Читаем В. Высоцкий онлайн бесплатно

В. Высоцкий

Сюжет построен на параллельном развитии историй Скульптора и Высоцкого, причем главной будет история Скульптора. Они оба — люди одной эпохи, оба талантливые, ищущие, любящие жизнь. Но Скульптор в какой-то момент от чего-то отступил, чем-то поступился. Он не стал подлецом, он стал обычным, по — своему добросовестным, по — своему честным, по — своему порядочным человеком. Однако в душе его что-то мучает, он неудовлетворенный и неуспокоившийся конформист, поэтому и памятник Высоцкому ему не дается. Скульптор боится этой работы именно потому, что она ему слишком близка: непокорность и самосжигание Высоцкого и пугают, и манят его, как что-то неосуществившееся, несбывшееся в его собственной жизни. В программке зрителям можно давать тексты прозвучавших песен.

Александр Евгеньевич Мардань

Драматургия / Драма

Александр МарданьВ. Высоцкий

Сцена представляет собой мастерскую Скульптора: несколько станков, отодвинутых к углам, некоторые из них накрыты полотнами, большой таз с водой, в котором лежит мокрая ткань. В центре станок с большим комом глины — человеческой фигурой. В обстановке и в самом Скульпторе есть что-то, напоминающее сцену из начала «Фауста» (Фауст в кабинете). Действие сопровождается видеорядом на заднике сцены.

Песня «Манекены». Скульптор работает над моделью памятника: подходит к центральному станку, прикасается к глине. Та вздрагивает, начинает оживать под руками Скульптора, застывает в вымученных позах. Видеоряд: сменяющие друг друга кадры, изображающие разные памятники — от памятников Ленину — Сталину, до памятников Высоцкому, одинаково шаблонных и неестественных. Скульптор оставляет неоконченную модель, проходится по мастерской, «оживляя» скульптуры на других станках. Это манекены, одетые по — разному, мужчины и женщины, но с одинаковой механистичной пластикой. Вначале они послушны Скульптору, но, по мере того как их становится все больше и больше, они становятся агрессивны, теснят Скульптора, обступают его тесным кругом, их движения становятся угрожающими.

Манекены(Из к/ф «Бегство мистера Мак — Кинли»)Семь дней усталый старый богВ запале, в заторе, в запареТворил убогий наш лубокИ каждой твари — по паре.Ему творить — потехаИ вот, себе взаменБог создал человека,Как пробный манекен.Идея эта не нова,Но не обхаяна никем.Я докажу, как дважды два,Адам был первый манекен.А мы, ошметки хромосом,Огрызки божественных генов,Идем проторенным путемИ создаем манекенов.Не так мы, парень, глупы,Чтоб наряжать живых,Мы обряжаем трупыИ кукол восковых.Они так вежливы, — взгляни,Их не волнует ни черта,И жизнерадостны они,И нам, безумным, не чета.Я предлагаю смелый планВозможных сезонных обменов:Мы, люди, в их бездушный хлам,А вместо нас — манекены.Но я готов поклясться,Что где-нибудь заест.Они не согласятсяНа перемену мест.Из них, конечно, ни одинНам не уступит свой уют,Они без боя не уйдут.Его налогом не согнуть,Не сдвинуть повышеньем цен.Счастливый путь, счастливый путь,Счастливый мистер манекен.О, всемогущий манекен!

Пока Скульптор пытается вырваться из кольца манекенов, оживает глина на центральном станке. Это Высоцкий.

Песня «Колея». Высоцкий колеблется, но все же направляется к манекенам, обступившим Скульптора. Он неуверенно ходит вокруг сомкнутой толпы манекенов, то пытаясь проникнуть в нее, то отшатываясь. Вдруг он выхватывает один манекен из толпы, отбрасывает в сторону. Манекен в ужасе пытается вновь слиться с толпой, но агрессивные манекены злобно смыкают ряды и выталкивают его прочь. Несчастный манекен падает и «разбивается». Высоцкий пытается проникнуть сквозь кольцо манекенов, пытается вытащить из толпы вырывающегося из нее, но совсем обессилившего Скульптора. Наконец совместными усилиями им это удается, манекены постепенно, один за другим, вновь обретают неподвижность, но позы, в которых они застывают, полны угрозы.

