Читаем В его огне онлайн бесплатно

Автор: Ольга Рузанова

Два месяца спустя

Майя

Изнуряющая жара давит на виски и наполняет голову невыносимой тяжестью. Пристроив затылок на спинку сидения такси, я устало прикрываю глаза.

- Этот город гараздо больше нашего, да, Майя?.. - спрашивает бабушка, оживленно поглядывая к окно.

Она выглядит бодрой и выспавшейся, несмотря на то, что почти сутки мы ехали с ней в плацкарте, и нашими соседями была семья с шумными детьми.

- Угу...

Сидящая рядом с водителем мама улыбается.

- Летом у нас всегда красиво, но видели бы вы, как весной в скверах цветет сакура!.. М-м-м...

Мне физически плохо. Мне не до красоты летнего города. В том месте, где раньше было сердце - зияющая дыра. Уехав, я словно своими руками разорвала ту единственную тонкую ниточку, что нас с Владом еще связывала. А может, и нет. Может и не было никакой ниточки, и она не больше, чем плод моего воспаленного воображения. Быть может, он разорвал ее гораздо раньше, когда сказал Славке, чтобы я освободила его квартиру. А мне не приходило в голову поверить, что это правда.

Я ждала от него хоть что-нибудь. Таскалась в отделение и даже в управление к отцу, чтобы узнать, как продвигется дело. Каждый раз мне говорили одно и то же - он сядет на двадцать лет. Потом я ездила на базу, чтобы встретиться со Славкой, который кинул мой номер в бан, но меня даже за на порог не пустили. А после этого я каждый день приходила в зал в надежде встретиться там с Ритой.

Но ни ее, ни Макса я там больше ни разу не видела. Они как сквозь землю провалились, а сам зал был всегда закрытым.

Зато Цариев... Отец не исчезал из моей жизни ни на один день. Звал в гости повидаться с Настей и все время пытался уговорить переехать в его двухкомнатную квартиру.

Но я так и не повидалась с сестрой, и не приняла его заманчивое предложение. А как только закрыла сессию, упросила маму разрешить нам с ба пожить у нее некоторое время.

Мы собрали все необходимые вещи и поехали. Я не знаю, как надолго - только до конца лета или насовсем.

Постановление об аресте продлено еще на два месяца, и если Владу действительно дадут срок, я в тот город больше не вернусь. Кроме отца и его маниакального желания сделать меня своей дочерью, меня там ничего больше не ждет. Он не успокоится, а значит лучшее решение - оградить себя от всяких с ним контактов.

Что же касается самого Влада... Я не знаю. Я вообще ничего не знаю и не понимаю. Я то верю тому, что сказал Славка, то не верю. Кидаюсь из крайности в крайность, изводя себя до сумасшествия.

Он не мог такое сказать, я не верю. Но в минуты бессознательности, между сном и явью я смотрю на всю нашу ужасную ситуацию будто со стороны. Смотрю и понимаю, что лучше бы ему меня вовсе не встречать. Все проблемы от меня. Я попалась ему как коряга на пути, сбила с привычной дороги, заставляя изменить принципам, а затем и вовсе застряла в ходовой части и поломала весь механизм.

Владу действительно проще выбросить меня из своей жизни. Меня. Моего моего гнилого отца и все, что с нами связано.

Любой другой на его месте так и сделал бы.

И я оставляю за ним это право, потому что сама не прощу ему, если он сломает жизнь из-за меня.

Мы приезжаем в двухкомнатную квартиру, которую мама сняла специально перед нашим приездом, и заносим наверх все вещи. Их не так много, как могло показаться. Всего одна сумка с моей одеждой, остальное бабушкино - журналы, пластинки и старый проигрыватель.

- Поживете вдвоем? - спрашивает мама, показывая нам большую из двух комнат.

Внутри чисто, светло, пряно пахнет геранью.

- Это не мое, - смеется она, когда я отодвигаю занавеску, - Это хозяйки. Просила поливать.

Мама почти не изменилась, разве что немного похудела, и морщинок у глаз стало больше. Она приняла нас с неожиданной готовностью, но, кажется, опасается, гнева моего отца. Я уехала, не сказав ему ни слова.

