читал, — ответил Василий, ничуть не смущаясь.
— Как, и Фнндельфебеля не читал? — изумился Геннадий. — Ну, знаешь! Дремучий же ты, Огурцов! Финдельфебеля не читать! А ты хоть слышал о нём раньше?
— Нет.
— Как? И не слышал? Вот она слава! Это же самый могучий ум двадцать пятого столетия. Самый модный ныне философ! Чего стоят такие его монографии, как: «О сущности насущного» или «К вопросу о мироздании» шедевры глубокомыслия! Половина галактики от этих произведений в восторге!
— Значит, я пребываю на другой половине, — спокойно заключил Василий, продолжая следить за приборами на пульте управления.
В рубке на минуту наступило молчание.
Штурман «Стремительного» Геннадий Куц переваривал услышанное. Конечно, за три года совместных полётов с Огурцовым Куц успел изучить характер своего напарника, но всё же невежество пилота в некоторых вопросах было потрясающим.
— Нет, всё же не понимаю, — вздохнул Геннадий, — чем ты в свободное от вахт время занимаешься? До Земли ещё недели полёта в гиперпространстве. Не захочешь, а половину корабельной библиотеки прочитаешь.
— Так я и читаю, — Василий кивнул на полку слева от себя, — повышаю уровень эрудиции.
Геннадий скользнул взглядом по корешкам стоявших на полке книг и сморщился, точно от зубной боли.
— «Грузовые звездолёты», «Основы звездоплавания», «Учебник пилота первого класса», «Гиперпространственные двигатели» — вот скучища-то, пробормотал штурман, — от одних названий скулы сводит и в анабиоз залечь хочется.
Василий усмехнулся:
— Твой любимый Финдельфебель не легче. Лучше скажи, когда последний раз траекторию корректировал?
— Вчера. Отклонение небольшое намечалось, пришлось устранить, а что?
— Внимательнее надо бы работать, — ехидно заметил Василий, — а то капитан пропишет нам философию. Проверь курс ещё раз.
Геннадий фыркнул и сердито защёлкал вычислителем.
Василий снисходительно наблюдал за другом, удивлялся, очень уж легко и просто всё у штурмана получалось. Куц был натурой пылкой, увлекающейся, непоседливой, даже легкомысленной. На досуге, для самообразовання, как он выражался, изучал философию, искусства и ещё сотню различных экзотических дисциплин, о которых подавляющее большинство нормальных людей даже и не слышало. При этом он оставался неплохим специалистом, в космофлоте был на хорошем счету, и капитан «Стремительного» Фёдор Лёвушкин ежегодно отмечал его отличную работу в приказе по звездолёту. Правда, иногда штурману доставалось от капитана по мелочам, но такие единичные просчёты бывали у любого члена экипажа.
Проделав вычисления, Геннадий тоскливо осмотрел рубку и остановил взгляд на Василии.
— Ерунда получается, — упавшим голосом сообщил он, — вчера выправил курс, а сегодня опять на два градуса сносит. Причина внешняя… Кажется, неприятности будут. Что-то я не припомню подобного… В гиперпространстве на два градуса за сутки полёта… Чудеса!
— В гиперпространстве всякое бывает, — спокойно заметил Василий. Надо капитану сообщить. От неприятностей всё равно никуда не уйдёшь, и то сказать, какой рейс без неприятностей? Зови шефа.
— А может, сами разберёмся?
— С этим не шути! Параграф третий, пункт восьмой: неизвестная опасность! Немедленно сообщить командиру!
— Опасность… — недовольно промычал Геннадий. Параграф… Бюрократы…
Какую-то секунду штурман размышлял, затем нажал кнопку вызова капитана.
Через две минуты Лёвушкин уже сидел в рубке.
Капитан «Стремительного» не любил быстрых, необдуманных решений. Он долго, придирчиво проверял показания приборов, расчёты штурмана, затем, насвистывая себе под нос популярную песенку: «Я жиэни не мыслю без звёзд и планет…», задумался. Чувствовалось, что и ему явление, с которым они столкнулись, незнакомо.
