Читаем Ушедшее — живущее онлайн бесплатно

Август 1962-го. Мы едем в Коуровку. Мы — это сотрудники редакции молодого «Уральского следопыта» (дата его второго рождения — весна 1958 года) и некоторые из его авторов, пишущий эти строки в том числе.

Коуровка, Коуровка…

…Нас было трое, не считая собаки… Вы помните? Нет, речь идет не о знаменитой поездке, описанной Джером-Джеромом, хотя и лодка у нас была, и собака была тоже из породы терьеров, но не фокс, а эрдельтерьер. Снукки. Мы называли ее «военизированной охраной экспедиции». Над головой Снукки, на носу лодки, развевался небольшой треугольный вымпел, а на вымпеле руками одного из членов экипажа были тщательно выписаны (точнее — вышиты с помощью швейной машины) слова «Уральский следопыт».

Тогда тоже был август. Никогда не забыть мне стремительный бег Чусовой, прибрежные «камни»-бойцы, воспетые еще Маминым-Сибиряком, ночевки у костра, раскаты грома в горах и яркий отблеск полуденного солнца на плесах. Лодка то бешено скачет по перекатам, то входит в строгую тишину омута у камня Высокого, Оленьего, Дыроватого… Сколько их на Чусовой!

Вспоминается, как, сидя в телеге и побалтывая ногами, мы вброд переправились через Чусовую (под колесами зазвенели, запереливались быстрые светлые струи, пришлось поднять ноги) и выехали на лужайку перед скалами Собачьи ребра, на которых высилось здание туристской базы. Так начался наш увлекательный следопытский маршрут — поездка по реке Чусовой… но не в телеге, разумеется, а в лодке-плоскодонке, которые издавна для этой цели строились в Коуровке.

В Коуровке пришлось посидеть. Сперва конопатили лодку (она текла, как решето), потом на несколько дней зарядил дождь. Мы изнывали от скуки и нетерпения. Всем хотелось поскорей отправиться в плавание, окунуться в непередаваемую атмосферу путешествия по быстрой красивой реке…

С тех пор слово «Коуровка» звучит для меня как боевой призыв, как сладкий мираж недель, проведенных в обществе друзей на Чусовой, как неясная тоска по новым славным свершениям на туристской тропе — в лодке ли, пешком ли, в летний зной или в зимнюю стужу, под дождем, в жару — как угодно…

Сколько воды, чусовской воды утекло с тех пор…

Вспоминаю и нашу последнюю ночевку на Чусовой — в устье Поныша, меж седых угрюмых отвесных скал-стен, у подножия которых струился Поныш, один из притоков Чусовой…

…И вот опять август, и опять Коуровка, откуда начинался наш маршрут 1935 года. А ныне отсюда начинает свое «плавание» переходящий приз возрожденного «Уральского следопыта», ежегодно присуждаемый лучшему следопытскому отряду Урала.

Именно в память поездки по Чусовой тех дней и было решено первый Всеуральский слет следопытов, организованный редакцией журнала, провести здесь, в Коуровке.

Журналу «Уральский следопыт» идет пятый год. Это возраст, когда дети бойко бегают, а если учесть, что любимое всеми нами, уральскими литераторами, детище удалось шустрое и своенравное, со всеми признаками самостоятельного мышления и независимыми взглядами на жизнь и на свои задачи, то, пожалуй, уже пришла пора и спросить — а что ты, дружище «Следопыт», сделал за прожитый период времени? Имею в виду уже не чисто литературную (это должно быть темой специальной обстоятельной статьи), а сторону общественную, организующую. Ведь, надо думать, не случайно журнал утвердил свой значок и вручает его наиболее активным, заслуженным следопытам. А ныне он, журнал, поставил и более крупную веху, которую, думается, должно быть видно далеко за пределами Урала…

Приятно сознавать, что ежегодный приз «Уральского следопыта» начнет свое путешествие с Коуровки. Здесь, в незабвенной Коуровке, он нынешним августом приобретет права гражданства, а затем, год за годом, поплывет по другим бурным рекам, в другие дивные места…

Как и положено, началось с приключения. Накануне открытия смотра группа редакционных работников во главе с заведующим отделом краеведения Ю. М. Курочкиным переправлялась вброд на автомашине через Чусовую. Внезапно заглох мотор, и товарищи полночи просидели посреди реки, а потом, клацая зубами (ночь выдалась холодная), до утра отогревались в помещении для туристов.

Мне это напомнило, как во время поездки 1935 года мы попали под Старой Уткой в запань для улавливания плывущего леса. Почти полдня бились, перетаскивая плоскодонку через бревна, перемокли, измучились, а потом отогревались у костра, а Владимир Алексеевич ходил и потирал руки, предвкушая, какой интересный получится из этого путевой очерк…

…Взвился флаг… Жаль, на нынешнем торжестве не может присутствовать незабвенный Попов-Штарк и его друг и наш коллега, шутник и забавник Зуев-Ордынец! Как порадовались бы их следопытские сердца! Смотру предшествовали соревнования следопытских отрядов. Главными показателями были: время (то есть 1962 год) и практическая полезность. И вот жюри, составленное из педагогов, журналистов, писателей, представителей комсомола и спортивной общественности, подвело итоги.

