Читаем Его зовут Ангел онлайн бесплатно

Макрушина Анна (Анна Милтон)

anna_makrushina@mail.ru

Моб. тел: 8-904-275-34-06

Его зовут Ангел

Что такое сорняк, в самом деле? Растение, которое никто не сажал? Семечко, упавшее

с пальто прохожего, то, что никому не принадлежит? Или то, что растет в неположенном

месте? Разве это не просто слово, ярлык, окруженный соответствующими суждениями —

«бесполезный», «бессмысленный», «ненужный»?

Джанет Фитч «Белый олеандр»

Пролог

Каждый хочет встретить такого человека, который однажды сказал бы: «Просто будь

собой». Человека, который бы поддерживал в любой ситуации, шутил, когда грустно и

постоянно повторял: «Я рядом, чтобы ни случилось».

Я всегда была уверена, что моя жизнь самая ужасная на свете, что мир ополчился против

меня, и я одна против всех. Я никогда не была хорошим и послушным ребенком. Я часто

совершала ошибки и была капризной, эгоистичной. У меня далеко не идеальные отношения с

родителями. Я не отличаюсь безупречной учебой в школе. Я не популярна. Не красива. Не

умна. Я абсолютно точно знала, что никогда ни с кем не подружусь, вообще не подпущу к себе

кого-либо, кроме мамы или папы. Еще у меня отвратительный характер… ну, так считают

окружающие. Я была уверена, что у меня будет самое серое и скучное будущее, которое бы я

никогда не решилась изменить и улучшить, потому что не видела смысла в этом.

Но любая система дает сбой.

Моя дала.

Однажды в моей жизни появился один человек, и все вдруг изменилось. Странно, потому

что до встречи с ним я бы и сама ни за что не поверила, что могу стать другой, стать лучше.

Скажу больше, я знала, что в этом отвратительном, пустом и лживом мире не существует таких

людей, которые смогли бы подтолкнуть меня к изменениям.

Но странный человек со странным именем смог.

Глава первая

Утро.

Ненавижу утро понедельника… Ненавижу утро каждого дня, даже выходных, потому что

это означает, что жизнь не стоит на месте, в отличие от меня.

У людей должна быть цель, мечта, чтобы просыпаться по утрам. У меня ее нет, но я все

же открываю глаза. День за днем.

Это утро не становится исключением. Я слышу будильник, и мне хочется ударить его с

такой силой, чтобы он сломался. Но это сделать не так-то просто. Однажды я пыталась

1

совершить убийство этой дурацкой штуковины, и чуть не сломала себе большой палец.

Дьявольский механизм.

Писк давит на нервы. Я начинаю тихо рычать, вытаскиваю из-под головы подушку и

накрываю ею лицо. Не помогает. Этот будильник даже хуже моих родителей! Я отбрасываю

подушку и резко встаю. Перед глазами начинает плыть и темнеть. Я кладу руку на лоб и

жмурюсь. Раз, два, три, четыре, пять. Это помогает успокоиться, и головокружение уходит. Я

открываю глаза и с одновременной жалостью и злостью смотрю на будильник. Протягиваю

руку и нажимаю на кнопочку. Больше я не слышу никакого писка, и мне становится хорошо.

Несколько минут мне требуется, чтобы собраться с мыслями и смириться с тем, что

воскресенье позади, и впереди меня ждет очередная и бесконечно долгая учебная неделя. До

каникул пятьдесят три дня, и я не знаю, как доживу до них.

Я покидаю свою кровать, натягиваю школьные брюки и черную водолазку. Перед тем, как

выйти из своей маленькой комнаты с глупыми темно-лиловыми обоями в полоску, где вечно

царит беспорядок, я с тоской смотрю на не заправленную постель. Ладно, уберу все после

школы.

Я выхожу из комнаты и иду в ванную. Она свободна, как и всегда в это время. К счастью,

у меня нет ни братьев, ни сестер, ― я бы не вынесла делить с кем-то свою комнату, или

ванную. Я захожу внутрь, включаю свет и закрываю за собой дверь. Подхожу к умывальнику и

смотрюсь в зеркало. Мое лицо невольно морщится, и я тут же опускаю глаза. Умываюсь, чищу

зубы.

