Читаем Унгехоер. 1.2.3 онлайн бесплатно

Тебе.

«Есть такие люди, дочь… Встречая друг друга однажды и навсегда, они не влюбляются друг в друга – они продолжают любить! Они любят друг друга из жизни в жизнь – они следуют друг за другом из жизни в жизнь, вечно любящие, вечно вместе!»1

Он ждал – в аэропорту в зале ожидания, он ждал своего сына.

Время шло, он ждал. Ждать – было одним из его умений. Можно было сказать талантов, или навыков, но нет, это было именно оно, умение.

Риг Корсмо закурил – курение тоже было одним из его страстей – сигареты и сигары, трубки и кальяны – всё было его!

Курение – спутник Ожидания, его усмиритель.

Официант принёс кофе, кофе в маленькой чашечке демитассе – Ристретто, как он любит, его здесь знают и узнают, слава имеет свои преимущества, хотя недостатков больше. Один из недостатков славы – отсутствие покоя, тебя постоянно тревожат – взгляды, камеры, указательные пальцы, но что хуже – папарацци!

Риг поблагодарил официанта, и попробовал кофе – превосходно! Ароматно, вкусно, крепко!

Риг Корсмо почувствовал наслаждение жизнью!

– Здравствуйте! – Раздался рядом с ним молодой голос. – Вы же Риг? Корсмо… Риг Корсмо!?

Он поморщился – ещё один фанат…

Риг поднял голову и увидел молодого человека – красивого как девушка с полудлинными фиолетовыми волосами. Азиат – мальчик-девочка, очень нежная эффектная внешность!

– Что вы хотели?

Риг услышал свой голос, словно свидетель – со стороны – наблюдатель…

– Меня зовут Ари, я друг вашего сына. Джанни опаздывает на самолёт – в Алассио мы вылетаем вдвоём.

Он сел – юноша, – снял своё пальто, и сел рядом с ним.

Риг ослеплённо не мог оторвать от него глаз.

Он забыл о смущении, о воспитании – он просто смотрел!

Мальчик тоже посмотрел на него.

– Вы всегда такой? – Вдруг спросил он.

– Какой? – С натиском спросил Риг, не узнавая себя.

– Как скала, – потрясающий и устрашающий, как скала!

– Всегда! – Без сожаления сказал Риг.

Ари задумчиво посмотрел на него.

– Я читал о вас. О вас все пишут как о потрясающем и недоступном человеке.

– Вы хотите, чтобы я был доступен? – Вновь не узнавая себя, спросил Риг.

Ари моргнул.

Риг почувствовал, что просто прессует мальчишку!

– Более понятным – да!

Риг жестоко усмехнулся – у него от самого себя начала ехать крыша, от своего поведения!

– «Более понятным» в чём?

Риг настырно посмотрел Ари в глаза.

– Вы играете роли убийц и священников, но никогда никого не любите в своих фильмах!

– Люблю… – Неожиданно низким голосом сказал Риг. – Детей люблю, женщин…

– Страдальчески! – Перебил юноша. – Или преданно, как отец, муж…

Риг понял, понял, что Ари хочет сказать.

На него вдруг снизошла мука всепрощения – невзыскательность.

– Вы когда-нибудь обнажались? Догола!.. Перед тем, кого вы любите?!

Странно Ари посмотрел на него… Словно вдохнул, а выдохнуть было невозможно!

– Да!

– И как это было?!

Риг посмотрел на руку Ари лежащую на столе, ему захотелось взять эту руку, сжать, смять – не отпускать, держать!

– Страшно, – Ответил Ари. – Полная беззащитность!

– Теперь ты понимаешь? – Повелительно полушёпотом сказал Риг, Ари. – Почему я не играю роли влюблённых мужчин… Я не хочу «обнажаться»!

Риг позвонил сыну – Джанни застрял в Стокгольме с девушкой.

– Папа, – Счастливо смеясь, сказал Джанни. – Мы скорей всего присоединимся к вам в Алассио.

– «Скорей всего»? – Понимающе улыбнулся Риг.

– Если произойдёт чудо, и мы вылезем из постели…

Риг засмеялся.

– Ты влюбился, сын?

– Она мне очень нравится… Её зовут Лорен! Знаешь, она живая и нежная, любит покушать и интересуется тем, что и я… Я хотел спросить!.. Когда ты понял, что любишь маму? За что?!

Да, сын влюбился.

Риг подумал о Монике – своей жене и матери Джанни… В груди потеплело, захотелось улыбаться. Это чувство к ней, оно в груди, а что там, в груди – душа, сердце? А может, память? Демон по имени Жизнь – Память?!