- Поживем, - киваю я согласно.

Я не собираюсь сидеть тут день и ночь, потому что намерена работать. Мама пообещала устроить меня на лето продавцом.

- Ты стала совсем худенькой, Майка, - говорит она, едва мы остаемся вдвоем.

Я от нее отвыкла и, учитывая, что особо близки мы никогда не были, не тороплюсь делиться с ней своими переживаниями.

- Ты просто давно меня не видела.

- Что там с этим... с твоим?..

- Ничего, - отрезаю, тоном заявляя, что говорить на эту тему я не хочу.

- Говорят, его посадили до суда в сизо.

- Он ни в чем не виноват.

- Ты все время это говоришь, - отмахивается мама, - Самой не надоело?

Как мне может надоесть, если это единственное, что держит меня на плаву? Я сломаюсь в тот миг, как только засомневаюсь в нем. Как только начну думать, что все, что было между нами - не настоящее, что слова его ничего не стоят, и чувств ко мне никогда не было.

Как я могу поверить в это?!.. Что со мной станет, как только я перестану доверять ему?..

Майя

Дверь захлопывается за моей спиной. Лязг ржавых петель ударяет по нервам.

Я пролетаю первый короткий пролет, в разбега ударяюсь в стену и, тут же оттолкнувшись от нее, бегу дальше, почти не чувствуя ступенек под ногами.

Я успею. Еще ни разу не успевала, но пускай это случится сегодня!.. Я должна успеть!..

Еще один пролет. Мое дыхание заканчивается, в боку колет. Шаги позади все ближе. Я слышу тяжелое хриплое дыхание и чувствую зловонный запах кислого пива и пота.

Меня догоняют на третьем этаже, прямо у двери моей квартиры. Хватают за капюшон, откидывают свторону, а затем, развернув, опрокидывают на пол. Я ударяюсь локтями и затылком, но к счастью сознания не теряю, правда тут же получаю мощный удар кулаком в лицо. Перед глазами мутнеет, а во рту растекается кровь. Следом еще один удар, и еще.

Лица нападавшего я не вижу, да и это не важно. Меня, кажется, сейчас убьют.

Кожа на скулах лопается, голова звенит от боли, и я начинаю молиться, чтобы поскорее все закончилось.

Просыпаюсь самостоятельно. Распахиваю глаза и пересушенным ртом хватаю воздух. Пить.

- Майя, что?.. - раздается с соседней кровати тихий бабушкин голос.

- Ничего, спи.

Я откидываю одеяло, сажусь и опускаю ноги на пол. Постепенно комната перестает быть одним черным пятном - предметы приобретают очертания. Поднявшись, тихо, стараясь не тревожить ба, босиком иду на кухню. Наполняю стакан водой и выпиваю залпом.

В животе становится прохладно, в голове проясняется.

Это всего лишь сон. Один из тех, что мучают порой ночами. Отголосок моего прошлого, когда вот такие погони и побои были едва не нормой. Страшнее, когда снится Влад - его тихий, пробирающий до мурашек низкий голос, пронизывающий взгляд и руки на моем теле.

Вот тогда я просыпаюсь в истерике и потом еще долго задыхаюсь от слез. Он избавил меня от одного кошмара, но подарил другой. Сначала обогрел, показал, что такое любовь, а потом молча оттолкнул.

Дождавшись, когда пульс вернется в свой прежний ритм, я возвращаюсь в комнату и залезаю под одеяло. Сон не идет, и тогда я принимаюсь прокручивать в голове все события прошлого дня. Моя первая рабочая смена в магазине кальянов, новые знакомства и звонок отца. Он кричал в трубку, когда понял, что я убежала из города. Сбросил вызов, но через полчаса позвонил снова - спокойный и умиротворенный. Разрешил мне отдохнуть немного у мамы и пообещал, что на допросы пока вызывать не будут. А также напомнил, что меня все еще ждет двухкомнатная квартира на Пушкинской, которую он готов переписать на меня, как только я дам свое согласие. Я снова отказалась и вежливо попрощалась.

Вечером мама сказала, что он и ей звонил тоже, велел не нагружать меня работой, а дать как следует отдохнуть.

