Читаем В пирогах Счастье онлайн бесплатно

Пахло старой сырой тряпкой. Что было очень странно, ведь Настася как раз на днях выкинула их все из моего ведра под ванной и заставила открыть упаковки с новыми.

В темноте понять, откуда идет этот запах было сложно, и я потянулась к тумбочке возле кровати, чтобы включить свет.

Под руку что-то попалось, кажется, чашка? Я опрокинула ее и услышала, как вода закапала на пол.

Очень странно, потому что я не имела за собой привычки таскать воду в комнату. Попить можно и на кухне.

А вот лампу я так и не нащупала.

Пришлось подниматься с постели и вот… что еще показалось мне интересным… Никаких усилий для этого прикладывать не пришлось. А ведь в свои шестьдесят пять я не могла похвастаться крепкой спиной. Слишком много таскала тяжестей в свое время. Мешки с мукой на женской спине бесследно не проходят.

– Да что такое? – Я опустила ноги на пол, но вместо теплого прикроватного коврика под ступнями оказались шероховатые доски.

Я даже дернула ноги, прижав их груди. И о чудо! Снова вышло так легко, словно… Словно в молодости!

Задумалась.

Помню, что читала после ужина книгу… Внучка как раз заезжала, рассказала, что в моей пекарне все отлично. Плакала почему-то.

Мысли как-то путаются. Кажется, плакала она уже не у меня дома. В больнице?

Издалека послышались какие-то голоса. Я заозиралась, но было так темно, что я и руки своей, почти к лицу прислоненной, не видала.

– Нина Николаевна, вы меня слышите? – мужской незнакомый баритон прорезался сквозь пространство. Словно радиоволну поймало.

– Кто здесь? – я закрутила головой снова.

– Нина Николаевна, вам дана вторая попытка.

– Что?

– Вторая попытка. Вы говорили, что любви хотите.

Да что за чертовщина? Кто со мной разговаривает? О чем он вообще?

– Она дезориентирована, надо было сначала… – на этот раз голос женский, такой мягонький, певучий.

– Разберется. Заканчивайте! Нина, не профукайте вторую попытку, уж будьте добры.

По глазам вдруг ударил яркий свет. Словно мне в лицо включили прожектор.

а едва проморгавшись, я наконец, увидела, где оказалась – бедная комната, вся деревянная. И сидела я на старой кровати, укрытая не то старым шерстяным одеялом, не то мешком из-под картошки. Поди разбери.

Да только самым удивительным было не это…

Я вытянула перед собой руку с абсолютно гладкой молодой кожей…

Покрутив руку перед собой, я на всякий случай сжала и разжала пальцы. Те послушались. Тогда я ощупала свое лицо, прежде покрытое морщинами. И о чудо! Морщин не было.

Обвела взглядом комнату. На стене напротив зеркало обнаружилось. Вот к нему-то я и подскочила. Не прошаркала, не подошла осторожно… подскочила! Дело ли?

И что там оказалось? Да я там и была… Только лет на сорок моложе, чем привыкла.

С неверием ощупывала я свое лицо. Гладенькое, мягкое, точно попка младенца. Глаза ясные, темные. Волосы шикарной гривой по плечам, безо всякой седины.

Задышала чаще, как-то тошно сделалось, к горлу аж подступило.

Ну нет, панику оставляем и начинаем думать. Я отошла обратно, снова на кровать уселась.

Ночь, улица, фонарь, аптека… Тьфу ты! Что в голову лезет?

Еще раз.

Ночь. Я спала у себя дома. Или нет?

Нет… Память, наконец, начала работать. Кажется, когда приехала Настасья мне вдруг стало плохо. Внучка вызвала неотложку. Помню, как двое молодых людей, симпатичных таких, помогли спуститься в машину скорой помощи. И палату больничную помню. Настася плакала… И другие внучатки опосля приехали. Все родные собрались кажется.

Горечью сердце сжало, но поняла в этот момент, что путь мой там завершился. И сейчас хоть тоской в груди и сверлило, а на глазах выступили слезы, все ж ощущение какой-то завершенности имелось. Достойная тихая жизнь.

Тихая – ключевое слово.

