Читаем "В" - значит вчера онлайн бесплатно

В - значит вчера

1

Кража

Январь 1979 г.

Айрис стояла у стойки в школьном офисе с запиской об удалении с занятий в руках и

ожидала наказания от мистера Лукаса, заместителя директора.

Она уже дважды встречалась с ним с тех пор, как поступила в Академию Климпинг

прошлой осенью. В первый раз она прогуляла урок физкультуры. Во второй раз ее

наказали за курение возле актового зала. Ей сказали, что есть специальное место для

курения, на что она возразила, что это место находится так далеко, что туда невозможно

успеть между занятиями. Но к ее возражениям остались глухи. Сейчас было начало

января, и ее отстранили от занятий за нарушение школьного дресс-кода.

Она готова была признать, что удаления с уроков не укрепляли ее положение в новой

школе. Ученики помладше носили форму, но в старших классах одевались на свое

усмотрение, если только общий вид оставался в положенных рамках.

Айрис понимала это так - никаких юбок или платьев выше колена, ни маек, ни шортов, ни

футболок с надписями, ни торчащих трусов, ни шлепанцев, ни армейских ботинок.

Айрис считала, что играет по правилам. Она предполагала, что может носить, что ей

нравится, в разумных пределах, конечно.

У Климпа была другая точка зрения. В сознании школьных администраторов одежда

нужна, чтобы демонстрировать скромность, уважение и серьезность намерений.

Ее выбором в то утро было бархатное платье до щиколоток, цвета кларета, с

гофрированным воротником и длинными рукавами, черные колготки и высокие красные

теннисные туфли. Ее волосы были длинными и густыми, цвета среднего между рыжим и

огненно-красным, спасибо смеси из красок для волос. Две большие серебристые заколки

не давали массе упасть на лицо. На каждом запястье был широкий кожаный браслет с

медными и серебряными гвоздиками. Как оказалось, все это было строго запрещено.

Вот блин.

Школьная секретарша, миссис Малколм, подтвердила присутствие Айрис кивком, но было

ясно, что женщина не собиралась прерывать свою работу из-за шалостей проблематичной

девятиклассницы. Она была занята, раскладывая по ячейкам почту для учителей.

Помощница из учеников, Поппи, скрепляла степлером какие-то пакеты.

Айрис училась в девятом классе Академии Климпинг, частной школы Санта Терезы, находившейся в Хортон Равин, что было настолько крутым, что ее пугало. Она оказалась в

Климпе только потому, что ее отца наняли преподавать высшую математику и тренировать

хоккейную команду. Обучение стоило двадцать тысяч долларов в год, чего ее родители

никогда не смогли бы себе позволить, если бы не работа ее отца, благодаря которой ее

приняли бесплатно.

Последняя школа, которую она посещала, находилась в “смешанном” районе Детройта,

где процветали наркотики, хулиганство и вандализм. Кое-что из этого было не чуждо

Айрис, когда было настроение. Ее выдернули с корнями из Мичигана и швырнули на

Западное побережье, несмотря на ее протесты. Калифорния была разочарованием.

Она ожидала встретить серферов, курильщиков травки и свободный дух, но это было все

то же старое дерьмо.

Академия Климпинг была чем-то запредельным. Триста учеников с нулевого по

двенадцатый класс, девять учеников на одного преподавателя. Ожидания были высокими, и большинство учеников старались. И почему бы нет?

Это все были богатенькие детки, чьи мамочки и папочки давали им самое лучшее: поездки

за границу, неограниченные деньги на одежду, индивидуальные уроки тенниса и

фехтования и еженедельные визиты к психотерапевту - последнее на случай, если какому-нибудь придурку подарят фольксваген вместо БМВ, которое он хотел. Проблема, твою

мать.

Ее родители часто выражали сомнения по поводу ее обучения в частной школе, из-за

опасностей конформизма и материализма. Они считали себя богемой.