Перекатившись на живот, я обнимаю подушку руками и зарываюсь в нее лицом.

Господи... какой цинизм! Какая изощренная жестокость!.. Он гнет меня в разные стороны, проверяя на прочность и надеясь, что где-то да и сломается.

Цариев обложил меня со всех сторон. Мне пришлось отказаться от работы, выдержать долгую сложную беседу с деканом в вузе, куда пришло извещение о том, что я прохожу свидетелем по очень серьезному уголовному делу, и сменить место жительство. Он забрал Влада, самое дорогое, что было у меня в жизни. Забрал веру в правосудие, сострадание и справедливость. Заставил корчиться от боли и ждет от меня дочерней любви и уважения?..

Он или сумасшедший или монстр, каких еще не видел этот свет.

Утро начинается с трелью будильника и чашки растворимого кофе. Потом работа до десяти вечера и поздняя прогулка в одиночестве в любую погоду. И так каждый день, пока однажды кое-что не меняется.

- Майя, когда тебе в последний раз звонил отец? - спрашивает мама, едва я захожу в квартиру.

- Он не звонит мне.

- Совсем? - хмурится она.

- Совсем, - говорю, скидывая с ног легкие туфли, - Звонил в тот день, когда узнал, что мы уехали.

- Странно, - проговаривает она, чем неожиданно меня настораживает.

Запахнув легкий халатик на груди, уходит на кухню, откуда доносятся шкворчание и запах жареного мяса. Я бросаю сумку на обувную полку и иду за ней.

- Почему?..

Она оборачивает и непонимающе поднимает брови. Внимательно вглядываясь в ее лицо, я переспрашиваю:

- Почему странно?

- Просто... - пожимает плечами, - Просто, идет дело, и я думала, что еще не раз потребуются твои показания.

- Почему тебя это так волнует?

Червячок сомнения, который лишь однажды куснул сознание, сейчас впивается в нутро. Мама берет щипцы и принимается переворачивать кусочки говядины на сковороде.

- Меня не волнует, просто это... очень странно...

- Мама. А как часто Цариев звонил тебе?

Она замирает, и спина ее тут же напрягается. Я понимаю, что надавила на больную мозоль.

- Вы обсуждали с ним меня?

Майя

На третий день моя выдержка заканчивается. Предположение мамы, что у Цариева могло что-то случиться, не выходит из головы ни днем, ни ночью. Мне так хочется верить, что его возможные проблемы связаны с делом Влада, которое, я уверена, он шьет из пустоты, что я потеряла покой и не расстаюсь с телефоном ни на мгновение.

Однако прежде, чем набрать его, я пытаюсь связаться со Славкой, у которого я все еще в черном списке, Лерой, номер которой недоступен и самим Владом. На этот раз со мной не хочет общаться даже автоответчик. Я сижу с прижатым к уху телефоном и слушаю тишину целых пять минут.

Что-то точно изменилось. Теперь это понимает каждая клетка моего мозга, чувствует каждый воспаленный нерв. Я набираю отца и слышу то же самое, что и мама. Абонент недоступен. Номера Елены Николаевны, которая могла что-то знать, у меня нет.

- Он говорил, что в последнее время плохо себя чувствует, - сетует мама, говоря о Цариеве, - Неужели попал в больницу?..

- Думаешь, ему настолько плохо, что он отключил телефон?

- Может, человек в реанимации, - замечает бабушка, размешивая сахар в чае, - После всего, что он пережил.

Я взвиваюсь, как выпущенное на ветер знамя. Бросаюсь к столу, за которым сидит ба и в сердцах ударяю по нему раскрытой ладонью.

- Он пережил?! Он?!

- Майя, острожнее! - восклицает бабушка.

- Что он пережил?! Посадил человека в тюрьму! Переломал все, что было у меня ценного в жизни!.. Что он пережил?

- У него могли быть проблемы на работе из-за тебя...

- Что?!.. Проблемы?.. Какие, ма? Его полномочий не хватило на то, чтобы сразу казнить Неволина?! В этом его проблема?!

В ушах звенит, виски ломит, но сносить их равнодушие и покладистость молча я больше не могу.