И одинокая – тоже. Муж ушел, оставив с двумя детками. И в те времена я лишь и могла, что работать, чтобы их прокормить. А потом… Потом внуки пошли, другие заботы. Так и прожила одна. Любви в моей жизни было довольно, а вот женского счастья…

Вот и вздыхалось порой у окошка, что поезд-то уже ушел. Не ушел даже – умчался. Поди догони.

И тут – вот. Вторая попытка, значит? Кто ж это мне так подсобил?

Взгляд сам собой вверх поднялся. А после глаза прикрыла да выдохнула тихое “спасибо”.

Протеста внутри не ощущалось. Все было как-то правильно.

Понять бы только где это правильно, и почему, собственно я в такой нищете очутилась.

А сырой тряпкой, кстати, попахивало именно что мое одеяло. Я даже поморщилась и отодвинула его подальше.

М-да, непорядок.

А сама еще и усмехнулась. Вот скажи кому – не поверят, оказалась вдруг снова молодой, не пойми где, а ни паники, ни испуга нет.

Интересно только.

Дорогие читатели!

Раз уж Нина Николаевна уже предстала перед нами, я бы хотела показать вам, какие визуалы у меня получилось создать для вас с нашей героиней!

До своего попаданчества:

И вновь молодая:

Как вам наша милая барышня?

Дорогие читатели!

Рада приветствовать вас в своей новой истории!

Вместе с нашей героиней мы начнем жизнь с чистого листа!

Ну, или не совсем чистого, как посмотреть.

Но уж точно она сможет привести все в порядок!

Нас ждет теплая история о том, что жизнь, порой, всем нам дает второй шанс. Главное – как мы им распорядимся!

Добавляйте книгу в библиотеку и не забывайте ставить звездочки 🌟🌟🌟

С любовью, от вашей Александры!

Я поднялась с это захудалой кровати и огляделась в поисках одежки. На мне сейчас была лишь длинная ночная рубаха. Ткань еще такая грубая, царапучая. Вот уж никак для исподнего не подходит. И можно уже сделать кое какой вывод… Почти пустая обшарпанная комната, плохонькая обстановочка… Я подхватила со стула платье и вытянула его в руках… Да, и одежка бедная, залатанная.

Богачкой меня точно не назовешь.

Ну, главное, что не на улице очухалась, и хоть кой-чего, да имею.

Быстро переоделась, волосы причесала, да крадучись подошла к двери.

Снаружи было тихо. Вообще ни звука.

Окон в моей комнатушке не было, только кровать, тумбочка, шкаф с одной створкой, да стол со стулом. На столе горела лампа, похожа на масляную.

Ладно, чего теперь трястись?

Отодвинула засов, а он был весьма внушительный, и выглянула наружу. Длинный коридор шел в обе стороны. А моя клетушка аккурат была под лестницей. Все здесь было такое же деревянное. А еще пахло… нет. Воняло! Скверно.

Кислятиной какой-то несвежей.

Поморщившись, я вышла в коридор и пошла налево.

– Эй, Нинка! – услышала вдруг оклик. Даже и не поверила, что меня вдруг здесь моим же именем кличут. Обернулась и увидела полную женщину. При виде меня она скривилась, уперла руки в бока. – Опять дрыхнешь! Петухи давно проорали, а тебе хоть бы хны! В зале вон грязища какая!

– Доброго утра, – я решила не вестись на эту провокацию и улыбнулась незнакомке.

Ту перекосило на лицо еще пуще прежнего. Один глаз, кажется, дернулся.

– Чего сказала?

– Доброго утра, – повторила уже немного осторожнее. А ну как окажется, что тут не принятого его желать.

Женщина нахмурилась, пожевала губу, точно пытаясь что-то сообразить.

– Ты что, головой ударилась?

– Нет, – я усмехнулась.

Разве ж вежливость это плохо?

(леди детектив - dMtZxU89 )

– Ну доброго тогда, коль не шутишь, – что ж она такая настороженная? – завтракать будешь?

Ну вот, пара добрых слов, и мы уже сменили гнев на милость.

Я прислушалась к себе и поняла, что голодна. Кивнула.

– В кухню пошли, пока Вилен спит.

Не знаю, кто такой был этот Вилен, но в кухню я пошла.

Женщина, тяжело ступая, отправилась вперед по коридору, махнув мне рукой. Смотреть тут особо было не начто… Доски грубо сколоченные тянулись и по полу и по стенам и по потолку. Ни картинок тебе на стенах, ни каких других украшательств.