Только взглянув на ее наряд, классная руководительница, миссис Рубио, сказала, что она

должна отправиться домой и переодеться. Когда Айрис ответила, что ей не на чем

добираться, женщина посоветовала автобус. Чего-чего? Айрис ничего не знала об

автобусном расписании, и что же ей было делать?

В отличие от большинства учеников, она не жила в этом снобском Хортон Равин. Переезд

из Мичигана в Калифорнию был шоком, цены на недвижимость были непомерными. Ее

родители купили ветхий домишко в Верхнем Ист-сайде, с ипотекой, которая сделала их

рабами на всю жизнь. Насколько это было богемно?

Айрис была единственным ребенком. Ее родители никогда не хотели иметь детей, о чем

рады были ей напоминать при каждом удобном случае. Ее мать, в возрасте двадцати пяти

лет, пошла перевязать себе трубы и обнаружила, что беременна. Муж с женой долго

обсуждали, прерывать ли беременность, и решили, что одного ребенка можно себе

позволить. Часто при Айрис они хвастались своим родительским стилем, который в

основном состоял в развитии у девочки самостоятельности, что значило развлекать саму

себя и ничего не требовать.

У ее матери была степень в политических науках, и она преподавала в городском колледже

Санта Терезы. Еще она работала волонтером два дня в неделю в клинике абортов, потому

что чувствовала своим долгом защищать репродуктивные права, контроль женщины над

собственным телом и возможность выбора, вместо того, чтобы взваливать на себя бремя

нежелательных потомков.

Между тем, наблюдая роскошь Хортон Равин, Айрис стыдилась того, как она вынуждена

была жить. На домашнем фронте ее родители предпочитали хаос и бардак, возможно

воображая, что беспорядок и интеллектуальное превосходство идут рука об руку.

Айрис не могла вспомнить, когда они втроем вместе садилсь за еду. Посуда оставалась в

раковине, потому что ни мать ни отец не опускались до таких вещей. Вытирание пыли и

пользование пылесосом были слишком приземленными, чтобы о них упоминать. Стиркой

не занимались. Если кто-то из них не выдерживал и запускал стиральную и сушильную

машины, чистое белье лежало кучей на диване в гостиной и забиралось по мере

надобности. Айрис стирала свои вещи отдельно.

Ее родители верили, что нанять домработницу будет эксплуатацией низших классов, так

что домашние дела оставались несделанными.

Еще они были приверженцами равенства полов, что вызывало безмолвное соперничество, в ожидании, кто первым не выдержит и сделает то что нужно.

Комната Айрис была единственным местом в доме, где царил порядок, и она проводила

там большую часть времени, прячась от хаоса.

Мистер Лукас появился в дверях своего кабинета и показал, что она может войти. Он был

мужчиной приятной внешности, скромный, спокойный и компетентный. У него были

волосы цвета песка на калифорнийском пляже и лицо с симпатичными морщинками.

Высокий и подтянутый, он обычно носил кашемировые жилеты и рубашки с закатанными

руквами.

Он бросил на стол папку и уселся.

- Миссис Рубио выразила протест по поводу твоей одежды. Ты выглядишь, будто

собралась на ренессансную ярмарку.

- Что бы это ни было.

- Это третье удаление с занятий с тех пор, как ты поступила. Я не понимаю этого

постоянного вызывающего поведения.

- Почему постоянного, когда я только две вещи сделала не так?

- Считая сегодняшнюю, будет три. Ты здесь чтобы учиться, а не воевать со школьным

начальством. Я не уверен, что ты ценишь возможности, которые были тебе предоставлены.

- Мне плевать. Все мои друзья остались в Детройте. Со всем уважением, мистер Лукас, но

Академия Климпинг - дерьмо.

Она видела, что мистер Лукас приготовился не замечать ее грубостей, возможно думая, что лучше поговорить о более важных вещах.

- Я проверил твои оценки. В старой школе ты хорошо училась. А здесь взяла курс на

конфликты. Ты скучаешь без своих друзей, я понимаю. Еще я знаю, что Калифорния -

непростое место для жизни, когда ты привыкла к Среднему Западу, но если ты будешь

продолжать плохо себя вести, то только причинишь себе вред. Тебе понятно?

