Читаем Узы Гнева онлайн бесплатно

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Кровь капает в мой правый глаз. Раз. Два. Она одновременно слепит и обжигает.

Я морщусь, издавая болезненный стон. Черт, как же печет, когда кровь попадает в глаз.

Боль настоящая.

А вот стон — нет.

Если я чему-то и научилась за свои двадцать три года, так это следующему: вид страдающей женщины придает мужчинам уверенности. В них просыпается нечто инстинктивное, сидящее глубоко внутри, что заставляет их верить, будто инициатива в их руках — даже если каждый логический довод кричит об обратном.

Уверенность делает мужчин небрежными.

А небрежные мужчины — легкие мишени.

Сегодня мы в каком-то старом складе угольного вина в Южном квартале; воздух здесь пропах гнилыми фруктами. По краям ринга горят факелы, освещая наш поединок и превращая всё остальное в мечущиеся, танцующие тени. Толпа затихла в предвкушении, но даже при этом кажется, что в зале яблоку негде упасть.

Хорошо. Больше толпа — больше куш.

Раздается тяжелое «топ, топ, топ» — мой противник медленно приближается. Это здоровяк, груда мяса, он выше меня на хороших полфута, что, несомненно, заставляет его чувствовать себя всесильным. Он из тех, кто не понимает, насколько смертоносной может быть грация.

— Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты родилась, девчонка. Тебе понадобится закрытый гроб.

Богиня, какой же он скучный. Но публика в восторге, судя по неистовому реву.

Очередная капля крови попадает в глаз. Надо отдать ему должное: правым хуком в лоб он приложил меня знатно.

Я поворачиваю голову в сторону, имитируя слабость, прижавшись щекой к утоптанному земляному полу бойцовского ринга. В толпе мелькает движение — кто-то пробирается к самому краю.

Ли. Должно быть, только что с работы.

Он скрещивает мускулистые руки на широкой груди; его безупречно чистая туника гонца заставляет его выделяться в этом злачном месте. Он насмешливо приподнимает бровь.

Я почти слышу его глубокий голос: «Хватит с ним играть, Мерин, заканчивай, и пойдем уже».

Он прав, конечно. Я бы предпочла сейчас сидеть у него на коленях, а не лежать лицом в этой вонючей яме.

Что ж, пора заканчивать шоу.

Противник подходит ближе, и я снова застонав, выжидаю, когда он окажется в нужной точке. Он даже не видит ловушки, хотя она очевидна. Несмотря на то что я проворачиваю этот трюк почти в каждом бою.

Он не хочет её видеть, потому что я внушила ему уверенность. Уверенность в том, что именно он станет тем мужчиной, который сокрушит Мерин Купер, печально известную Дворовую Кошку из Восточного квартала.

Идиот.

Наконец он оказывается рядом и наклоняется, собираясь схватить меня, придавить или задушить — что-то предсказуемое. Толпа снова взрывается ревом; пьяные азартные игроки молятся, чтобы он прикончил меня, и их ставки против женщины сыграли.

Он наклоняется ко мне, обдавая лицо зловонным дыханием, и именно в этот момент я действую.

Я обвиваю его ногу своей и со всей силы вбиваю пятку в мягкую часть подколенного сгиба. Затем перекатываюсь в сторону, уходя с траектории его падения, и вскакиваю на ноги.

— Блять! — Он рушится на землю с таким грохотом, что пол подо мной содрогается. Воздух с шумом вырывается из его легких.

Мужчина пытается приподняться на ладонях, но прежде чем он успевает что-то предпринять, я наношу удар. Я бью его ногой в нос, наслаждаясь отчетливым хрустом ломающейся кости. Ярко-алая кровь хлещет по его лицу, заливая пол. Ударом его отбрасывает назад на задницу.

Не давая ему опомниться, я налетаю сверху, впечатывая колено в пах, чтобы он не дергался. Затем прижимаю его, осыпая градом ударов по лицу. Я не собираюсь его убивать; я дерусь грязно, но не до такой степени. Однако я позабочусь о том, чтобы он не встал.

Костяшки моих пальцев лопаются под слоями шрамов и мозолей, кровь течет между сжатыми кулаками. На мгновение я позволяю себе насладиться приливом адреналина от боли и кристальной ясностью мыслей, которую она дает.