- Если у него и будут проблемы на работе, то только в том случае, если руководство узнает о его самоуправстве!.. И тогда вместо Влада посадят его!.. Вот тогда будут проблемы! - кричу я, - Вот тогда он захлебнется в собственном же дерьме!..

Бабушка, побледнев, смотрит на меня расширившимися от ужаса глазами. С зависшей в воздухе крохотной ложечки капает чай. Мама же в ярости. Сложив руки на груди, сверлит меня грозным взглядом.

- Майка... Твой папаша не простой человек. Он хоть и не образец порядочности, но и твой Неволин тоже. Я уверена, что он тоже напоротил дел ни на один срок!

- Нет!

- Прекрати обелять его и очернять Цариева, будто он один виновен во всех твоих бедах!

- Я поеду туда!.. Ясно?..

- Никуда ты не поедешь, пока не начнется учеба, - усмехается мама, мотнув головой.

- Я не буду жить на его деньги, пока Влад сидит по его вине сидит в тюрьме.

- Ты не живешь на его деньги, успокойся, - примирительным тоном, с улыбкой, проговаривает бабушка, когда я пулей вылетаю из кухни.

Наша стычка не заставила меня заплакать. Я выплакала все, что у меня было и даже на десяток лет вперед. А утром мне звонят с неизвестного номера. В сердце колет предчувствие. Я, невольно вздрогнув, вцепляюсь в мобильник побелевшими пальцами и принимаю вызов.

- Майя?.. - раздается в нем официальный, чуть прохладный голос, который, несмотря на то, что слышала его всего однажды, я тут же узнаю.

- Елена Николаевна? Здравствуйте.

Мама и ба в соседней комнате, я тихонько прикрываю дверь и припадаю к ней спиной.

- Здравствуй, я звоню сказать, что твой отец в больнице.

Вот как. Значит бабушка и мама оказались правы. Он заболел.

- Что случилось?

- Ему провели операцию, но состояние критическое. Он в коме.

- Сердце?..

Я помню, как он жаловался на проблемы со здоровьем и даже говорил, что врачи ожидают худшего, но чем именно он болен, я не знала.

- Нет. Аневризма, - проговаривает она ровно и безэмоционально, как автоответчик, с которыми в последнее время я общаюсь достаточно часто, - У него были проблемы с сосудами головного мозга. Его прооперировали после кровоизлияния.

- О, боже...

- Его врач звонил мне сегодня и сказал, что долго он не протянет, продолжает она, - Мне кажется, тебе следует приехать.

Я киваю сама себе и проговариваю в трубку.

- Я сейчас возьму билет и приеду первым же рейсом.

- Да.

Повисает неловкая тишина. Елена Николаевна почему-то молчит, но и не прощается. Я не знаю, что ей еще сказать.

- Как Настя?

- Как обычно. Майя...

- Что?..

- Ты не знаешь, он успел оформить завещание?..

- Я не знаю, - отвечаю тихо, - Он со мной такого никогда не обсуждал.

Он все время говорил о квартире, но это, скорее всего, не то, что имеет в виду Елена Николаевна.

- Он говорил... - она прерывисто вздыхает и берет себя в руки, - Хорошо, мы обсудим это, когда ты вернешься.

Майя

Родной город встречает проливным дождем. Теплым и без ветра. Мы шагаем по перрону, накинув на головы то, что оказалось под рукой. Бабушка нашла косынку, мама - ветровку, а я накинула капюшон.

- Когда там электричка? - спрашивает мама.

- Через полтора часа, - отвечаю я, усаживаясь на лавку в зале ожидания напротив нее.

Она редкий гость в нашем городе, поэтому выглядит взбудораженной и, я бы сказала даже - воодушевленной. Неужели и правда мечтала вернуться?

- Я просмотрела объявления, - рассказывает она, подавшись ко мне, - Аренда двушки в нормальном спальном районе стоит в полтора раза дешевле, чем я заплатила там...

Мне не по нраву вся эта суета, но здесь, я думаю, она права. Нет никакого желания продолжать жить в пятиэтажке на станции «Пионерская», где все нас ненавидят.