Я покидаю ванную через пять минут, и следующим пунктом моего утреннего маршрута

по дому становится кухня. Там тихо, как и во всей квартире. Значит, мама и папа уже ушли.

Хотя чему тут удивляться. Они, мне кажется, идут на работу либо в пять часов утра, либо

вообще не приходят оттуда. Я редко вижусь с ними. Они ― заядлые бухгалтеры. Готовы

променять все свое свободное время на пару лишних часов в окружении документов.

Моему взору открывается наша небольшая кухонка в мягких коричневых тонах. Я обхожу

стол и останавливаюсь у холодильника. Открываю его. Там пусто. Нет даже намека на то, что

там должна быть еда. Я хмурюсь и достаю масло, затем лезу в хлебницу и беру сладкий батон.

Вот из-за таких завтраков всухомятку я заработала себе гастрит и много прочей ерунды,

связанной с желудком.

Я не тороплюсь, так как до выхода из дома остается еще двадцать минут. У меня все

спланировано ― долгие годы тренировок. Пять минут на то, чтобы привести себя в порядок…

ну, точнее, постараться сделать это. За минуту я одеваюсь. Десять-пятнадцать минут на завтрак.

Сорок семь секунд уходит на то, чтобы надеть и завязать кроссовки. И, наконец, дорога до

школы занимает десять минут.

Я доделываю бутерброды и сажусь за стол. Когда подношу ко рту кружку с чаем и делаю

глоток, мой язык обжигает горячая жидкость, и я выплевываю все, что находится во рту.

― Вот блин, ― бормочу я и встаю, чтобы взять тряпку.

Процесс вытирания стола является незапланированным делом, поэтому я теряю две

минуты, и из-за этого мои дальнейшие действия придется перестраивать так, чтобы все успеть.

Я начинаю нервничать, бросаю тряпку в раковину и бегу в свою комнату за рюкзаком.

Перед тем, как покинуть дом, я смотрю на время.

Без пятнадцати восемь. Вроде успеваю.

***

Все, что есть в моей жизни, мне ненавистно.

Во-первых, мои родители. Законченные эгоисты и вечные трудоголики. Они любят свою

работу больше, чем меня ― свою единственную ночь. Не то, чтобы я слишком страдаю от

дефицита родительского внимания, но все же иногда моя потребность в них бывает чрезмерно

высокой, а их, как всегда, нет рядом.

2

Школа. Ад переместился из подземного мира и воплотился именно в том месте, где я

учусь.

Дом. Обычно, родные стены должны служить успокоением и местом, где человек может

отдыхать от внешней суеты. Но только не мой дом. Это эпицентр семейных кошмаров и

невероятной угнетающей пустоты.

Люди, которые меня окружают. Мне даже нечего сказать по этому поводу. Люди есть

люди. Они жестоки и несправедливы. Этим все сказано.

Мое имя. Ужасное имя ― Августина, или сокращенно Августа. И как только родители

догадались назвать меня так? За это я ненавижу их вдвойне.

Я, в конце концов.

Мне не нравятся мои волосы. Они тусклые, на концах ломаются и походят на солому,

пепельного оттенка до лопаток. Полгода назад я красилась в красный цвет и жалею об этом до

сих пор, потому что они стали ужасно лезть и испортились. Не прошло и месяца, как я снова

стала «собой». Больше я никогда не буду красить волосы.

Глаза. Они совершенно непонятного оттенка. То ли зеленые, то ли желтые. И это мне не

нравится. Но прикольно, что они становятся янтарными на свету.

Губы. Толстые и бесформенные, как я считаю, но мама говорит, что иметь пухлые губы

очень хорошо. А среди людей бытует мнение, что пухлые губы идеальны для поцелуев… Я, во

всяком случае, пока не убеждена в этом лично.

Нос. Чуть вздернутый и с маленькой горбинкой. Я ненавижу свой нос.

Лоб. Не знаю, что с ним не так, но он мне все равно не нравится.