— Гравитационная бутылка — есть такая легенда у стариков космофлота, после длительного раздумья сообщил он. — Слышали?
— Слышали, — ответил Василий. — Корабль попадает в мешанину гравитационных полей, этакую замкнутую область, из которой невозможно выбраться.
— Так это сказки! — проворчал Геннадий.
— Сказки, — согласился Лёвушкин, — а то, что у нас топлива только-только до Солнечной системы, это уже реальность. Ещё две-три таких корректировки — и застрянем среди звёзд. Кстати, напряжённость полей растёт, заметили?
— Заметили, — уныло подтвердил Геннадий, — я же говорю — затягивает.
— Одно непонятно, — сказал Василий. — Трасса известная. В этом районе не должно быть крупных тел. Откуда такие поля?
— Крупных тел! — Лёвушкин поёжился. — А вы прикиньте массу источника гравитации! Вычислитель под боком. Скорость известна, градиент кривизны по счётчику.
Геннадий быстрыми движениями пальцев прошёлся по клавиатуре вычислителя, вывел результат на табло и побледнел.
Василий заглянул на экран через плечо друга и присвистнул:
— Ого! — сказал он. — Сравнимо с массой галактики…
— И напряжённость растёт, — добавил Геннадий. — Ещё немного и…
Лёвушкину не хотелось думать, что будет за этим «и».
— Рассчитай-ка переход в обычное пространство! — сказал он Василию. А ты, Геннадий, прикинь: хватит ли нам топлива на все манёвры.
— Топлива пока хватает, — ответил Куц. — Я уже посчитал, но, если масса источника полей действительно так велика, переход из одного режима в другой ничего не даст. Разве что выигрыш во времени.
— И это уже немало! — бодро заметил Лёвушкин. — Главное, не паниковать! Как-нибудь выкрутимся.
— Легко сказать, — пробормотал Геннадий, масса галактики… Вычислитель…
— Вычислитель? А головы у вас зачем? Вы же изучали трассу. У вас карты, атласы перед глазами. Где вы там видели такие объекты? Покажите хоть один. Себе надо больше доверять, своим знаниям.
— А поля?
— А что — поля! Поля как поля! — раздражённо ответил Лёвушкин. Непонятные поля, что и говорить. По тому, как нас крутит, думаю, гравитация искусственного происхождения, других объяснений пока просто не вижу. Очень уж это возрастание напряжённости полей напоминает элементарный перехват!
— Перехват? Не может быть! — сказал Василий. — Какой же мощности должна быть установка, чтобы менять траекторию движения звездолёта в гиперпространстве?
— Выходит, мы вошли в контакт со сверхцивилизацией? — спросил Геннадий.
— С чем мы вошли в контакт, об этом гадать не будем, — устало ответил Лёвушкин, — выполняйте манёвр. Цивилизации от вас не убегут. Я пойду остальных подготовлю.
Дверь за капитаном закрылась.
Геннадий с Василием переглянулись.
— Не было печали, — проворчал Василий, — интересно, что в таком положении мог бы нам посоветовать уважаемый Финдельфебель?
Штурман игнорировал провокационный вопрос, передёрнул плечами и, словно ничего особенного не произошло, вернулся к своим расчётам.
Приборы зафиксировали переход в обычное пространство. На вспыхнувших экранах внешнего обзора возникло сияние неэнакомых созвездий. Затем сразу же звёзды на трёх экранах стали гаснуть, заслоняемые какими-то гигантскими телами.
Всмотревшись внимательнее, астролётчики поняли, что тела напоминают огромные диски. Причём каждый диск плоскостью стремился повернуться в сторону звездолёта. Расстояние между дисками и кораблём с каждой секундой уменьшалось.
— Вот они, источники загадочных полей и флуктуаций! — сказал Василий.