Не рассказать всего, что сделали следопыты Урала к смотру. Упомянем лишь наиболее значительное. Геологический кружок школы № 107 города Челябинска сделал несколько заявок первооткрывателей. Ребята нашли: поделочный камень, никелевую руду, галенит, корунд, медную зелень и синь, а также ряд пород с повышенной радиоактивностью. Они составили превосходные коллекции минералов, сделаны отличные фото, которые могут поспорить с работами известных мастеров фоторепортажа. Им, энтузиастам 107-й школы, и присудили первый приз.

Переходящий приз для молодежи, уже перешагнувшей школьный возраст (тоже с присуждением первого места), получили представители столицы советской Башкирии — Уфы. Забавно вспомнить: уфимцам надо было выходить по азимуту, а одного товарища — самого маленького — нет. Опоздал на две минуты: грибы собирал. Он и с дистанции пришел с грибами. Несмотря на это, группа завоевала первое место. Здесь, очевидно, подтверждается старая истина: когда любят дело, тогда и дело горит в руках. А грибы — несомненное подтверждение, что уфимцы по-настоящему любят и ощущают природу, тянутся к ней…

Хочется отметить, что передовой следопытский отряд уфимцев составлен целиком из заводской молодежи, работающей на одном из многочисленных предприятий Башкирии. В активе уфимцев такие открытия, как кости медвежонка пятисотлетней давности и фреска головы древнего человека, которой заинтересовалась Академия наук Башкирской АССР. Друза горного хрусталя на полированном постаменте из уральского камня — заслуженная и дорогая награда пытливости башкирских краеведов.

Широтой своих интересов порадовали члены Клуба юных следопытов города Далматова, Курганской области. Тут и подробная история Далматовской пионерской организации, и любовно оформленные сборники краеведческих материалов, и специальный стенд, посвященный комнате-музею имени В. И. Ленина, открытой в Далматовской Доме пионеров к 90-летию со дня рождения великого учителя. Далматовцам тоже был вручен специальный приз.

Призом за лучшее оформление стенгазеты была отмечена многолетняя деятельность краеведо-географического кружка Совхозной средней школы (Тюмень). Наград удостоились также туристский клуб «Огонек» (Свердловск), ребята челябинской школы № 10, школьники из северного уральского города Краснотурьинска, юные краеведы школы № 91 (Пермь) и многие другие.

В этот день с участниками смотра встретились доцент Уральского университета имени А. М. Горького, заместитель председателя Свердловского отделения Всероссийского общества охраны природы В. В. Тарчевский, писатель-москвич, специально приехавший на празднество, автор увлекательной «следопытской» книги «Тайны выцветших строк» Р. Т. Пересветов, ученый-архивист Козлов и другие гости следопытов.

А потом, когда стемнело, на большой поляне у Георгиевских скал вспыхнул костер…

Отличное настроение не смог испортить даже начавший накрапывать дождь. Уральцы привычны к капризам своей погоды!

Доброе дело, доброе дело!

Радостно думать, что все, о чем здесь рассказано, произошло на моем родном Урале, на земле, которая исстари заслуженно считается колыбелью следопытства и первооткрывательства, что застрельщиком выступает литературно-художественный журнал для юношества. Радостно, что тропа, по которой всю жизнь шел старый неистовый следопыт Владимир Алексеевич Попов (помянем его светлую память!), без которого, быть может, не было бы ныне и журнала «Уральский следопыт» (великое дело — почин!), превращается теперь в широкую дорогу для молодых…

Флаг «Следопыта» поднят. Большого плавания вам, друзья, и ныне, и завтра, и всегда!

Когда-то Михаил Иванович Калинин, тонкий знаток молодежи, умевший разговаривать с нею необычайно просто, задушевно, сказал, что любовь к Родине начинается с углубленного познания своего края. Она, эта любовь, как чудесная пыльца, переносимая с цветка на цветок, дает все новые и новые завязи плодов в виде новых открытий, полезных свершений, которыми столь славен наш народ. Разносите же эту пыльцу! Пусть она оплодотворяет души и воображение юных!