Затем я придавливаю его горло предплечьем, пока он не хрипит:

— Сдаюсь!

Я даю ему пощечину раскрытой ладонью. Просто ради забавы, ради драмы того, как его голова мотнулась в сторону.

— Громче. С чувством. Чтобы тебя в самом замке услышали.

— Я СДАЮСЬ!

Толпа взрывается недовольным ропотом, когда я отпускаю мужчину и встаю, вытирая кровь со лба. Ведущий сегодняшних боев, дородный мужчина с густыми усами, выходит на ринг, вскидывает мою руку вверх и объявляет:

— Дворовая Кошка победила! Следующий бой через двадцать минут.

Монеты переходят из рук в руки — добыча достается тем немногим мудрецам, что поставили на меня.

Меня всегда немного удивляет количество людей, ставящих на мужчин. Даже имея перед глазами всю историю моих побед.

В лицо прилетает полотенце; я ловлю его и вижу Игоря, моего тренера и соседа, который оценивающе смотрит на меня. Его смуглое, обветренное лицо ничего не выражает. Я подныриваю под канаты ринга и подхожу к нему, протягивая ладонь.

— Как всегда, сразу за деньгами, а? — ворчит Игорь.

— Я? — Я хлопаю ресницами, делая голос высоким и нежным. — Такая утонченная леди, как я, никогда бы не подумала о чем-то столь грубом, как деньги. Всё, что меня волнует, — это чай, платья и сплетни.

— Осторожнее, а то рана на лбу снова закровоточит. — Игорь вкладывает выигрыш мне в руку. — Молодец, малая. Хотя затянула ты в этот раз. С такими стонами тебе бы в театральную гильдию податься.

Я пожимаю плечами, пересчитывая монеты и производя в уме быстрые расчеты. Восемь серебряных сегодня — этого хватит на лекарства для матери из аптеки на следующие две недели.

— Ты же знаешь, Игорь, толпе нужна надежда. Всем веселее, если они думают, что у них есть шанс.

— Что бы там ни приносило тебе победу, детка. — Он протягивает мне флягу с водой, и я жадно пью. — Дейви организует бой через две недели в Колбридже. Помнишь того скользкого ублюдка с прошлого года? Хочешь еще разок?

Я разминаю шею, высматривая Ли в набитом зале. Даже с моим необычно высоким ростом трудно что-то разглядеть над головами людей, снующих по складу.

— Конечно, если ты устроишь так, чтобы ставки были против меня. Аптекарь задрал цены. Видимо, какие-то нужные им ингредиенты растут близко к фронту, и их стало трудно достать. В следующий раз я хочу видеть сумму вдвое больше этой.

Вечная гримаса Игоря становится еще мрачнее. Он выглядит вечно недовольным; сколько я его знаю — а знаю я его всю жизнь — он всегда был таким.

Скорее всего, он собирается предложить помощь с оплатой лекарств для матери — я отказываюсь от этого годами. Я не из тех, кто воротит нос от помощи, когда она нужна, но почти каждый в королевском городе Штурмфрост, да и во всей этой забытой богиней стране, сводит концы с концами.

Наши деньги и наши жизни уходят на бесконечную войну с Сифонами.

Я не собираюсь забирать кусок хлеба у Игоря. Мы справимся; мы всегда справляемся.

В этот момент на мои плечи ложится теплая рука, и я чувствую чистый запах соснового мыла — знакомый аромат, который мгновенно успокаивает. Я прислоняюсь к крепкому телу Ли и заглядываю ему в лицо — резкие линии челюсти, покрытые легкой щетиной, ослепительные глаза цвета морской волны.

Ли одаряет меня лукавой улыбкой, от которой у меня внутри всё сжимается, и поднимает небольшой позвякивающий мешочек.

— Отличный бой, котенок. Купи своей сестре что-нибудь приятное от меня на именины. — Он опускает мешочек мне в карман, а я тянусь вверх, обвивая руками его шею и притягивая его лицо к своему, истосковавшись по его прикосновениям.