– Юная моя, – Подумал он. – Прекрасная! Ты всегда меня поддерживала – всегда! И теперь красивая моя, ты для меня – ещё прекрасней!

– Она всегда была рядом, – Сказал Риг, Джанни. – Она никогда не оставляла меня с жизнью один на один!

– Ты говоришь о маме, как о друге, отец! – Удивился Джанни.

Он тоже удивился.

Задумался.

Замолчал.

А потом:

– Да, твоя мама – мой друг… Пожалуй, лучший из тех, кого я мог бы встретить, или пожелать сам себе. Друг! Знаешь, мужчина может предать женщину, но не друга… Я никогда не предавал её… Даже в мыслях! Я думал, если она полюбит другого мужчину – так бывает… иногда любовь проходит, но это не значит, что нужно становиться врагами! Я думал: мы всё равно останемся вместе, – пусть не рядом, но вместе!

Риг вновь замолчал.

И вновь продолжил:

– Знаешь, как понять твой человек, или нет? Представь что вы вместе всегда… И представь, что вы не вместе.

– Всё просто, да!?

– Да, сынок, всё очень просто – до такой степени просто, что тебе либо хочется жить, либо нет!

– Не знаю, что понравилось мне больше – ваши слова, или то, как вы разговариваете с Джанни…

Ари посмотрел на него странно беззащитно.

– Вы – хороший отец!

– Потому, что люблю моего сына!?

Чему-то в нём хотелось спорить с мальчишкой, бессмысленно ему возражать.

– Нет, – Сказал ему, Ари. – Не поэтому… Любя его, вы любите себя – себя вы любите больше…

Ари посмотрел ему в глаза.

– Когда любишь себя больше, чем других, этих других любить легче, так как единственный человек, который может вас разочаровать – это вы сам!

Риг задумчиво усмехнулся.

– Да, – Подумал он. – Когда любишь себя больше, чем других, жить легче – проще, всё проще, ты избавлен от множества трагедий!

Он этого хотел – жить без трагедий – он их боялся, трагедий – непоправимого! Поэтому ценил жену – за её тепло, за верность – в душе она ему верна, даже если не телом, то душой! Они достаточно прожили вместе, достаточно долго – двадцать пять лет, чтобы…

– Что? – Больно подумал Риг. – Чтобы понимать: у нас одна жизнь, но жизни наших душ немного разные? А может, не немного?

Он видел, чувствовал, что Монике хочется нравиться, и другим мужчинам тоже – он понимает: она этим подпитывается, он понимает!

– Тебе что, больно? – Спросил его внутренний голос. – Больно… стареть?

– Больно! – Подумал Риг. – Сердце не стареет!

– Отдайте…

Ари протянул к нему руку.

– Вы сейчас раздавите чашечку, и порежетесь.

Риг обнаружил, что сжимает крохотное демитассе в кулаке. Разжал кулак, и чашечка с глухим стуком упала на ковровое покрытие зала ожидания.

Ари наклонился, чтобы поднять чашечку с пола, и Риг вновь обратил внимание на его фиолетовые волосы.

Ему захотелось прикоснуться к этим волосам… задрожавшей рукой, прикоснуться!

В самолёте ему опять захотелось курить – что за напасть – курить!

Жена не любит эту его привычку курить, когда хочется подумать – поразмышлять.

Риг посмотрел на сидящего рядом с ним, Ари. Он играл, держа в руках телефон. Какая-то стрелялка. Ему тоже захотелось поиграть.

– Это сложно?

Ари удивлённо посмотрел на него.

– Хотите попробовать?

– Нет…

Риг смущённо заулыбался.

– Просто интересно…

Молодой человек посмотрел на него задумчиво.

– Я не буду над вами смеяться – я не такой.

Риг тоже посмотрел на Ари, успокоился, – вдруг, успокоился.

– Научите меня!

Ари протянул ему телефон.

А потом:

– Надо нажимать сюда и сюда…

Он показал ему сенсорные кнопки.

– Надо просто приноровиться…

Ари немного наклонился – ближе к нему.

– Эта кнопка – двигаться, эта – стрелять…

Риг почувствовал, как он пахнет, Ари – сухо – древесно, опьяняюще сливочно, дымно!

Руки Рига задрожали – вновь.

Он вдруг подумал, – Симпатия… Что это? Влечение? Интерес? Счастье?

Он почувствовал, что, да, – счастье! Он почувствовал себя очень счастливым!

– Что вы обычно делаете, когда у вас есть свободное время? – Странно тихо спросил Ари.