Пол вот грязный, подошвы аж залипали кое-где, словно тут пол столетия не мыли. Под ногами моей провожатой он натужно скрипел, будто вот-вот провалится.

Я шагала за ней, стараясь не дышать полной грудью – запах кислятины становился только сильнее по мере того, как мы углублялись в этот деревянный лабиринт.

– Чего с тобой вчера-то приключилось? – спросила женщина, кинув на меня взгляд через плечо. – Говорят, как чумная была, чуть не рухнула, когда тебя приволокли.

– Приволокли? – Я вопросительно выгнула бровку. – Кто приволок?

Она оглянулась снова, прищурившись, словно я задала самый глупый вопрос на свете.

А похоже у новой меня очень интересная жизнь.

– Да ты чего, Нинка? Сама что ли не помнишь? Вилен тебя и притащил! Кто ж еще? Злой был, как черт, говорят. – Она все же остановилась и снова уперла руки в свои пышные бока. Оглядела меня с сомнением. – Хотя… ты странная сегодня. Совсем странная.

Я не успела ответить, потому что звуки, доносившиеся из коридора, заставили замереть нас обеих. Тяжелые, глухие шаги. Они раздавались сверху, с лестницы, возле которой мы стояли теперь. И перемежались с каким-то грохотом, словно кто-то еще и в стену долбил время от времени.

Моя новая знакомая тотчас сбледнула и зашипела на меня:

– Быстро на кухню! И молчи, поняла? Молчи, как мышь!

Не дожидаясь моего ответа, она схватила меня за локоть и толкнула вперед. Мы свернули за угол, и я увидела дверь, ведущую в небольшую кухню. Она буквально втащила меня туда, захлопнула дверь, еще и заперла на засов.

– Сиди здесь и не рыпайся, – прошептала она, бросив на меня странный, почти жалостливый взгляд. Пихнула за островок со столешницей в центре помещения. – Если он тебя найдет здесь, мне хана. Да и тебе тоже.

– Кто он? – прошептала я в ответ, но она уже отвернулась, приникнув ухом к двери.

Шаги остановились прямо за порогом. Сердце у меня заколотилось, как бешеное. А после на дверь обрушился стук. Да такой силы, что, казалось, дом содрогнулся.

– Дульсинея, открывай! – и голос такой сиплый, злой.

Больше не задавая вопросов, я нырнула за шкаф в дальнем конце кухни, и притаилась.

---------------------------------------

Книга участвует в мобе "Пенсионерка-Попаданка"!

https:// /shrt/uXuW

Украдкой-то я, конечно, все равно поглядывала из-за угла. А то мало ли Дульсинее помощь какая пригодится? На стене вон и сковороды чугунные висят.

– Вилен, ты успокойся сперва, потом уж открою, – заискивающим тоном отозвалась женщина.

– Она у тебя! Я видел! Нина! Ну-ка вылезай!

Так значит, это он меня ищет?

Нахмурилась.

Это что ж такое вчера произошло, что этот мужлан на меня такую злобу затаил? Как там Дуся сказала, приволок он меня вчера, словно бесноватая была? А, нет… чумная.

Покусала губу, поразмыслила я, да вышла из своего укрытия. Начинать новую жизнь вот в таком тоне я совсем не желала.

– Уйди! – Дульсинея замахала на меня руками, чтоб я на место, значит, вернулась. А я лишь кухню взором обвела…

Скалка или сковорода?

Всякое в пекарне случалось… и порой гостей нежданных в той, прошлой своей жизни, я встречала в одиночестве. А за любимое место всегда горой стояла. Ну, и за себя, само собой. Когда детей одна растишь, привыкаешь невольно, что ты и за мать, и за отца.

Вот и сейчас… выбор пал в пользу скалки. Длинная, увесистая. Я ее в руку-то взяла, сама усмехнулась.

Дуся икнула, явно не привычная к такому моему поведению. Ну да ничего, пущай заново привыкают.

– Отойди-ка, – велела я ей, отодвигая от двери.

С той стороны загрохало снова.

Не дожидаясь, пока стук прекратится, я отперла засов…

Мужчина, непонятного такого возраста, небритый весь, помятый какой-то, ввалился в дверной проем. Похоже, он стоял, опираясь одной рукой и стуча другой, потому что равновесие его явно подвело. Бедолага едва лицом в пол не улегся.