— Внушительные сооружения, — подтвердил Геннадий. — Интересно посчитать их размеры. Посмотри, сколько до ближайшего…
Договорить штурману не удалось. В экранах что-то щёлкнуло, скачком увеличилась на какие-то доли сила тяготения. Экраны осветились мягким рассеянным светом. На них возникли очертания типичного степного ландшафта с отдалённой цепочкой холмов вдали у горизонта.
И друзьям стало ясно, что они уже вместе со звездолётом на планете неизвестной цивилизации.
— Однако! Несколько бесцеремонно с их стороны, — заметил Геннадий. Может, мы не желаем. Раз сверхцивилизация, так всё уже и дозволено? Мы же не матрёшки! Ну, никакого уважения к достижениям человеческого разума…
— Не ворчи! — перебил штурмана Василий. — Протесты мы ещё успеем заявить. Лучше взгляни на приборы.
— А что приборы? — пожал плечами штурман. — Приборы в норме.
— Двигатели блокированы. Система подачи топлива перекрыта. Ясно? Ведь я сам ни один двигатель не выключал…
— Вот и говорю — хамство, — вздохнул Геннадий, — сверхцивилизованное, но хамство… Выходит, мы уже и на своём корабле не хозяева. Да… Техника у них, надо отметить, великолепная. Похоже, нас посадили на какой-то заштатный космодром. Ты продолжай наблюдение за местностью, а я позову капитана и парней. Надо бы подготовиться…
К чему надо подготовиться, штурман не стал уточнять, а быстро выскользнул из рубки и побежал по коридору в кают-компанию, где рассчитывал найти Лёвушкина и остальных членов экипажа «Стремительного».
Кают-компания была самым просторным жилым помещением звездолёта. В центре её находился длинный стол, вокруг него десяток кресел для членов экипажа и гостей. В пластиковые стены от пола до потолка встроены многочисленные секции с книгами, звёздными и планетными картами, видеокристаллами, кассетами с видеоплёнкой и различными сувенирами с Земли и других планет. Помещение использовалось в качестве столовой, библиотеки, кинозала и клуба. Словом, излюбленное место работы и отдыха членов экипажа.
Ожидания штурмана оправдались, к его приходу вокруг стола уже собралась почти вся команда: капитан, кибернетик Виталий и планетолог Роман Птицын.
Два корабельных робота гремели подносами и разливали по чашкам знаменитый на всю галактику грюузианский чай. На столе возвышались тарелки с пирожками и пирожными. Однако чувствовалось, экипажу не до развлечений.
Лёвушкин из своего командирского кресла у дальней стены несколько осевшим голосом вещал о необходимости сохранять спокойствие и уверенность в конечной победе человеческого разума над всеми стихийными силами мироздания.
— Контакт, — говорил он, устремляя взгляд на отливающие голубизной и позолотой корешки Большой Космической Энциклопедии — верхние две полки справа от двери, — это серьёзно. Контакт, — приблизительно секунду капитан пристально рассматривал установленное над входом чучело страхиноптериуса с планеты Большая Бзика, потом, заметив застывшего в дверном проёме Геннадия, указал ему на пустующее слева от себя кресло, дождался, когда штурман усядется, пододвинул ему чашку с горячим чаем и тарелку с пирожными и со вздохом повторил: — контакт — это не развлечение на базовой планете. Нужна максимальная осторожность! Расхлябанности, разболтанности не потерплю! Мы на планете неизвестной цивилизации! Всякое возможно, ко всему нужно быть готовыми! Мы люди — представители, надо помнить, положение обязывает! Штурману стало скучно. Капитан ещё долго цитировал параграфы космического устава, напоминал правила общения с инопланетянами, вспоминал разные случаи, когда из-за пустяка возникали чуть ли не межпланетные конфликты…
Чувствовалось, Лёвушкин растерялся, не знает, о чём говорить и что делать, и просто тянет время. По унылой физиономии капитана струился пот, а обычно бодрые расчёсанные усы поникли и несколько увяли.