КолеяСам виноват, и слезы пью и охаю,Попал в чужую колею глубокую.Я цели намечал свои на выбор сам,А вот теперь из колеи не выбраться.Крутые, скользкие краяИмеет эта колея,Я кляну проложивших ее,Скоро лопнет терпенье моеИ склоняю, как школьник плохойКолею, колее, с колеей.Но почему неймется мне — нахальный я,Условья в общем в колее нормальныеНикто не стукнет, не притрет, не жалуйся,Желаешь двигаться вперед — пожалуйста.Отказа нет в еде — питьеВ уютной этой колее,Я живо себя убедил:Не один я в нее угодил.Так держать — колесо в колесе,И доеду туда, куда все.Вот кто-то крикнул сам не свой: «а ну, пусти!»И начал спорить с колеей по глупостиОн в споре сжег запас до дна тепла душиИ полетели клапана и вкладыши.Но покорёжил он края,И стала шире колея.Вдруг его обрывается след.Чудака оттащили в кювет,Чтоб не мог он нам, задним, мешатьПо чужой колее проезжать.Вот и ко мне пришла беда: стартер заел.Теперь уж это не езда, а ерзанье,И надо б выйти, подтолкнуть, но прыти нет,Авось под едет кто-нибудь и вытянет.Напрасно жду подмоги я.Чужая это колея.Расплеваться бы глиной и ржойС колеей этой самой чужой.И тем, что я ее сам углубил,Я у задних надежду убил.Прошиб меня холодный пот до косточкиИ я прошел вперед по досточке.Гляжу — размыли край ручьи весенние,Там выезд есть из колеи, спасение.Я грязью из-под шин плююВ чужую эту колею.Эй вы, задние, делай как я,Это значит: не надо за мной.Колея эта только моя,Выбирайтесь своей колеей,Выбирайтесь своей колеей.

Песня «И я сочувствую слегка». Диалог Высоцкого и Скульптора на фоне застывших манекенов. Манекены иногда подают признаки жизни: они не сходят с мест, но изображают толпу, которая отстраненно наблюдает за действиями, подвигами и гибелью других. Высоцкий — человек, борющийся с бурей; Скульптор — сторонний наблюдатель, осторожный и скептичный. Он время от времени пытается помочь Высоцкому, иногда протягивает ему руку, но, когда погибающий слишком цепко за нее хватается, пытается освободиться, даже с некоторой брезгливостью и негодованием. Однако ветер крепчает, и самого Скульптора уже гонит на толпу застывших, как рифы, манекенов. В конце песни он ударяется об их стену, падает, манекены сочувственно, но и злорадно кивают.

Высоцкий поднимает упавшего Скульптора.

И я сочувствую слегкаШтормит весь вечер, и покаЗаплаты пенные латаютРазорванные швы песка,Я наблюдаю свысока,Как волны головы ломают,И я сочувствую слегкаПогибшим, но издалека.Я слышу хрип и смертный стон,И ярость, что не уцелели,Еще бы — взять такой разгон,Набраться сил, пробиться в щелиИ голову сломать у цели.И я сочувствую слегкаПогибшим, но издалека.Ах, гривы белые судьбы,Пред смертью словно хорошеяПо зову боевой трубыВзлетают волны на дыбы,Ломают выгнутые шеи.И мы сочувствуем слегкаПогибшим, но издалека.А ветер снова в гребни бьетИ гривы пенные ерошит,Волна барьера не возьмет,Ей кто-то ноги подсечет,И рухнет взмыленная лошадь.И посочувствуют слегкаПогибшим, но издалекаПридет и мой черед вослед,Мне дуют в спину, гонят к краю,В душе предчувствия, как бред,Что подломлю себе хребетИ тоже голову сломаю.И посочувствуют слегкаПогибшему, издалека.Так многие сидят в векахНа берегах и наблюдают,Внимательно и зорко,Как другие рядом на камняхХребты и головы ломают.Они сочувствуют слегкаПогибшим, но издалека.

Песня «Две судьбы». Скульптор рассказывает о себе: его движения вначале неуверенны, он явно пострадал в столкновении с манекенами. Но постепенно его рассказ становится все более страстным и даже надрывным. Манекены сопровождают рассказ вначале поощрительно, подливают Скульптору вина, кружатся вокруг него, закрывают ему уши, чтобы он не слышал ничего, в том числе и Высоцкого, кричащего ему «с другого берега». Из толпы манекенов появляются по очереди Нелегкая и Кривая. Спасаясь от них, Скульптор чувствует себя героем, его банальная, в общем-то, история, кажется ему чрезвычайно значимой.