– Ну-ка, – я перехватила его за ухо, чего болезный никак не ожидал. Тут же лицо такое несчастное сделал, зашипел от боли-то, а сам едва ль не на корточки присел, за руку мою хватаясь.

А я в довесок перед лицом его скалку сунула.

– Ты орать-то прекращай, господин хороший, – я уставилась ему прямо в мутные глаза. Сейчас, когда он чуть присел, мы оказались аккурат на одном уровне.

– И дом громить почем зря.

– Да ты ополоумела совсем, девка? – зашипел мне в лицо, обдавая запахом перегара…

Вот упертый.

Я ухо-то ему еще подкрутила, от чего он крякнул сдавленно, да потащила за собой. Два шага понадобилось, а после я его прямо головой в бочку с водой сунула.

За ухо-то когда тянешь, особенно ежели правильно ухватить, мало кто устоять сумеет. А я этой техникой владела преотлично.

Тут главное теперь в воде не выпустить.

Дульсинея, кажется, снова икнула, но я пока на нее не оборачивалась. Надеюсь, она его защищать не полезет.

Потянула голову хмельного на свет божий. После студеной водицы он воздух ртом хватать принялся и отфыркиваться. А сам еще краснее на глазах становился.

– Еще разок, – поняла я, и снова его в воду ухнула.

Он то пытался руку мою от головы своей отнять, то до меня дотянуться, но я ему за это под зад скалкой наподдала. Рыпаться еще будет, вот гад!

– Охолонился? – спросила, когда он во второй раз из воды вынырнул.

На меня смотрели злющие синие глаза. Молодой он кстати оказался. Лет тридцать, наверное.

И протрезвел, похоже. То-то же.

– Да, – рыкнул сердито, но больше на меня брыкаться не пытался. Глядел только чуть прищурившись, да морду кривил.

– Поговорим?

– Ну, давай, Нина…

Мы прошли к островку со столешней, я уселась на стул. Вилен занял место напротив, потирая пострадавшее ухо.

Дульсинея подала ему полотенце… Ну, или что-то, что им когда-то было. Сейчас оно скорее напоминало видавшую виды тряпку. Впрочем, Вилена сие не смутило. Он обтер сперва лицо, а затем и волосы, с которых прямо за ворот стекало. Я едва удержалась, чтобы не поморщиться брезгливо.

Уставился на меня. Взгляд хмурый, сам сидит, вперед на локти опершись. Небритый вот. Глаза не то синие, не то голубые. Симпатичный вполне, ручищи вон сильные. При большом желании он бы точно сумел из моей хватки вырваться… Но что-то в нем не так было. Только что именно, пока понять не сумела.

– Дульсинея сказала, что ты меня вчера откуда-то… приволок, – я начала разговор первой. Вилен фыркнул и головой покачал. И уставился так с подозрением, голову чуть к плечу левому склонил.

– Это последний раз был, так и знай, – и пальцем в меня тычет. – Больше не стану.

– Ты на вопрос-то ответь, – усмехнулась я.

– Слушай, Нина, я в эти игры…

– Нет никаких игр. Не помню я ничего, что до сего дня было. – Я решила не уточнять причину, и уж тем более говорить, что я не та Нина, которую они знали. Но вот понять, кем была прошлая владелица тела, будет не лишним.

– Ой, Нинка, скажешь тоже, – Дульсинея, что возилась у плиты с туркой под кофе, обернулась. На ее лице весьма четко обозначился скепсис…

– Скажу. И повторю еще раз, – решила я настоять на своем. – Ничегошеньки не помню. Так что случилось вчера?

Вилен с Дусей переглянулись, уже и серьезность во взглядах появилась.

– Чай, не брешет? – кухарка, или кто она тут была, оторвалась от своего занятия и с сомнением на меня уставилась.

– Не брешет, не брешет, – фыркнула я. – И чем быстрее вы мне расскажете, что вчера приключилось, тем лучше.

Вилен издал какой-то странный звук. Не то фыркнул, не то усмехнулся пораженно, волосы опять свои этим недополотнецем растер. Да на меня снова уставился.

– Ты конечно, всегда с прибабахом была, но чтоб такие байки травить… – и губы свои обветренные кривит.

Не верят. Ладно, еще разок зайдем…