Прежде чем я успеваю его поцеловать, кто-то прочищает горло. Я поднимаю взгляд; мой затуманенный страстью мозг постепенно проясняется. Игорь неловко переминается с ноги на ногу. Мы с Ли вместе уже больше года, но Игорь до сих пор к этому не привык.

— Пойду поговорю с Дейви о следующем бое, — говорит Игорь, глядя в сторону. — Оставлю вас. Найди меня, Мерин, перед тем как уходить.

Он быстро уходит, и я не могу сдержать смешок.

— Бедный Игорь. Кажется, мы его шокировали.

Ли лениво улыбается мне; его руки сжимают мои бедра с обещанием чего-то большего. Он наклоняется к моему уху.

— Рад, что он не умеет читать мысли, — шепчет он, и тепло его дыхания заставляет мой пульс участиться. — Он бы больше никогда не смог на меня смотреть.

Я придвигаюсь ближе, но внезапно начинается суматоха. Какой-то неопрятный мужчина прокладывает себе путь сквозь толпу.

Его желтушные, расфокусированные глаза яростно смотрят на меня.

— Ты, дрянь! — Мужчина запинается, пошатываясь. — Ты подстроила ставки, тупая сука. Я знаю, что подстроила!

Я смеюсь.

— Ты этими губами мать целуешь?

Ли холодно наблюдает за сценой, в уголках его рта проскальзывает тень усмешки.

Мужчина достает из кармана нож; его тусклое лезвие поблескивает в полумраке. Всегда найдется тот, кто не может пережить мой выигрыш, кого это доводит до края.

— Ты лишила меня последнего серебра! Ты за это заплатишь.

Он машет ножом в мою сторону, но не успевает он сделать и шага, как я прихожу в движение. Резкий удар ногой по запястью — и нож вылетает из его руки. Я ловлю его раньше, чем он успевает моргнуть, и одним быстрым движением прижимаю лезвие к его кадыку.

— И какой был план? Ты собирался… что? Угрожать человеку, который только что выиграл жестокий бой на глазах у всех, этим жалким столовым ножиком? Решил меня припугнуть оружием, которым ты так «мастерски» владеешь?

Я сильнее прижимаю нож к его горлу, и из-под лезвия проступает тонкая красная полоска крови. Мужчина вздрагивает. До меня доносится запах мочи; я понимаю, что он обмочился. Жалкое зрелище.

— Вот что бывает, когда ставишь против женщины. Проваливай отсюда. Если я еще раз увижу твою рожу на своих боях, я закончу начатое.

Мужчина бросает на меня последний безумный взгляд и поспешно скрывается в толпе. Никто не обращает на него внимания. Все слишком заняты подготовкой к следующему поединку.

— Чертов идиот, — бормочет Ли себе под нос. Затем он берет мою ладонь в свою огромную руку и ведет меня сквозь толпу к столам в дальнем конце склада. Мы устраиваемся, и он быстро открывает свой рюкзак, доставая антисептическую мазь и бинты.

Он притягивает меня к себе и крепко берет за подбородок, пока наносит мазь на мой лоб; тепло его пальцев борется с жжением от лекарства.

— Не вертись, котенок, — говорит он строгим голосом, не терпящим возражений. — Эта рана довольно противная.

Это стало нашим ритуалом после боев с тех пор, как он начал приходить сюда год назад. Я получаю травмы, он меня лечит. Мне нравится это больше, чем я готова признать — когда есть кто-то, кто о тебе заботится.

Мы встретились на рынке в Северном квартале. Я пришла забрать Саэлу из школы, когда испуганная лошадь сорвалась с привязи у торговца. Она неслась прямо на мою младшую сестру, а я была слишком далеко, чтобы что-то предпринять. В тот миг я была уверена, что сейчас увижу смерть сестры на своих глазах, и я бессильна.

И тут Ли прыгнул прямо перед ней, подняв руки успокаивающим жестом, и лошадь просто… остановилась. Он успокоил животное и тем самым спас жизнь моей сестре.

Я подошла поблагодарить его, и в тот момент, когда наши глаза встретились, я поняла, что буду принадлежать ему. Нужен особенный мужчина, чтобы приручить дикого зверя.

— Тебя это обеспокоило? Тот парень, который напал на меня? — спрашиваю я. Он сегодня необычайно молчалив.