- Так в чем дело? Три замечания, и вы меня выгоняете?

Он улыбнулся.

- Мы так легко не сдаемся. Нравится тебе это или нет, ты остаешься здесь еще на три года.

Мы хотим, чтобы это время было приятным и продуктивным. Думаешь, ты сможешь

справиться?

- Наверное.

Она уставилась в пол. По какой-то причине ее задел его тон, который был добрым. Его

забота казалась искренней, что делало все только хуже. Она не хотела сюда вписываться.

Она не хотела привыкать. Она хотела назад в Детройт, где она знала, что ее принимают

такой, какая она есть. В этот момент Айрис поняла, что нарушает свою собственную

стратегию для подобных случаев. Фокус был в том, чтобы выглядеть несчастной и давать

длинные объяснения по поводу нарушения, которые могут быть правдой или нет. Главное, чтобы наполнить воздух многословием, извиниться как минимум дважды, достаточно

искренне для того, кому глубоко плевать. Нельзя было проявлять никакого сопротивления, такая техника всегда срабатывала хорошо. Сопротивление только подтолкнет взрослых к

чтению нотаций.

Она пробормотала:

- А что же с моей одеждой? Я не вожу машину, так что никак не могу попасть домой и

переодеться.

- В этом я могу помочь. Где ты живешь?

- В Верхнем Ист-сайде.

- Подожди минутку.

Он встал, открыл дверь кабинета и высунул голову.

- Миссис Малколм, вы не могли бы одолжить мне Поппи на полчасика? Айрис нужно

подвезти до дома. Верхний Ист-сайд. Туда и обратно, максимум тридцать минут.

- Конечно. Если она не возражает.

- Буду рада.

Айрис почувствовала, как ее сердце заколотилось в груди. Поппи была одной из самых

популярных девочек в Климпе и вращалась в таких высотах, что Айрис едва могла

решиться с ней заговорить. Она была почти в панике от мысли оказаться с Поппи в

машине даже на десять минут, уж не говоря о тридцати.

Оказавшись на парковке, Поппи повернулась к ней с улыбкой.

- Прикольный прикид, малышка. Хотела бы я иметь твое нахальство.

Они уселись в “тандерберд” Поппи. Захлопнув дверцу машины, Айрис вытащила из сумки

винтажную коробочку от сигарет Лаки Страйк, наполненную туго скрученными косяками.

- Будешь?

- О, блин, да.

Это случилось в январе, и с тех пор они были неразлучны. В пользу Айрис можно сказать, что она была образцом хорошего поведения последующие три месяца.

Каждый день после занятий они отправлялись к Поппи, официально, чтобы заниматься, но

на самом деле, чтобы курить травку и совершать налеты на запасы алкоголя родителей

Поппи. Айрис была гением в приготовлении коктейлей, используя все, что было под

рукой. Последний она назвала “Изрыгающий пламя”, который включал в себя кофейный

ликер, банановый ликер, мятный ликер и ром.

Родители Поппи не пили ром. Бутылка хранилась на случай, если гости попросят. Отец

Поппи был хирургом, мать - больничным администратором, что подразумевало долгие

рабочие дни и увлечение медицинскими проблемами, стереотип, как и все другое.

Две сестры Поппи уже закончили колледж. Одна теперь училась в медицинском

институте, а другая работала в фармацевтической компании. Вся семья славилась своими

высокими достижениями.

Поппи была последышем, неожиданной добавкой к семье, которая появилась гораздо

позже того времени, когда мать решила, что она свободна от памперсов, режущихся зубов, педиатров, родительских собраний и футбольных тренировок.

У Айрис и Поппи общей была их отчужденность. Как будто их обеих посадили в

космический корабль, покидающий удивленных землян, чтобы увезти их как можно

дальше.

Почти все время девочки проводили одни, заказывая пиццу и другую еду, за которую

можно было расплатиться кредиткой, и которую доставляли к дверям.