Риг посмотрел на него с улыбкой.

– Читаю.

– Что читаете?

У Ари был красивый голос – красивое контральто.

– Мировую классическую прозу и неоклассическую поэзию.

– Например?! – С вызовом, заинтересованно спросил Ари.

Риг зажато рассмеялся.

– «Дочь священника»… Леконт де Лилль…

– «Дочь священника»? – Удивился Ари.

– Ага. – Легко сказал Риг.

Ари заулыбался, а Риг засмеялся.

– Почему вы смеётесь?

– Не знаю!

Ари моргнул, и Ригу показалось, что от растерянности.

Он подумал с внезапной теплотой, – Ты всегда так делаешь, когда… взволнован?

Риг вдруг неожиданно для самого себя, спросил Ари:

– Что у вас за парфюм?

Странно юноша посмотрел на него… обезоружено.

– Тьерри Мюглер – «Alien»2.

«Экклезиаст сказал: «Живому лучше псу,

Чем льву издохшему» – о бренной думай пище,

Всё остальное – дым. В последнее жилище,

В небытие могил я жизнь свою несу.

На башне он сидел, как на морском мысу,

Поставить повелев на древнем пепелище

Слоновой кости трон, и ночь казалась чище

От звёзд, качавшихся в молчанье, на весу.

Солнцеподобный царь, склоняясь к многобожью,

Смерть безвозвратную и ту назвал он ложью:

«Блажен, – сказал он, – тот, кто вмиг исчезнет в ней».

А я с тоской гляжу в провал бесчеловечный,

В священном ужасе я до скончанья дней,

Во тьме, готов дрожать от рёва жизни вечной»3

– Чужак? – Удивился Риг.

– Да, – С растревожившей Рига, кротостью, сказал Ари. – Чужой!

Он вдруг улыбнулся, Ари – Алиен, и Риг понял, улыбнулся – тоже.

– Тёмно-синий флакон – лаконично изысканный, похожий на космический корабль пришельца…

Риг почувствовал себя очарованным, захотелось сказать; это твой корабль, да!?

– Аромат космоса – дома этого самого пришельца. Этот дом похож на Землю, но это не она – это…

– Луна? – Подсказал Риг.

– Да, – Удивлённо кивнул Ари. – Её тёмная половина…

– Похожая на бриллиант с мертвенным опалово-белым оттенком. – Закончил Риг.

– Да, – Загорелся Ари. – Да!

Риг вспомнил: «Ты попал в перекрестный огонь

Между славой и детской мечтой,

Гонимый лёгким стальным ветерком.

Появись, мишень для далёких насмешек,

Появись, страдалец, легенда, скиталец»4

Он почувствовал себя молодым, полным сил – полным жизни!

– Да, – Подумал Риг. – «Ты был несносен в точности

случайного отбора,

Несясь на легком стальном ветерке.

Появись, бунтарь, ясновидец,

Появись, художник, узник, горнист»

Он звал… пришельца из далёкого космоса – Радость жизни!

Море грелось под жарким солнцем, гладкое как блюдце, тихое, неохотно посылающее к берегу небольшие пенные волны.

Риг зашёл в воду по лодыжки и его охватил детский восторг.

Он посмотрел на Ари топчущегося на бережку, рядом с ним.

– Иди ко мне…

Ари посмотрел на него круглыми глазами, и Риг засмеялся.

– Сюда!

– Я не люблю воду!

Ари сказал это так брюзгливо, что Риг захохотал.

– Почему вы смеётесь надо мной? – Насупился молодой человек.

– Потому, что ты куксишься…

– Я не куксюсь!

Ари фыркнул, рассмеялся, с досадой, весело.

Риг мягко спросил его:

– Ты боишься воды? Не умеешь плавать?

Странно юноша посмотрел на него… скованно.

– Научи! – Вдруг мрачно сказал он.

Риг удивился.

– Это не сложно. Не нужно бояться.

Фиолетовые как сапфир, волосы Ари сияли на солнце как изысканная редкость.

– Иди сюда…

Риг протянул ему руку.

– Тут мелко.

– Вы… ты, увещеваешь меня как ребёнка!

Риг улыбнулся, чувствуя удивительную раскованность.

– Ты и есть ребёнок!

– Мне двадцать четыре!

– А мне сорок четыре!

Они посмотрели друг другу в глаза.

– Меня это не пугает. – Сказал Ари.

– А меня – да!

Ари тоже протянул к нему руку.

Риг посмотрел на эту изящную руку с длинными пальцами.

Вспомнились слова жены «Я так долго не могла ни с кем встретиться – встретиться душой!».