Взгляд Ли встречается с моим, глубокий и непроницаемый.

— Я знал, что Дворовая Кошка за себя постоит. Но мне бы хотелось, чтобы ты заканчивала бои быстрее. Такие травмы ни к чему. Когда-нибудь, Мерин… когда-нибудь ты можешь столкнуться с кем-то, кто тебя перехитрит. Ты даже не заметишь, как это случится.

Он проводит пальцем по моей щеке, и я забираюсь к нему на колени, притягивая его всё ближе и ближе.

— Спасибо, — шепчу я ему в губы. — За то, что подлатал. За то, что тебе не всё равно, если мне больно.

Ли запускает руку в мои темные волосы, фиксируя меня, и накрывает мои губы своими в требовательном поцелуе. Другой рукой он обхватывает мою спину, прижимая плотнее к себе, и я чувствую его возбуждение. Я издаю стон ему в губы от этого ощущения, он отстраняется и смотрит на меня пылающим взглядом.

— Пойдем сегодня ко мне, — говорит он — это требование, а не вопрос.

У Ли есть небольшая квартирка в Северном квартале, хотя, будучи дворцовым гонцом, он живет там лишь наездами, часто перехватывая пару часов сна в замковых казармах между дежурствами. Я бываю там так часто, как только могу, но состояние матери и забота о Саэле означают, что мы видимся не так часто, как нам обоим хотелось бы.

Я уже собираюсь согласиться, когда суровый голос зовет:

— Мерин.

Я оборачиваюсь и вижу Игоря, который быстро пробирается к нам через толпу. Он подходит, лицо его напряжено.

— Пошли слухи. В Восточном опять пропал ребенок.

Сердце уходит в пятки; я быстро соскакиваю с колен Ли и встаю лицом к Игорю.

— Описание?

— Девочка. Лет десяти. Говорят… говорят, у нее темные волосы и карие глаза.

Нет.

Я бросаю быстрый взгляд на Ли, уже прикидывая кратчайший путь домой.

— Иди, — быстро говорит Ли, тоже поднимаясь. — Ты должна.

Я киваю.

— Мерин, — говорит Игорь, — таких девочек может быть сотня.

Но я не слушаю его. Я уже прокладываю себе путь сквозь шумную толпу, сердце колотится в бешеном ритме. Дерево впивается в ладони, когда я распахиваю выход со склада, и ледяной ночной воздух бьет меня, как обухом по голове. Я ушла так быстро, что забыла забрать вещи и надеть свое поношенное пальто, но Игорь прихватит его, я уверена.

Кому вообще нужно пальто, когда паника заставляет кровь закипать?

Улицы Южного, самого дальнего от замка района, пугающе темны и, как обычно, застланы туманом. Местные жители не тратят свои скудные монеты на то, чтобы поддерживать огонь в уличных факелах. Да они всё равно не смогли бы разогнать мрак этого района; тьма здесь въелась в самые стены.

Южный квартал — это место, куда приходят, когда хотят совершить что-то незаконное, запретное или аморальное. Парой факелов это не исправить.

Я быстро прикидываю маршрут. Обычный путь из Южного в Восточный занимает не меньше сорока пяти минут, если идти по главной дороге через Центральный квартал. Но я бегаю быстро — спасибо моим длинным, мускулистым ногам. И я знаю закоулки, в которые ни один приличный человек и носа бы не сунул.

Я доберусь за двадцать минут, а то и за пятнадцать, если срежу через дворы.

Я делаю глубокий, придающий сил вдох и пускаюсь в бег мимо ветхих складов. Ноги несут меня через грязную рыночную площадь Южного, затем я углубляюсь в переулки с доходными домами — это граница между Центральным и Восточным кварталами.

Здесь воздух пахнет нищетой; я стараюсь дышать ртом, чтобы не чувствовать запах немытых тел. Хотя Южный считается самым бедным, в Восточном дела обстоят ненамного лучше; в Штурмфросте вообще нет по-настоящему богатых мест.

До нас доходят слухи о том, как роскошно живут Связанные — элитные воины короля. По крайней мере, я уверена, что им не приходится беспокоиться о том, что их детей похитят из кроватей посреди ночи.

Саэла.