Мои руки, плечи, туловище и ноги. Я не толстая, но и худой меня тоже нельзя назвать. Я

вешу на несколько килограмм больше своих одноклассниц, и за это уже могу твердо назвать

себя толстухой и жирной. Вот такие вот дела.

Я ненавижу цвет своей кожи. Я очень бледная, но мама говорит, что я не альбиноска.

Я не люблю то, что вижу из окна своей комнаты. Я стараюсь не подходить к нему, чтобы

не разочаровываться лишний раз. Тусклости, серости и грязи и так хватает в моей жизни.

Я не ребенок, но и взрослой себя не считаю. На данный момент я середина. Я подросток, а

это самый тяжелый период в формировании личности человека. Мне пятнадцать, и у меня

ужасный характер.

Я не знаю ни одной вещи в этом мире, которая может мне понравиться. И с людьми то же

самое.

Я не дружелюбный человек.

Я социопат.

Мой любимый цвет черный, и серый, но это не говорит о том, что я ходячая Депрессия.

Может быть, именно такой я для всех и кажусь, но я-то знаю, что не такая. Если я не улыбаюсь,

не смеюсь и не болтаю обо всех несущественных глупостях подряд, это не значит, что я не

нормальная. Я просто по-своему смотрю на этот мир. Я реалистка.

У всех на уме любовь, дела, учеба, друзья и веселье. Похоже, только я одна не понимаю,

что творится в моей голове, и что я хочу от этой жизни.

Все ненавидят меня. Что ж, взаимно. Я тоже ненавижу всех.

У меня нет желаний. Вообще. Ну, разве что тихо прожить свою жизнь, чтобы все оставили

меня в покое. У меня нет надежд. Стремлений. Я некая субстанция, ничего не воспринимающая

и зацикленная на том, что люди приносят одни проблемы. Я во всем вижу только плохое,

потому что хороших сторон, на самом деле, не существует.

Я живу, закрыв на все глаза, и меня это полностью устраивает. Лучше не видеть мир. А

если все-таки увижу его, то определенно у меня случится инфаркт, что вполне возможно из-за

врожденного порока сердца.

Жизнь проходит мимо меня, но я в порядке. Серьезно.

Неважно, что будет в будущем. Оно, определенно, все равно меня разочарует. Я всегда и

точно знаю, что будет завтра, потому что все дни похожи друг на друга, как близнецы.

Бесчисленное количество близнецов...

3

***

Мне сразу становится нехорошо, когда я подхожу к зданию школы. Посещают мысли о

побеге, которые приходят в голову каждое утро, и я вполне могу осуществить свой идеальный

план, пока меня никто не видит.

А, нет. Уже не могу.

Я замечаю на себе насмешливый взгляд своей одноклассницы Камиллы, которая со

своими подругами из десятого класса стоит на лестнице. Я фыркаю сама себе и кидаю ей

озлобленный взгляд в ответ. Эта самодовольная девчонка с глупой кукольной внешностью

перестает улыбаться и отворачивается. Теперь улыбаюсь я. То-то же.

Мои одноклассники меня терпеть не могут, как и я их. Они напоминают мне стадо

баранов. Серьезно. Все до тошноты однообразные. Они даже внешне чем-то похожи. Вероятно,

одинаковый образ жизни и ход мыслей делает их такими. Я сильно отличаюсь от них, и за это

они презирают меня. Из-за своей непохожести я во многом ограничена. Не так взглянула, не так

шевельнулась, не правильно вздохнула, не вовремя появилась… И все сразу ополчаются против

меня. Только дай им повод. Но, по правде говоря, меня это не сильно заботит. Я не жалуюсь,

что отделена от коллектива и не могу принимать участие во многом.

За этим миром лучше только наблюдать.

Я дохожу до лестницы и поднимаюсь, прохожу мимо Камиллы. Я не смотрю на нее, но

отчетливо ощущаю, как ее пристальный взгляд упирается мне в спину. Как только я отдаляюсь

от Камиллы на приличное расстояние, то слышу, как она со своими подругами начинает

смеяться. И не нужно быть гением, чтобы понять, что причиной их внезапного приступа

безудержного веселья являюсь я.