Он подумал, – Встретиться с кем-то душой… Что для этого нужно? Быть похожими? Быть разными, но похожими…

Ари взял его за руку, сжал его руку в своей руке, она была неожиданно сильной, эта тонкая рука.

Риг вспомнил «Ни с чем нельзя сравнить радость первого рукопожатия, когда одна рука спрашивает: «Вы меня любите?» – а другая отвечает: «Да, я люблю тебя»5.

Он подумал, – А вторая рука? Что ответит вторая рука?

Он вдруг понял: когда отвечает вторая рука, тогда и встречаются души…

Риг застыл, захотелось отнять руку. Солнце пекло голову, обжигало голые плечи грудь спину… Он не хотел предавать жену! Он знал: можно изменить телом и забыть, а можно – в мыслях, и мучиться до конца своих дней – не от чувства вины – от чувства незавершённости! И он не хотел мучиться – он слишком сильно любит себя, чтобы страдать из-за кого либо… даже из-за жены – тем более из-за жены! Он не хочет, чтобы его хорошенькая брюнеточка в нём разочаровалась – любовь женщины может вынести всё, кроме разочарования. Любовь умирает от разочарования – от потери доверия, поэтому измену можно простить, но нельзя забыть – умерло доверие!

– Давай я найму тебе кого-нибудь, кто научит тебя плавать.

Ари посмотрел на него расширившимися от удивления глазами.

– Ты передумал…

Его рука упала.

Странное гложущее чувство охватило Рига – сиротство.

– Я плохой учитель! – Неуклюже рассмеялся он.

Он понял, Ари.

– Врёшь, а самому больно.

Он успокаивался, как всегда – чтением. Если бы он не стал актёром, он бы стал писателем – камерный мир книг всегда был близок ему по духу.

Звонил сын. Позвонила жена, спросила, как он долетел, всё ли в порядке с заселением в отель.

Она беспокоилась, его Моника, его черноглазая девочка.

Риг рассказал ей о Джанни, сказал об Ари – о том, что они ждут Джанни, возможно, с девушкой.

– Ари это Чхве Аристотель? Тот невероятной красоты юноша…

– Да. – Просто сказал он.

– Я спрашивала его, не хочет ли он стать нашей моделью…

Жена вздохнула.

– Он сказал, что ему это не интересно.

– А что ему интересно? Не сказал?

Ригу захотелось покурить.

– Музыка – он играет джаз!

Он очень удивился.

– «Джаз»?

– Он – пианист… Джанни говорил мне, что мать Аристотеля мечтала вырастить из него Рахманинова, но он видит себя на джазовой сцене, на пути Билла Эванса6.

Риг встал из кресла, подошёл к окну с балконом, посмотрел на море. Жена возглавляет модельное агентство…

– Знаешь, что меня привлекает в этом молодом человеке? – Сказала Моника. – Он очень интеллектуален и очень уязвим… Возможно, он прав, и моделинг – это не его, возможно, в мире музыки конкурировать проще!

– Ты же знаешь, что не проще.

– Знаю, поэтому мне обидно – я не могу его заинтересовать!

– Ты не можешь выигрывать всегда, дорогая!

– Не могу, – Строптиво сказала она. – Но хочу!

Он с нежностью улыбнулся – в этом вся Моника! В упорстве, в настойчивости – Джанни такой же, они похожи, мать и сын. Джанни – сын своей матери!

– Ты будешь играть Стэнли Ковальски7? Что ты решил?

– Пока не знаю…

– Почему? – Удивилась жена. – Что тебя смущает?!

Риг взял с секретера демитассе с Ристретто, отпил.

– Трудно играть психа, Мона.

– Он не псих – он мужлан, вот, и всё!

Он почувствовал симпатию к Монике.

– Как лаконично!

Она рассмеялась.

– Грешна! Скупа…

– «Скупа»? – Ошеломлённо улыбнулся Риг.

– Я боюсь, Риг! Боюсь, что ты меня разлюбишь – боюсь, что разоблачишь…

– «Разоблачу»? – Удивился он.

– Дурачок… Разве ты не понимаешь? Может быть лучше… Ты так занят собой, что не понимаешь, что может быть лучше!

Риг пригласил Ари на прогулку по Алассио, но тот отчуждённо отказался. Риг не растерялся – ожидал чего-то подобного.

– Так и будешь лежать целый день в шезлонге?

– Да. – Всё так же отчуждённо сказал Ари.

Они посмотрели друг на друга, двое мужчин, зрелый и молодой – высокий загорелый Риг, и чуть менее высокий белокожий Ари.