«Тут у кого угодно усы увянут, — размышлял Геннадий, — не захочешь растеряешься…»
Не намного лучше выглядели и два других члена экипажа. Кибернетик Виталий, явно без аппетита, доедал очередной пирожок, тянул глотками чай из блюдечка и растерянно поглядывал по сторонам, вид у него был самый удручённый.
Планетолог Роман Птицын, внешне спокойный, деловито тасовал на столе многочисленные карты аналиэов.
Заметив, что планетолог с бумагами разобрался, Лёвушкин быстро свернул своё красноречие:
— Думаю, всем ясна сложность положения! А теперь, Роман, расскажите нам, что удалось узнать о мире, в который мы так неожиданно попали.
Роман был краток. Смущённо оглядев слушателей, ом обернулся к двери: то ли в поисках моральной поддержки у чучела страхиноптериуса, то ли мысленно советуясь с Большой Космической Энциклопедией:
— Пока удалось установить следующее: планета земного типа. Условия для существования человека самые оптимальные. Климат в данной зоне умеренный. Болезнетворных бактерий пока не обнаружено. Температура за бортом: двадцать три по Цельсию. Воздух чистый, кислород в норме. Небо над кораблём безоблачно, ветра почти нет. У меня всё.
— Не густо, — проворчал Лёвушкин, — почему не установлены координаты планеты? Индекс звёздной системы? Удалённость от Земли?
— С индексом туго, — сказал Роман, — электроника пока безмолвствует. Ни одного знакомого созвездия найти не удалось. Боюсь, мы в чужой галактике.
Лица слушателей при этом известии вытянулись.
— Приятного мало, — подвёл итог Лёвушкин.
— Что ж, топлива у нас и в своей галактике едва-едва до Солнечной системы хватало, а из чужой галактики нам самим не выбраться. Надо связаться со здешней цивилизацией! Просить о помощи! — сказал Геннадий.
— Выходит, нам навязывают прогулку по планете, — уточнил Виталий. Посмотрим местные достопримечательности, что ж, кому-то это интересно.
— Нам навязывают большее, — сказал Геннадий. — Хотим того мы или нет. Нам навязывают контакт, причём довольно грубо! Фактически мы пленники. Двигатели звездолёта блокированы!
— Гена… — укоризненно протянул Лёвушкин. — Пока об этой цивилизации мы ничего не знаем. Возможно, у них более гуманные намерения.
В это время включился экран видеофона, возникло изображение озабоченной физиономии Василия Огурцова.
Пилот кивнул собравшимся и, поглядывая на Лёвушкина, доложил:
— Со стороны холмов приближается летательный аппарат средних размеров. Какие будут указания, капитан?
Лёвушкин ожил, теперь от него требовались не теоретические построения о вреде контактов с инопланетянами, а вполне определённые действия.
— Продолжай наблюдения! — скомандовал он Василию. — Мы со штурманом сейчас подойдём. — Капитан посмотрел на собравшихся. — Корабль придётся на время покинуть. Пять минут на сборы. Ничего лишнего с собой не брать! Собираемся у шлюзовой камеры. Вопросы есть?
— На корабле кто-нибудь останется? — спросил Виталий. Большой любитель комфорта — кибернетик с предубеждением относился к различным экскурсиям и межпланетному туризму. Лучшим местом работы он считал кибернетическую мастерскую звездолёта, а лучшим местом отдыха кают-компанию. Всё, что находилось вне стен корабля, воспринималось Виталием как враждебная и крайне неудобная для него среда обитания.
— И не мечтай! — сухо сказал Лёвушкин. — Тебя здесь никто не оставит. Роботы за собой и сами ухаживать умеют. Нас всего пять человек, и я не собираюсь разбрасываться людьми. Двигаться одной группой, все радости и неприятности встречать вместе. Ясно?
— Вполне, — вздохнул Виталий. — А что будет со звездолётом, с роботами, со всей нашей кибернетикой?
— Думаю, за несколько дней или недель нашего отсутствия с ними ничего страшного не произойдёт.
Виталий уныло кивнул. Чувствовалось, что доводы капитана его не совсем убедили.