Уверена, многих посещало такое желание просто щелкнуть пальцами, и все люди,

которые тебя раздражают, исчезнут. Это было бы просто идеально. Но, боюсь, если это

желание исполнится, то как минимум три четверти учеников из моей школы бесследно

пропадут.

Я усмехаюсь своим мыслям и захожу в школу. Меня начинает тошнить, так как в холле

слишком много учеников. Они суетятся, кричат, и весь этот гул и голоса смешиваются в один

неясный оглушительный звук. Мне хочется закрыть уши и зажмурить глаза, а затем убежать.

Но я не могу так поступить, потому что, во-первых, у меня будут проблемы, если я пропущу

занятия, во-вторых, меня и так считают сумасшедшей. Хотя второе почти не является для меня

реально тревожащей причиной, но я все равно не могу сбежать.

Жизнь так сурова.

Я вздыхаю, зацепляюсь большими пальцами за лямки рюкзака и иду к расписанию,

стараясь ни на кого не наткнуться, чтобы лишний раз не навлечь на себя неприятности. Я

останавливаюсь у стенда и ищу глазами расписание уроков 9 «Б». Нахожу. Первым будет

алгебра. Я кривлюсь, потому что ненавижу алгебру, и геометрию, и большую часть школьных

предметов. Но всем будет плевать на то, что мне нравится, а что нет, даже если я закричу об

этом на всю школу.

Я отхожу от расписания и собираюсь идти к лестнице, но на кого-то натыкаюсь и отлетаю

назад. Мое сердце падает вниз, как и я. Через пару секунд, которые кажутся мне целой

вечностью, я больно ударяюсь копчиком, но падение смягчает рюкзак. А затем я слышу смех.

Громкие противные смешки со всех сторон доносятся до меня и как бы говорят, что я

полнейшее ничтожество. Ох, я и так знаю об этом.

Я медленно прихожу в себя, и меня волной накрывает чувство стыда. Я неуверенно

поднимаю взгляд, чтобы увидеть того, на кого наткнулась. И когда мои глаза натыкаются на

знакомое лицо, сморщившееся от смеха, я вжимаюсь в пол.

Я полностью лишена права голоса в этой жизни. Я не популярна. Я изгой и часто являюсь

предметом насмешек. Но я никого из тех, кто ополчается против меня, не боюсь. Пожалуй,

кроме одного человека. Дизеля. Ученик из параллельного класса. Так его прозвали в честь

4

актера Вина Дизеля. А на самом деле зовут его Андрей Морозов. Ужасный тип. Грубый,

невоспитанный, неотесанный. Таких, как он называют качками. Этот парень лишен каких-либо

извилин. По его мнению, он отличный спортсмен. Но такие огромные мышцы у него вовсе не

из-за усердных тренировок, я так думаю. Конечно, это дает свои результаты, но не так быстро,

потому что прошлой весной Дизель был худым. Все дело в биодобавках, которыми парень явно

злоупотребляет. В конечном итоге это не закончится ничем хорошим. Умрет от внезапной

остановки сердца, как многие спортсмены, употребляющие допинг.

Так вот, я боюсь не его самого, а то, что он может сделать. Дизель огромный и

совершенно не отдает отчет в своих действиях. Я уверена, что он может ударить меня, если

захочет, и никто не сможет помешать ему. И теперь понимаю, почему мне показалось, будто я

врезалась в бетонную стену, когда столкнулась с ним.

― Смотри, куда идешь, ― перестав смеяться, произносит Дизель своим хриплым

голосом, от которого вянут уши. ― Дура. Совсем видеть разучилась?

Стараясь не обращать внимания на то, что на меня все смотрят, я собираю волю в кулаки

и начинаю подниматься. Я встаю на ноги и отряхаюсь. Дизель по-прежнему стоит напротив, я

вижу его белые кроссовки. Почему не уходит? Неужели что-то задумал? Если так, то мне

придется худо, потому что Дизель любит издеваться над теми, кто физически слабее его. В эту