По крайней мере, Поппи водила машину и она часто отвозила Айрис домой в десять

вечера. Родители Айрис никогда не сказали ни слова, возможно, довольные, что у Айрис

есть подруга, чье общество она предпочитает.

* * *

В апреле Айрис была ошарашена, когда получила еще один вызов к заместителю

директора. Что она сделала на этот раз? Ее не за что было наказывать, и она чувствовала, что ее обманули и недооценили. Она так старалсь войти в коллектив и хорошо себя вести.

Даже миссис Малколм казалась удивленной.

- Мы давно тебя не видели. Что случилось?

- Понятия не имею. Я занимаюсь своими делами и вдруг получаю записку, что мистер

Лукас хочет меня видеть. Даже не знаю, по какому поводу.

- Для меня это тоже новость.

Айрис уселась на одну из деревянных скамеек, предназначенных для заблудших и

нераскаявшихся. У нее были с собой учебники и тетради, так что, будучи одетой

подходящим образом, она могла попасть на следующий урок, который был историей.

Айрис открыла тетрадь и притворилась, что читает свои записи. Она была осторожна, чтобы не выдать свой интерес к конвертам на столе секретарши, но знала, что в них

содержится Калифорнийский тест академической успеваемости. Он проводился в начале и

в конце одиннадцатого класса, и был предназначен для оценки успехов каждого ученика в

математике и английском. Поппи ворчала неделями о необходимости его сдать, или

страдать от унижений переэкзаменовки. При определенных обстоятельствах результаты

теста даже определяли, будет ли ученик переведен в двенадцатый класс.

Айрис размышляла, есть ли возможность раздобыть копию теста. Вот была бы удача.

Поппи была ее лучшей подругой, старательная ученица, но не очень способная. Айрис

видела ее ограниченность, но не обращала внимания на недостатки, ради ее статуса в

Климпе. Бойфренд Поппи, Трой Рэдмейкер, некоторым образом находился в той же лодке.

Он был отличником, но он не мог себе позволить рисковать получить оценку ниже

высшей. Он учился в Климпе на стипендию, и ее нужно было заслужить.

Вдобавок, он и Остин Браун были среди претендентов на получение награды Альберта

Климпинга, которая ежегодно вручалась лучшему ученику каждого класса на основании

успехов в учебе, спортивных достижений и общественной работы.

Остин Браун был неофициальным, но несомненным королем одиннадцатого класса, предметом восхищения и в такой же степени страха, из-за его язвительных и жестоких

комментариев о своих одноклассниках.

Поппи не была красавицей в общепринятом смысле, но у нее был стиль, и ее все любили.

Учеба была ее проклятием. Она была одним из тех пограничных случаев, когда из года в

год учителя уговаривали себя перевести ее в следующий класс, не требуя знания основных

предметов. Это всегда работало в пользу Поппи, сохраняя ее на одном уровне с

одноклассниками, которых она знала с нулевого класса.

Проблема была в том, что класс за классом она поднималась на все более неустойчивую

почву, и учеба становилась все труднее и непонятнее. Теперь Поппи колебалась между

беспокойством и отчаянием. Роль Айрис, как она ее понимала, была в том, чтобы отвлечь

Поппи от школьных горестей с помощью курения дури и поедания вредной еды.

Айрис не могла себе представить, чего хотел от нее мистер Лукас. Она держалась

месяцами без отстранения от занятий и не знала, понимает ли он, как много усилий и

самодисциплины ей потребовалось. Ей бы не помешало поощрение за достижения на пути

зрелости и самоконтроля. Хулиганить было легче. Она наслаждалась чувством свободы, когда делаешь все, что придет в голову.

Мистер Лукас вошел в кабинет и дал знак Айрис, которая встала и последовала за ним.

Усевшись за стол, он казался озадаченным.

- Что я могу для тебя сделать?

- Не знаю. Я получила записку, что вы хотели меня видеть.

Мистер Лукас удивленно уставился на нее, но потом вспомнил.

- Правильно. Извини. Вообще-то, это не о тебе. Это о твоей подруге Поппи.