Вероятно, далеко не всем нашим молодым читателям известно, что у нынешнего «Уральского следопыта», журнала, первый номер которого увидел свет в апреле 1958 года, был предшественник, родич, а точнее — старший брат, тоже «Уральский следопыт», выходивший в 1935 году. И уже совсем мало кто из нового поколения знает, что через эту веху пролегла тропа одного из интереснейших людей литературного мира, человека, чье имя мы не имеем права предавать забвению, за знакомство с которым я всегда буду благодарить судьбу. Человек этот через всю жизнь пронес одну, но пламенную страсть, оставив ощутимый след в истории приключенческого, следопытского жанра. Для меня же он дорог еще тем, что у перекрестка дорог, перед которым стоит юность, помог выбрать ту, единственную, которую ищет каждый, но не каждый находит…

В тесном темноватом помещении с низкими давящими потолками и толстенными стенами по Банковскому переулку, 3, где ютилось в тридцатых годах Свердловское издательство (прежде в этом кирпичном здании находился склад), среди каких-то клетушек, разделенных фанерными перегородками, не сразу можно было найти стол редактора «Уральского следопыта». Ни таблички, ни указателя. Но именно сюда чаще всего стремились посетители, в большинстве — люди явно не литературного круга: Навстречу поднимался уже немолодой, но, как принято говорить, хорошо сохранившийся мужчина ниже среднего роста, довольно коренастый и плотный, слегка сутулящийся, с неторопливыми движениями и негромкой речью, умеющий чем-то сразу расположить к себе, заинтересовать. Один разговор с ним — и этот стол и сам он надолго превращались в магнит, постоянно влекущий к себе.

Это и был широко известный кругам любителей занимательного чтения тех лет Владимир Алексеевич Попов, редактор, или, как было принято называть тогда, «заведующий редакцией» журнала «Уральский следопыт», бывший редактор «Всемирного следопыта», незадолго до того безвременно прекратившего свое существование в Москве.

Я запомнил его аккуратным, тщательно выбритым, в безупречно сшитом темно-синем костюме из шевиота лучшего сорта. Брюки со складкой, черные штиблеты с головками «бомбе» блестят как зеркало. И всегда чуть-чуть тонкий аромат дорогих духов.

Ему шел шестой десяток, но в волосах ни сединки, коротко подстриженные усы, всегда аккуратно повязанный галстук, пробор на левую сторону. Работал он в очках с металлической оправой, низко склонившись над столом, с привычной тщательностью вписывая мелкими округленными буквами редакторские поправки. Писал острым тоненьким перышком, почерк — очень четкий, когда для печати, и кудрявый, чуточку кокетливый по-женски — в письмах. Разговаривал — непременно стоя, сняв очки и полуопустив добрые усталые близорукие глаза с сеткой разбежавшихся мелких морщинок, время от времени взглядывая на собеседника. Потом, познакомившись и выслушав первые объяснения, пригласит сесть, но сам не опустится на стул, пока не сел гость. Воспитание, поведение его были безупречными, могли служить образцом.

Ни разу не видел, чтоб Владимир Алексеевич заволновался, засуетился, повысил голос, куда-то заспешил. Но за кажущейся медлительностью, невозмутимостью скрывались феноменальная работоспособность и настоящее горячее сердце журналиста.

Жанру приключений, путешествий, научной фантастики он был предан фанатически, а хватке, оперативности Попова мог позавидовать любой газетчик. Возможно, именно это так и подкупало в нем при первой же встрече, заставляя проникнуться горячим интересом к делу, которому посвятил себя этот человек.

До сих пор удивляюсь, как Союзу писателей вскоре после того, как по воле недалеких людей приказал долго жить «Всемирный следопыт», прекратили существование «Вокруг света»[1], «Мир приключений», «Борьба миров», «Всемирный турист» и другие издания такого толка, когда началось гонение на «развлекательные» жанры, против занимательности вообще и все громче раздавались голоса ортодоксальных критиков, усматривавших ненужность и даже вредность подобной литературы (увы, было такое время), удалось исхлопотать разрешение на выпуск в Свердловске журнала для юношества приключенческо-краеведческого направления. Уральцы решили возродить «Следопыт», но уже под маркой «уральского». Вести журнал пригласили Попова, испытанного следопыта.

А меж тем это было так созвучно времени — следопытство, поиск, геология, изыскания, прокладка путей в грядущее… Жаль, что это понимали не все, иначе, верно, не было бы такого перерыва в выходе журнала — с 1935-го по 1958-й — двадцать три года. Может быть, пришлось бы только сделать скидку на войну. В. А. Попов с его детищем, даже не ведая того, прокладывал пути будущему, точнее — нынешнему «Уральскому следопыту», насчитывающему уже четверть века.

По мысли своего редактора, это был «первый журнал занимательного краеведения». (Одновременно Попов аттестует его как «научный юношеский журнал, который я назвал «Уральский следопыт».) Обложка, формат, манера верстки — все было выдержано под прежний «Следопыт». Владимир Алексеевич хотел видеть свое любимое детище непременно таким же, каким оно было раньше. Это ласкало его душу. Кроме того, полагаю, он преследовал и чисто коммерческие цели: прежний «Следопыт» хорошо знали, он пользовался популярностью, — скорее купят и этот…